August 9th, 2020

«В трамвае я всегда езжу в прицепном вагоне…»

Сергей ГОЛУБКОВ *

Сто двадцать пять лет назад, в летние дни 1895 года, в семье художника-мозаичиста родился мальчик, которому была уготована непростая судьба писателя, наделенного даром юмористического письма. Назвали этого мальчика Мишей. Через 27 лет отечественные читатели узнали и полюбили прозаика Михаила Михайловича ЗОЩЕНКО. В 1920-е сборники его рассказов уверенно заняли свое достойное место в корпусе текстов литературы нового времени.

[Spoiler (click to open)]

В чем был секрет писательского успеха? Известна формула Леонида Леонова: «Произведение должно быть открытием по содержанию и изобретением по форме». Какими же своими творческими открытиями и изобретениями щедро поделился с читателями М. Зощенко?
Прежде всего, это касалось героя его прозы. Писатель очень часто входит в мир литературы со своим уникальным типом героя. Это его первостепенное социально-психологическое открытие. Так, классики обогатили отечественную словесность целыми гирляндами запомнившихся типов: «лишние люди», «униженные и оскорбленные», «чумазые», «самодуры», «нигилисты». М. Горький уверенно ввел в литературу на рубеже столетий свои персонажные ряды: «босяков», «выломившихся», «дачников». Через много десятилетий В. Шукшин добавит к этой увеличивавшейся галерее разнообразных литературных персонажей своих «чудиков», а Ю. Трифонов как автор «городских повестей» с грустью приоткроет завесу над «никакими».
М. Зощенко застал в современной ему социальной реальности показательную метаморфозу «маленького человека» из былого объекта жалостливого читательского участия и сострадания (об этом, можно сказать, страстно вопиет чуть ли не вся предшествующая литература – от карамзинской «Бедной Лизы» и до чеховского рассказа «Смерть чиновника»!) в самостоятельного субъекта, которому была предназначена новая социально-историческая роль. Но вот готов ли был этот «маленький человек» к такой роли? Не оказывался ли он уже не «маленьким», а просто элементарно «мелким» для такой сложной роли? А ведь когда человек по своему личностному потенциалу меньше уготованной ему судьбы, тогда он становится откровенно комическим персонажем. Как мы знаем, зерно комизма как раз и заключается в обнаружении необоснованной претензии персонажа на что-то большее, чем то, на что он реально способен.
Психоментальный мир героя рассказов М. Зощенко несет родимые пятна того роевого сознания, той психологии множеств, всего того, что пышным цветом расцвело в начальную эпоху советской коммунальности. Порой вырывающаяся агрессия персонажа объясняется ощущением стоящего за его спиной этого гомогенного людского множества, вдруг обретшего свободу словесного самовыражения. Это придает уверенность герою, он готов рассыпать оценки всему и всем, незатейливо, но при этом категорично высказываться по любому поводу.
При этом герои юмористических рассказов Зощенко постоянно попадают впросак, терпят какие-то досадные бытовые неудачи. В рассказе «Баня» у персонажа смывается номерок, и возникает проблема с получением одежды. В «Аристократке» герой оказывается в ситуации финансового конфуза в театральном буфете. В «Нервных людях» инвалид Гаврилыч, желая установить справедливость во время кухонной свары, получает «боевое» ранение («кастрюлькой по кумполу»). В рассказе «Качество продукции» порошок, найденный в оставленных вещах после отъезда иностранца-квартиранта и принятый первоначально за косметическое снадобье, оказывается средством от блох. Герой «Истории болезни» становится моральной жертвой медицинского «ухода» в больнице. И таких ситуаций многие и многие десятки в рассказах писателя.
Однако жалость и сочувствие к героям все эти неурядицы в их жизни не вызывают. И вот почему. Происходящее отнюдь не мешает персонажам быть безапелляционно-категоричными в своих суждениях. То и дело демонстрируя свое невежество, они, тем не менее, самонадеянно полагают, что знают всему цену и разбираются во всех тонкостях окружающего мира. Они могут «со знанием дела» утверждать, что аристократка – это та женщина, у которой шляпка, чулочки фильдекосовые, мопсик на руках и во рту зуб золотой.
Они могут, отталкиваясь от слухов, самоуверенно пускаться в недостоверную детализацию: «Говорят, граждане, в Америке бани отличные. Туда, например, гражданин придет, скинет белье в особый ящик и пойдет себе мыться. Беспокоиться даже не будет – мол, кража или пропажа, номерка даже не возьмет. Ну, может, иной беспокойный американец и скажет банщику:
– Гуд бай, дескать, присмотри.
Только и всего. Помоется этот американец, назад придет, а ему чистое белье подают – стиранное и глаженное. Портянки, небось, белее снега. Подштанники зашиты, заплатаны. Житьишко!»
Персонаж у Зощенко может на совершенно пустом месте пускаться в глубокомысленные лингвистические размышления: «Трудный этот русский язык, дорогие граждане! Беда, какой трудный. Главная причина в том, что иностранных слов в нем до черта. Ну, взять французскую речь. Все хорошо и понятно. Кескесе, мерси, комси – все, обратите ваше внимание, чисто французские, натуральные, понятные слова. А нуте-ка, сунься теперь с русской фразой – беда. Вся речь пересыпана словами с иностранным, туманным значением. От этого затрудняется речь, нарушается дыхание и треплются нервы».
Герой малой прозы М. Зощенко – обыкновенный человек времени массовых миграций. Это была эпоха перехода от фронтового бытия и быта к повседневности мирной обыденной жизни. Люди из деревень, небольших провинциальных городков и далеких уголков страны устремились в поисках лучшей доли в большие города. Их ждали неустроенный «бивуачный» быт, шумные «коммуналки», приспособление к новым формам человеческого общежития, к новому житейскому укладу, к новым поведенческим нормам. А ведь приезжали люди со своими старыми привычками, стереотипами. Все это приводило к бытовым конфликтам. К таким же конфликтам приводил и слом прежней сословной структуры общества. Люди, занимавшие прежде свои автономные социальные «ниши» и «этажи», вдруг оказались рядом, на непривычно и неприлично тесном пространстве коммунальной кухни.
Такая ситуация, бесспорно, отражалась и на вербальных формах коммуникации. Человек из числа зощенковских персонажей проходил своеобразное «испытание» советским «новоязом». В обиходную простонародную речь героя попадали словечки из речей митинговых ораторов, выражения из сферы политических лозунгов и газетных передовиц. Можно сказать, на него, этого обыкновенного человека, обрушился настоящий водопад неизвестных ему доселе слов и понятий. Некритически усвоенное, все это рождало самый настоящий смехотворный вербальный коктейль. Такие семантические сдвиги в речевом обиходе своих персонажей отмечали и современники Зощенко – М. Булгаков, П. Романов, А. Платонов. Это было весьма характерной чертой времени.
***
Зощенко в своей писательской практике продуктивно реализовывал получившую широкое распространение в русской литературе 1920-х годов стилевую стратегию – активное использование в прозе сказовых форм. Сказовые формы предполагали введение в повествовательное пространство фигуры героя-рассказчика, наделенного инициативой повествования. Сказ – это писательская установка на воспроизведение механизмов устной речи носителя массового сознания, малообразованного человека.
М. Зощенко использовал и прием абсурдизации – доведения отображаемой ситуации до максимально выраженного абсурда. Так, в фельетоне «Тяга к чтению», посвященном проблеме воровства и порчи книг в библиотеках, автор, воспроизводя логику мышления своих героев, давал следующий совет: «Тут у нас мелькнула одна идея. Не знаем только, что Наркомпрос скажет. А идея вполне жизненная. Это, как видите, читальное зало. И сидят читатели. И близко к книгам их не допущают. Книги сами по себе, а читатели и писатели тоже сами по себе. А дают им бинокли и подзорные трубки, и через это они со стороны глядят в книги. И таким образом происходит массовое чтение. Специальная боковая барышня страницы перелистывает. Тут стоит охрана. Тут барьер. Чтоб народ не кидался. Таким образом, за цельность книги можно поручиться. Хотя является вопрос, как же бинокли? Не уперли бы эти дорогостоящие инструменты? Хотя, в крайнем случае, бинокли можно будет к столикам привинчивать, а библиотеку оцеплять охраной. Надо же на что-то решаться. Жалко же».
Зощенко хорошо владел техникой комического письма. Эта повествовательная техника включает в себя разнообразные приемы и средства. Так, расстановка пауз участвует в создании ритмического рисунка юмористического произведения. Через «дырочки» пауз проглядывает второй смысл (второй план) такого текста. Особо эффектна пауза перед предложением, состоящим из одного слова. Пауза перед этим словом дает возможность подготовиться, а после этого слова осмыслить его и отсмеяться.
В рассказе «Нервные люди» есть фраза: «Инвалид – брык на пол и лежит. Скучает». Последнее слово «скучает», явно неуместное по контексту и потому смешное, оттенено паузами, неизменно возникающими при чтении, так как мы всегда реагируем на наличие точки или многоточия соответствующими интонационными средствами. Поставьте вы здесь не точку, а запятую, и комический эффект исчезнет, как исчезнет и возможная пауза.
Мы говорим преимущественно о Зощенко 1920-х годов. А ведь был еще и поздний Зощенко – грустный и серьезно задумавшийся. Автор «Повести о разуме», «Возвращенной молодости», «В сторону восхода солнца». Когда-то Зощенко обронил: «Смешное – трагично». Да, современная автору действительность, атаки критиков, драма 1946 года (известная история с журналами «Звезда» и «Ленинград»), период томительного непечатания – всё это подтверждало справедливость когда-то сказанных писателем слов.
Меняются времена, приходят новые формы художественного сознания, заявляют о себе новые стилевые тенденции. Вступают в литературу новые писательские поколения. При этом что-то из прежних эпох неизбежно сдается в так называемый «культурный архив». Однако заметим, к счастью, Зощенко не канул в Лету, не потерял своего читателя, смех юмориста продолжает радовать нас и сегодня.


* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 16 июля 2020 года, № 13–14 (186–187)

«Уфа – Самара» с остановкой в Тольятти

Анна ЛУКЬЯНЧИКОВА *

«Самарское музыкальное землячество» собрало рекордное количество материалов и выявило яркое сообщество выпускников Уфимского института искусств в Автограде.

Музыкальное братство

Проект «Самарское музыкальное землячество» существует с 2015 года в Самарском государственном институте культуры. Его инициатором стал доцент кафедры специального фортепиано Виталий Семенов. Цель проста и благородна: укрепить связи между музыкантами, ныне живущими или когда-либо проживавшими в Самарском регионе, и их коллегами из других городов.
Проект способствовал насыщению концертной жизни Самары новыми событиями и творческим обменом. В центре внимания оказался цикл концертов «Самара и города России», вокруг него формировались выставки, проходили мастер-классы и другие события, то есть, по сути, проект перерос в фестиваль искусств. Молодежь наблюдала преемственность музыкальных поколений и перекрестные связи между разными традициями образования, а выпускники консерваторий – состоявшиеся музыканты, педагоги – получали возможность делиться опытом, общаться с однокашниками.
Не секрет, что музыкальный мир довольно тесен и у каждого музыканта есть принадлежность к исполнительской или теоретической школе, классу, учителю, у которого, в свою очередь, есть своя историческая почва. У многих из нас в памяти наберется примерно два десятка имен, называя которые, можно быстро найти общих знакомых на другом конце света. В этом я убедилась на своем опыте, побывав в Нью-Йорке. Интервьюируя известных музыкантов в Тольяттинской филармонии, невольно вспоминала, как их характеризовали в музыкальных кругах не только Москвы и Петербурга – но и за океаном всегда находились какие-то стыковки, приветы из прошлого и судьбоносные параллели.
«Самарское музыкальное землячество» к 2020 году набрало серьезные обороты. За последние два года слушателям запомнились концерты в рамках проектов «Самара и Екатеринбург», «Самара и Саратов».

Лидия Семенова
[Spoiler (click to open)]
На 2 апреля был назначен старт проекта «Самара и Уфа», из-за пандемии он прошел в виртуальном формате. Тем не менее, Виталию Семенову удалось собрать объемный материал. «Это процесс нон-стоп, он никогда не остановится», – с оптимизмом подводит первые итоги организатор. Проект представлен на его личной странице в FaceBook, в нем свыше 80 публикаций. Они включают 422 слайда с 509 фотографиями и 41 афишей, картами, схемами, списками и ссылками. В экспозицию также вошли 22 видеофайла. Рубрики виртуального фестиваля освещают историю взаимодействия музыкантов двух городов.
Первые 25 лет работы УГИИ, первые выпускники, среди которых выдающийся баянист современности Виктор Фильчёв, уроженец Самары, представлены редкими фотографиями и воспоминаниями. Собрана галерея портретов 77 музыкантов Самарского региона, окончивших УГИИ имени З. Г. Исмагилова.
Раздел дополняют сведения о концертах в Уфе Владимира Четвертакова, Елены Макеенко, Григория Файна; о постановках танцев в Государственном академическом ансамбле народного танца имени Ф. Гаскарова, осуществленных доцентом СГИК, руководителем ансамбля танца «Волжские узоры» Алексеем Шишкиным.
Особое внимание уделено взаимоотношениям самарцев с отцом и сыном Франками: Александром Давидовичем и Львом Александровичем – выдающимися пианистами, оказавшими заметное влияние на развитие фортепианного искусства в Куйбышеве/Самаре.
Концертная часть проекта представляет видео выступлений с произведениями самарских и башкирских композиторов, концерты исполнителей и талантливых учеников ДМШ и ДШИ из Самары.

Зона ответственности

Некогда все музыкальные вузы имели свою «зону ответственности» в курировании средних специальных учебных заведений. С середины 70-х до начала 90-х годов Тольяттинское музыкальное училище принадлежало Уфимской зоне, а значит, председателями государственной экзаменационной комиссии назначались преподаватели УГИИ, которые и вербовали успешных выпускников в свой вуз. Крупный промышленный центр Предуралья, столица Башкирии, Уфа исторически была многонациональным городом с насыщенной социальной и культурной жизнью, духом творчества, стремлением к синтезу разных областей знаний.
Сейчас там действуют Башкирская государственная филармония имени Хусаина Ахметова и шесть театров, среди которых Башкирский театр оперы и балета, Русский академический театр драмы, Башкирский академический театр драмы имени Гафури.
Уфа – город вузов и научных институтов, включая республиканский филиал РАН. Уфимский институт искусств, расположенный в историческом центре в здании бывшего Дворянского собрания, создавался как центр художественного образования, где готовили музыкантов, театральных актеров, режиссеров и художников.
Существует местная легенда, что Уфа является местом открытия великих голосов. Здесь 17-летний хорист Федор Шаляпин заменил певца в опере Монюшко «Галька» и начал сольную карьеру. Ильдар и Аскар Абдразаковы, басы, солисты ведущих оперных театров мира, также росли и учились в Уфе.
«Как оказалось, мы попали в эпоху расцвета Уфимского института искусств. Известна история, что ректор Загир Исмагилов, приехав на госэкзамены в ГМПИ имени Гнесиных, лично отбирал лучших выпускников и приглашал их на работу, – вспоминает Лидия Семенова, директор Тольяттинской филармонии, поступившая на фортепианное отделение в год преобразования филиала Гнесинки в самостоятельный вуз. – Небольшая деталь иллюстрирует уровень требований. На вступительном коллоквиуме после чтения с листа меня попросили транспонировать на… кварту вверх сонатину Скарлатти. Обычно давали задание с транспортом на соседние интервалы. От неожиданности все сыграла, остановилась только перед последним аккордом. Кто-то из членов комиссии громко шепнул: «Си-бемоль мажор», – и тоника моментально прозвучала».
Выпускники Уфимского института искусств сейчас успешно работают в Тольяттинском музыкальном колледже имени Р. К. Щедрина: пианистки Людмила Мельницкая, Лариса Перетрутова, хормейстер Ольга Агибалова, теоретики Наталья Классен, Татьяна Тимофеева, Анна Лукьянчикова.
Баянист, композитор, аранжировщик Владимир Четвертаков окончил УГИИ в 1986 году. Много лет он возглавлял ДМШ № 1 имени Балакирева, руководил ансамблем русских народных инструментов «ЭММА» – победителем престижных европейских конкурсов. Сейчас преподаватель ТМК имени Щедрина – автор фортепианного концерта, детского балета, музыки к спектаклям, песен, романсов, множества произведений для разного состава исполнителей, «Симфонии Жигулей». В экспозиции виртуального фестиваля «Самара – Уфа» выложен авторский концерт Владимира Четвертакова в уфимском Концертном зале имени Шаляпина с участием оркестра русских народных инструментов УГИИ.
Дирижер и художественный руководитель джазового оркестра Тольяттинской филармонии Валерий Мурзов учился в классе трубы у Сагита Гайнуллина, а позже направил к нему ученика Романа Дужкова. Годы учебы запомнились занятиями по специальности («на госэкзаменах не хотел уходить со сцены») и увлекательной работой в оркестре Уфимского цирка, где раскрылись качества дирижера. В 2017 году в рамках абонемента «Джазовый перекресток» в зале Тольяттинской филармонии прошел совместный концерт эстрадно-джазового оркестра Башкирской филармонии под управлением Олега Касимова и Тольяттинского джазового оркестра. Мелодии национального инструмента курая звучали в современной обработке, экзотично вплетаясь в гитарные рифы и джазовые импровизации. Коллектив из Тольятти нередко был участником и лауреатом джазовых фестивалей «Агидель» в Уфе. Так росли и укреплялись музыкальные связи.

Валерий Мурзов

Из Тольятти с любовью

Каждый из выпускников Уфимского института имеет свои воспоминания об Alma mater. Во время учебы у будущего директора Тольяттинской филармонии были свои озарения. Например, экспозиция фуги, написанная на экзамене по полифонии у Ольги Вечесловой всего за 10 минут (при норме в 1 час), экспериментальная педпрактика по развитию творческих навыков, опыт которой пригодился в дальнейшем. Класс специального фортепиано вели Вера Ланге и Фаина Айзенберг, на концерты которых «сбегалась вся музыкальная Уфа». В концертмейстерском классе Элеоноры Симоновой со студентами работали ведущие солисты оперного театра, а камерный ансамбль у Виктора Семенова, впоследствии ректора Воронежской академии искусств, запомнился атмосферой потрясающего музицирования.
«Когда Айзенберг в 1990 году уехала в Израиль, я почувствовала себя словно осиротевшей, ведь важно осознавать, что твой педагог рядом, к нему всегда можно приехать, посоветоваться, отправлять учеников, ведь так и складываются педагогические династии. Но общение продолжалось и продолжается в письмах, а в 2009 году, в день своего рождения, довелось посетить концерт моего педагога в Уфе», – вспоминает Семенова.
С 2002 года Уфа снова вошла в жизнь Лидии Валентиновны с проектом «Молодежный симфонический оркестр Поволжья». На сессиях МСО побывало 78 молодых уфимских музыкантов, в их числе Алексей Верховен – с 2019 года главный дирижер симфонического оркестра Тольяттинской филармонии. Дирижерское искусство в Санкт-Петербурге также осваивает участник МСО уфимец Аллаяр Латыпов. В экспозиции виртуального фестиваля есть историческая видеозапись концерта с XII зимней сессии МСО Поволжья в Уфе.
Стоит отметить, что те знания, которые студенты получали в УГИИ, давали им широкие возможности реализации. На журналистском поприще в Тольятти трудится Елена Кузнецова, редактор программ ВАЗ-ТВ, создатель документальных фильмов, лауреат многочисленных медиаконкурсов и фестивалей.
Мои личные воспоминания о времени студенчества связаны как с педагогами, так и с духом эксперимента, царившим на кафедре теории музыки. Например, на 1 курсе мы углубленно прошли всю историю искусств, и затем мне это пригодилось при выполнении исследовательской работы в РГПУ имени Герцена под руководством знатока античной культуры, писателя и искусствоведа Михаила Германа. Совместные акустические исследования с лингвистами, физиками, психофизиологами пробудили интерес к синтетическим знаниям, потому тема дипломной работы была посвящена научно-духовным истокам художественной культуры начала XX века.
Во время учебы нас, студентов, активно подключали к редактированию научных журналов и проектной деятельности. Интересно, что в 2016–2017 годах мне довелось встретиться с педагогами Евгением Танкелевичем, Вадимом Монастырским в Нью-Йорке – интервью с ними было опубликовано в уфимском журнале «Рампа» в феврале 2017 года. Очаровала встреча с Ольгой Вечесловой в современном офисе компании Reuters на 42-й улице. Прежде блестящий теоретик-полифонист, в свои 65 она работала тестировщиком компьютерных программ, и связь между этими профессиями после Уфы была для меня очевидна.

Уфимская семантика

В Тольяттинской консерватории работают две выпускницы УГИИ, защитившие диссертации по искусствоведению и ведущие научную деятельность. С 1991 года в дипломах УГИИ в дополнение к специальности «музыковед» появился термин «исследователь». Профессор Елена Эйкерт продолжила линию исторического музыковедения своего легендарного педагога Норы Аркадьевны Спектор, выбрав тематику оперной драматургии в русской музыке.
Дина Баязитова защитила диссертацию по интонационной лексике произведений детского фортепианного репертуара. Ее научным руководителем была Людмила Шаймухаметова – академик, действительный член РАЕ, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ. По инициативе профессора Шаймухаметовой в 2001 в Уфе организована Лаборатория музыкальной семантики для изучения проблем творческого взаимодействия исполнителя с музыкальным текстом. Позже Людмила Николаевна стала главным редактором журнала «Проблемы музыкальной науки», входящего в перечень ВАК.

Людмила Шаймухаметова (слева) и Дина Баязитова

«Разработанная в научной школе Шаймухаметовой техника семантического анализа позволяет получить надежный инструмент в поисках музыкальных смыслов, – делится Дина. – Я занимаюсь популяризацией научных достижений лаборатории, готовлю учебные пособия для ДМШ, позволяющие на начальном этапе образования формировать системные представления о музыкальном языке».
Доцент Баязитова проводит курсы повышения квалификации для музыкальных педагогов в Тольятти, Самаре, Жигулевске, Уфе, Омске, пропагандируя идеи Уфимской школы музыкальной семантики. Для исполнительских специальностей Тольяттинской консерватории она создала специальный курс «Основы музыкальной семантики». Мечтает побывать в Австрии, где существует частная музыкальная школа, работающая по методике Шаймухаметовой. Так зерно научно-художественной идеи проросло и дало свои всходы в Тольятти, распространяется в других городах, странах.
***
Арт-проект «Самара и Уфа» продолжается. «Виртуальный вариант показал неистребимую тягу людей к искусству, открытость прекрасному и доброму, верность выпускников Alma Mater и силу притяжения Самарского музыкального землячества. Уверен, что материалы проекта станут толчком для новых художественных инициатив», – сказал в завершение Виталий Семенов.

* Музыковед, преподаватель Тольяттинского музыкального колледжа имени Р. К. Щедрина.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 16 июля 2020 года, № 13–14 (186–187)