July 26th, 2020

Как принять Psycho за испуг

45 лет назад родился прозаик, литературовед, педагог, а теперь еще и библиотекарь (в высоком смысле этого слова) Леонид Владимирович НЕМЦЕВ. С днем рождения, Леонид! А в качестве иллюстраций к крепнущим отношениям между ним и «Свежей газетой» – текст из июльского номера в авторской рубрике «В поисках жанра».

Леонид НЕМЦЕВ *

Летом 1960 года американские кинотеатры показали новый фильм Альфреда Хичкока «Психо». Режиссеру было в тот момент 60 лет, а сегодня мы можем отметить 60-летие этого шедевра, считающегося первым фильмом ужасов нового поколения (предыдущие были не так откровенны и старались беречь нервы добропорядочных зрителей, больше рассказывая о зле, чем показывая его проявления).

При этом автор не очень верил в возможности цветной бутафории, поэтому настоял на черно-белой съемке и классических приемах монтажа. В крови, текущей по дну ванны, мало кто различит шоколадный сироп, а крупный план остановившегося зрачка убитой девушки напоминает бессмертные открытия Сергея Эйзенштейна. Сцены разыграны еще довольно театрально и о многом приходится догадываться, а это как раз и рождает если не настоящий страх, то трепет (thrill), от которого произошло название жанра «триллер».
Страх обычно вызывается гулкой и вязкой неизвестностью. Нельзя сказать, что от этого фильма всё еще страшно. Ни его психология, ни его криминальная достоверность, ни картина мира уже не лишат современного зрителя сна и не удержат всё его внимание в пухлых ладошках. От тени тупого ножа в тени руки, от плечистого силуэта высоченной старухи сквозь мутную занавеску, от неспешного маятника вслепую разящих ударов нам, скорее, смешно. А когда-то Хичкок гордился тем, что после его фильма люди боялись принимать душ (не только в мотелях у дороги), поэтому авторы фильма «Челюсти» мечтали, чтобы после выхода их фильма пляжи опустели. Но витиеватость сюжета, в котором главная героиня-воровка оказывается жертвой убийства, и образ главного персонажа, как и многие личные находки режиссера, обернулись постоянством цитат.

[Spoiler (click to open)]
***
Примерно в 80-е годы в советских школах и дворах самым распространенным ругательством стало слово «псих». Под ним подразумевалось что-то вроде «сумасшедшего» или «юношеского максималиста», склонного к радикальным шалостям. И если это слово возводить к понятию «психоз», то советские школьники, в сущности, правы, потому что психоз проявляется либо в детской дурашливости на фоне эйфории, либо в паническом страхе и желании всех спасти, либо в немотивированной агрессии. Но когда так характеризуется личность, то всплывает понятие «психопат», а это слово имеет несколько другой оттенок.
Фильм Хичкока по-английски называется именно Psycho, а согласно Оксфордскому словарю, это неформальная аббревиатура от слова «психопат», возникшая в 30-е годы, а не «психоз», как иногда его интерпретируют. Хорошо бы оставить буквальное звучание «Психо», потому что так называется старый узнаваемый фильм, не очень глубоко уводящий в психиатрию.
Если считать психопата неуравновешенной дисгармоничной личностью, то с такими не построишь сложного криминального сюжета, потому что они действуют во внезапном порыве, не воспринимают логику и не способны долго водить правосудие за нос. Современные психиатры склонны объединять понятия «психопат» и «социопат», то есть стараются описать личность, напрочь лишенную эмпатии, с равнодушием преступающую через чувства (или трупы) других людей. И такие люди как раз очень уравновешены, они от природы наделены ледяным спокойствием, изобретательно маскируются в мире, полном эмоций и чувств.
Так получилось, что после выхода «Психо» образ психопата не только встретил всенародную любовь, но и стал знаменовать что-то вроде духа целой эпохи, длящейся по сию пору. Энтони Перкинс, исполнитель главной роли, не только симпатичный парень с невероятно широкими костлявыми плечами, которыми он поигрывает, как крыльями (нам это птичье сравнение еще пригодится), но он убедительно приветлив, непринужден и очень мил. И вот тут главное открытие Хичкока. В сцене, когда Норман топит автомобиль с трупом жертвы, автомобиль на несколько секунд зависает в воде, и зритель испытывает недоумение: неужели не утонет? То есть в основе обаяния этой культуры лежит не что иное, как симпатия к убийце.
В заключительных кадрах фильма Хичкока этот же молодой человек, мнящий себя своей чрезвычайно опасной мамой, смотрит на муху, ползающую по его руке, и думает: «Я даже не буду убивать эту муху. За мной же наверняка наблюдают. Пусть они думают, что я безобидная женщина и даже мухи не обижу». При этом он улыбается так зловеще, что мы безошибочно узнаем в этой мимике недавнего Джокера, который в исполнении Хоакина Феникса стал героем нашего времени, новым американским революционером.
И мне очень хочется вернуться к истории зарождения странной симпатии к психопатам. Современная невозмутимость и безжалостное равнодушие к чувствам других людей маскируются под психологическую зрелость. Мы всё еще существуем в мире вечных подростков, для которых взрослость – это именно отключение от переживаний старшего поколения. Характеризовать это состояние как всего лишь неэтичное, неделикатное, нетактичное было бы смешно. Ценности старших 200 лет назад начали вызывать сомнение у начинающих романтиков, но мир прочно стоял на всех четырех лапах. Дело шло к бунту в культуре и революции чувств, которые постепенно раскрепостились именно настолько, насколько они были скованы светскими приличиями. Слишком много демонов вырвалось на волю, с ящика Пандоры сорвало крышку, и мы напрочь забыли, как он выглядит закрытым. Если эпоха модерна рождалась на переходе от истерии к неврозу, то теперь мы докатились до психопатического мира.
Подростки – самая прибыльная масса для всех легких видов коммерции. Они (даже в самых мягких проявлениях) сахарные наркоманы, основные потребители развлечений, игр, фаст-фуда и кинематографа. С одной стороны, они хотят успеть всё посмотреть, во всё поиграть и наесться сладкого, пока им не стало нестерпимо скучно и пусто в мире, в основном обслуживающем детей. Родителям приходится откупаться от подростков, вместо того, чтобы учить их достойной жизни. Но зачем? Сами родители давно в той же обойме, это те же подростки, только платежеспособные, они сами выбирают для себя сладости и игры (стать взрослым – это значит перестать выпрашивать мороженое, то есть купить его самому). С другой стороны, подростки знают, что чувства несут в себе одни только страдания, и заранее мечтают не чувствовать, не испытывать боли, не сострадать эмоциям других, так как это в конечном счете оборачивается только очередной манипуляцией.
Психопат – это тот, кто не испытывает боли. Быть полным психопатом очень скучно, придется взвинчивать свои инстинкты при помощи экстремальных видов спорта или других неординарных развлечений. Особенно скучно говорить с людьми, выслушивать их, аккуратно имитируя сопереживание. Зато можно максимально приблизиться к подобному типу существования, отключая в себе те виды эмпатии, которые зависят от нашего выбора.
***
Сам Альфред Хичкок не только избегал пояснений к своим фильмам, но утверждал, что не смотрел ни одного из них и не представляет, как это людям не страшно их смотреть.
Между прочим, возникновение жанра «хоррор» связано с тем, что простые человеческие чувства и отношения между людьми порядком надоели. Хоррор задействует не чувства, а инстинкт самосохранения, который дергает хоть какие-то ниточки даже в полностью отключенной душе. Конечно, Хичкок был прав, что смотреть его фильмы будут домохозяйки, которые убеждены в своей безопасности. Окна и двери закрыты, в близкой досягаемости чай с печеньем или бутылочка пива, а уютное кресло превращается в аттракцион с подергиваньем нервов, отвечающих за контроль над нашей эгоистической целостностью. Конечно, никто не будет смотреть фильм ужасов ночью на кладбище или рядом с восставшей тюрьмой, из которой разбегаются заключенные. По крайней мере, сюжета такой зритель не уловит.
Жанру хоррора предшествовало открытие «нуара». Слово французское, переводится как «черный», не ассоциируется с цветом кожи, но всё равно странно, что этим словом называется отрасль сугубо американского кинематографа, открытая в 1941 году фильмом «Мальтийский сокол». Нуар характеризуется тем, что плохими являются все, а зритель начинает сочувствовать не жертвам, а тем, кто выиграл у плохих их же методами. Наверное, никто не ожидал, что это превратится в центральную этику нашей эры. Альфред Хичкок родился в этом жанре в 1943 году благодаря фильму «Тень сомнения», где жизнерадостная школьница, мечтающая о воссоединении семьи, встречается со своим дядюшкой, который оказывается серийным душегубом.
И тут мы переходим к теме родственных связей.
Конечно, самый знаменитый фильм Хичкока – «Птицы». Это правда шедевр, берущий за душу, потому что стихийные бедствия всегда будут вызывать страх, а сошедшие с ума зловещие птицы (пусть их чучела из-за кадра швыряются в стекла телефонной будки руками хорошо оплачиваемых работников и самого режиссера) пугают не хуже акул. Но у Хичкока во всех фильмах самые непростые отношения с птицами, и, как ни странно, наиболее зловещая птичья символика развернута именно в «Психо».
Владелец мотеля Норман Бэйтс любит птиц и увлекается таксидермией (которой и сам Хичкок отдал бы дань, но вынужден был ограничиваться шутками, потому что дико боялся не только птиц, их чучел, но также куриных яиц и вообще всех предметов овальной формы). В конторке Бэйтса всё заставлено живописными чучелами и картинками с изображениями птиц (то есть автор хотел бы, чтобы сначала подсознательно, а потом уже в полной мере зритель попал в пугающую атмосферу).
Фильм «Птицы» Хичкок снял только через три года, построив его на прямом воплощении своего собственного пожизненного страха. Но это не всё. Птичья символика начинается с первых кадров «Психо», когда нам показывается город с высоты птичьего полета и в этом непривычном еще для того времени кружении до окна отеля нам дается основная точка зрения. Страх – это взгляд на мир глазами птицы. Потом мы знакомимся с героиней, которую зовут Крейн (то есть журавль, международный символ недостижимой мечты). Бэйтс сравнивает ее с птицей (как и свою мать, ведь для него все, кто ему дорог, – птицы).
Фрейдисты возводят образ хищной птицы к страху перед деспотичной матерью. У юнгианских психологов был бы более пространный ответ. Птица – это одно из самых ярких воплощений тотема, первопредка, ставшего богом. Если представить себе римского солдата, который попирает легионерского орла, то для него орел не был бы знаком полка или военной власти. Все, кто видел бы этого орла, считали бы его символом Юпитера, а его попирание назвали бы кощунством. Страх птиц – это назойливое проявление невротического конфликта с предками (и богами). Но, как говорит Норман Бэйтс, «лучший друг для мальчика – его мама». Так что нет ничего странного, что персонаж, когда-то отравивший мать и ее возлюбленного стрихнином, пытается извиниться перед ней, сделав ее чучело и постепенно в нее превращаясь, чтобы ее оживить.
И потом мы вспомним, что и название города тоже дается назойливыми огромными буквами – Финикс, что связано не только с птицей Феникс, но и с именем актера, которого мы уже тут упоминали. Хорошее совпадение. Саечка за испуг!

И слово «саечка» имеет довольно смутное происхождение. В те самые 60-е годы советские мальчишки играли так. Если кого-то удавалось напугать, то он должен был приподнять подбородок, и по нему расслабленно «чпокали» большим и средним пальцами, чтобы вызвать гулкий звук. Иногда поднятый подбородок сам вызывал на такой стремительный жест. Сложные поиски филологов привели к украинскому слову «сахатися», что означает «шарахаться», но сходство с «саечкой» весьма приблизительное. Название фильма «Психо» произносится по-английски как «сайко». Вот и вся этимология, и история культурных влияний. Давайте уже считать этот вопрос закрытым, а то опять станет страшно…

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 16 июля 2020 года, № 13–14 (186

Грушинский! Русская массовая культура

Виктория ТРИФОНОВА *

– Грушинский в этом году разрешили?
– Виталий, вы уже на нем! :-)

Грушинский фестиваль состоялся!

Пожалуй, это главное и единственное, что необходимо знать о Грушинском фестивале – 2020. Подробности – «интерактивный, международный, в режиме онлайн» – только позволяют предположить, сколько усилий приложили организаторы, чтобы это случилось.
В истории Грушинского фестиваля время и пространство вообще играют не последнюю роль. Казалось бы, чего проще: любители авторской песни раз в год, летом, во время отпусков/каникул приезжают на не самое популярное место для отдыха и поют песни у костра. Но в такую нехитрую схему вмешиваются то идеология, то пожароопасная ситуация, то финансовые и юридические проблемы, а один раз даже эпохальный мундиаль – и Грушинский фестиваль или совсем отменяли, или переносили место и время проведения. Но только коронавирус стал фактором непреодолимой силы, который вообще вытеснил фестиваль из географии обычной, земной, и перенес его полностью в виртуальную среду. Хорошо хоть со временем в этом году всё как обычно – первые выходные июля.
Итак, 47-й интерактивный международный фестиваль авторской песни имени Валерия Грушина, посвященный 75-летию Великой Победы, в этом году состоялся 2–5 июля в режиме онлайн.

[Spoiler (click to open)]

– Добро пожаловать на необитаемый остров!

Так написал один из гостей фестиваля Евгений в чате. Когда-то Грушинский фестиваль с легкой руки поэта Евгения Евтушенко стали называть островом – островом свободы, надежды, творчества, дружбы. Не конкретное место на Грушинской поляне, которое материализуется только раз в году, а некое абстрактное, не существующее в реальности пространство, которое создают своими песнями авторы, исполнители, друзья, для которых именно ценности свободы, надежды, творчества, дружбы являются главными и в реальной жизни. Понять это несложно, если вспомнить, что рождение фестиваля в 1968 году совпало с зафиксированным историками окончанием оттепели, расцвет его пришелся на неоднозначные 90-е, а уже в новом тысячелетии пришлось пережить и переформатирование, и юридические катаклизмы, и многое другое. Но как-то фестиваль выживал, возрождался и – был! В этом году – тоже был, но без людей на Поляне… Необитаемый остров.
– Ну вот и я на Грушинском))) когда бы еще побывала)))
– А для меня это первый Грушинский фестиваль. Надеюсь, не последний!

Грушинский хронотоп

Справедливости ради следует сказать, что не только жизнь, объективные и не очень обстоятельства нарушали привычное, традиционное и такое любимое участниками и гостями единство времени и пространства Грушинского фестиваля. В феврале в Самаре традиционно проходит Зимний Грушинский фестиваль: главный концерт «Сверим наши песни» собирает всех, кто хочет вспомнить атмосферу Грушинского фестиваля и помечтать о новых встречах. Но даже палатка на сцене, например, филармонии способна вернуть только в воспоминание о Грушинском фестивале. Поэтому в антракте и после окончания концерта все обсуждают, кто, как и с кем поедет – конкретно, по существу. Зимний Грушинский только напоминает: летом надо ехать!
– Все встречи на горе впереди! Всем счастья!
Так написал один из пользователей в чате Грушинского фестиваля – 2020, и такими пожеланиями заканчиваются все фестивальные дни – зимой и летом. Палатки, гитары, костры, песни, общение – каждый понимает Грушинский по-своему. В этом году общение, песни, гитары, палатки были исключительно онлайн.
На виртуальной карте Грушинского фестиваля можно было зарегистрироваться в виртуальной палатке и виртуально общаться. Похоже на настоящее общение, тем более, что костры на Поляне давно уже не приветствуются. Но и заранее записанные выступления, и трансляции участники постарались максимально приблизить к своему воспоминанию о «живом» фестивале.
«Грушинское трио», например, исполнило песню «Сороковые, роковые…» на настоящей опушке, где виднелась палатка и горел настоящий костер. Девочки из группы «Да-Мы» записали «Город золотой» для концерта Детской поющей республики дома, в обычной квартире, но на огромном экране телевизора у них тоже «горел» костер.
Прямое включение из Санкт-Петербурга проводилось, по-видимому, с дачного участка одного из музыкантов: в ландшафт клумбы была «вписана» настоящая гитара, которая отсылала прямо к логотипу Грушинского фестиваля. И, наконец, 4 июля гала-концерт проходил на маленькой, но плавучей гитаре – пропорционально масштабированной копии настоящей Грушинской гитары!
– А мне костер разжечь между диваном и телевизором?
Это уже поинтересовался один из гостей чата, но никто ему почему-то не ответил: видимо, проблему фестивальной аутентичности каждый решал в эти дни по-своему:
– А как же костер и палатки?
– Грязь, потерянный тапок, пьяный сосед в палатке!
– И даже несмотря на онлайн, исполнение трогает до мурашек!
– Третий день сижу в Интернете… Заела ностальгия… Особенно тревожат старые песни. Настигает некое переосмысление. Видно, влияние времени?
– Очень тяжело, когда больше десяти лет не пропускаешь это, и – что нельзя приехать. Хотя бы заехать и вспомнить.
В чатах разных площадок фестиваля был представлен весь спектр душевных терзаний пользователей: кого-то напрягал формат («это комбинация лайва и офлайна»), другим не хватало для расширения виртуальных горизонтов вполне реальных вещей («ща накачу онлайн-водки и закушу онлайн-дошиком»), третьих все приводило в восторг («пусть и виртуальная, но все же встреча! Ура!»). Не было только главного – живого общения…

От костров до Zoom

Организаторы и участники Грушинского фестиваля в этом году тоже не чувствовали себя уверенно. Для артистов выступать онлайн не впервые – для многих это одна из возможностей дойти до своего слушателя/зрителя. Для мэтров – дополнительная возможность для поддержания контактов со своими поклонниками. Но, судя по прорывающимся иногда лирико-техническим отступлениям, объяснениям, оговоркам, и для них Грушинский онлайн – это слом всех и всяческих стереотипов, привычек, традиций:
«Телезритель, интернет-зритель – уж не знаю, как назвать» (Иван Елынский);
«Барды истосковались по зрителям, по выступлениям, друг по другу. Многие проводят концерты в эфире. Мне же нравится обмен энергией. И это обязательно вернется! Петь вместе!» (группа «Дефекты речи»);
«Кто-то из сегодняшних участников никогда не был на Грушинском фестивале, но сегодня их мечта начинает сбываться on-line. Например, Денис Тверитин и Ирина Югова»;
«Еще две песни – и всё. Павел Пиковский уже стоит под елкой с гитарой. Под елкой! Как на фестивале!» (Василий Уриевский);
«Я понимаю, что вы там, – смотрите, слушаете, но я вас не чувствую. Хочется к вам полететь!» (Галина Хомчик).

Придет удача
к нам непременно,
пускай пока все происходит вкривь и вкось.
Мы все же вместе
одновременно,
и только временно пространственно поврозь!
Ян Гуревич, Александр Фарафонов, Иван Зуев

Кажется, единственный человек, который воспринял Грушинский онлайн совершенно спокойно, – Александр Городницкий. Он помнит и костры на Грушинском – с искрами, дымом, теплом, помнит Грушинское не-время (1980–86), помнит чувство, когда тысячи людей на Горе понимают и подпевают: «От костров до Zoom'а – но это праздник человеческого общения».

Концерт у костра «Нам нужна одна Победа»

И костер был настоящий, и исполнение самое живое, но главное – все было видно и слышно: вряд ли бы Галина Хомчик, Олег Митяев, Вадим Егоров, братья Мищуки, Александр Суханов, Валерий Боков, Веста Солянина на обычной, реальной Поляне могли бы сидеть и вот так вот просто рассказывать о своих отцах и дедах, посвящать им песни и читать стихи. Все-таки камерность на настоящем Грушинском – коллективная, если вообще возможна.
О своей войне рассказал и Александр Городницкий – «Стихотворение о неизвестном водителе», написанное в 2014 году и посвященное всем водителям Дороги жизни, в 2020-м, юбилейном году послужило основой памятного знака, который планируют установить на территории музея «Кобона: Дорога жизни». Инициатором этого проекта является Фонд по развитию и популяризации поэзии и авторской песни Александра Городницкого.
– Александр Городницкий – замечательное название для парохода!
– Александр Городницкий – замечательное название для парохода! – но пусть такой пароход появится очень-очень нескоро!
Почему-то кажется, что песня у костра и живые воспоминания о людях на войне – лучшая память о том времени и благодарность за время настоящее.

Backstage

Странно было впервые писать о мероприятии-онлайн, тем более, таком атмосферном и вообще мало поддающемся журналистике, как Грушинский фестиваль. С одной стороны, посетить все площадки на Поляне тоже нереально, но можно поговорить с организаторами, участниками, гостями – хотя бы составить впечатление… В онлайн-формате возможен был просмотр уже прошедших трансляций, поэтому удалось и на Главной сцене «побывать», и «Регионы» полистать, и «Проекты» увидеть. А «Институт Пушкина»-онлайн просто слушать. С другой стороны, общение в чатах – это только письменная коммуникация, как бы ни пытались передать эмоции, оттенки настроения, интонации авторы комментариев. Хотя именно эти комментарии и создавали ту атмосферу Грушинского фестиваля, которая и есть – самое главное.

* Кандидат исторических наук, доцент Самарского университета, член Союза журналистов России.

Опубликована в «Свежей газеты. Культуре» от 16 июля 2020 года, № 13–14 (186–187)