July 5th, 2020

Если музыка так сильна…

Дмитрий ДЯТЛОВ *

В феврале в московском концертном зале «Зарядье» выступили оркестр Le Concert des Nations и его создатель Жорди САВАЛЬ (Jordi Savall). Концерт под названием «Бури, грозы и морские празднества» представлял музыку эпохи барокко.

[Spoiler (click to open)]

В программе были исполнены сочинения французских, английских, итальянских, немецких композиторов: «Стихии» Жана-Фери Ребеля и «Буря» Мэтью Локка, «Музыка на воде: гамбургские приливы и отливы» Георга Филиппа Телемана и «Буря на море» Антонио Вивальди, фрагменты из опер Марена Марэ и Жана-Филиппа Рамо.
Жорди Саваль – дирижер и гамбист, крупнейший представитель аутентичного движения – открыл миру огромный массив музыки, находившийся вне поля зрения профессионального сообщества. Начинал он с ранней музыки своей родной Каталонии, где по классу виолончели окончил Барселонскую консерваторию.
Саваль известен в нашей стране, в Москве он не в первый раз. Для профессиональных музыкантов и обучающихся историческому исполнительству он непререкаемый авторитет.
Его ждала сольная карьера виолончелиста. Но что-то беспокоило Саваля, не давало ему остановиться на классическом консерваторском образовании и традиционном для современных концертных залов репертуаре. Однажды он оказался на репетиции моцартовского Реквиема, исполняемого певцами и струнным квартетом (!). В таком составе музыка производила огромное воздействие. «Если музыка так сильна... – подумал он тогда, – то я хочу быть музыкантом, но каким?»
Волей случая Саваль оказался во французской столице. Обнаруженные им в Парижской национальной библиотеке рукописи Марена Марэ (Marin Marais) поразили молодого музыканта, и он отправился в Базель к известнейшему гамбисту и видному деятелю аутентичного исполнительства Августу Венцингеру. В 1974 году Жорди Саваль основывает ансамбль старинной музыки Hespèrion XX, где ведущую солирующую роль долгие годы исполняла барочная певица Монсеррат Фигерас (Montserrat Figueras).
Барочный репертуар, музыка Возрождения и Средневековья и особенно сочинения трубадуров предполагали относительно свободный выбор инструментария и состава солистов, не говоря уже о свободе интерпретации. И здесь можно было организовать исполнение, ориентируясь на голос каталонской певицы Фигерас, на ее своеобразную манеру интонирования и таинственную погруженность в магию звукотворения…
Жорди Саваля называют не только музыкантом, дирижером, исследователем, но и предпринимателем. Редкое сочетание качеств породило эффект будто расширяющейся вселенной. Его притязания на включение в свою орбиту все новых областей музыки, распространение идей аутентизма, поиски забытых авторов, исполнение средневековых анонимов Испании, Италии, Каталонии, Англии повлекли за собой создание камерного хора Capella Reial de Catalunya (1987) и оркестра Le Concert des Nations (1989). Это расширило возможности, позволив исполнять сочинения симфонического и кантатно-ораториального жанров. К паралитургической музыке Альфонсо X Мудрого, короля Кастилии и Леона (1252–1284), богослужебным сочинениям Томаса Луиса де Виктории (1548–1611), виртуозным пьесам де Маши (1646–1692), любовным песням трубадура Беатрис де Диа (1140–1210) добавились оперы Антонио Вивальди, Клаудио Монтеверди и Жана-Батиста Люлли, Магнификат, Месса си-минор, Оратории И. С. Баха, Реквием В. Моцарта. В 2020 году выпущены на дисках первые пять симфоний Л. Бетховена…
Представление о таинственной общности музыкальных явлений на разных континентах привела Саваля к мысли о том, что смысл и содержание музыки разных народов едины, а нюансы различий несущественны. Отсюда исполненные и запечатленные в звукозаписи артефакты арабской и турецкой национальной музыки, произведения неизвестных авторов Колумбии и Мексики, песни сефардов. На фестивале в Марокко в 2010 году израильские, палестинские, иракские, греческие и армянские музыканты под управлением Жорди Саваля воссоздали историю Иерусалима со времен Древнего Израиля до наших дней. Показателен и проект Жорди Саваля «Пути рабства» в программе Люцернского фестиваля. Свое выступление музыкант посвятил исследованию взаимовлияний музыкальных культур Африки, Европы и Америки. Исполняя и комментируя музыку разных времен и народов от Средневековья до наших дней, он показал, как музыка рабов, вывезенных из Африки, повлияла на музыкальную культуру европейской цивилизации и постепенно изменила весь культурный ландшафт западного мира.
Сотрудничество с кинорежиссером Аленом Корно в работе над фильмом «Все утра мира» было весьма плодотворным. Выход в 1992 году фильма на экраны был значительным событием и открыл для многих обширный и увлекательный мир барочного музыкального искусства. На старинной виоле в кадре играл Гийом Депардье, но звучала она «голосом» знаменитого гамбиста. Что-то может и не убедить в фильме, но только не музыка Марена Марэ, исполненная выдающимся музыкантом современности Жорди Савалем… Несомненный интерес представляют фильмы-концерты, снятые во время живых концертов Саваля и его ансамбля. Это «Голоса гамбы» (2004), «Музыка времен короля Людовика XV» (2010), «Забытое царство. Трагедия катаров» (2010) и посвященный памяти певицы Монсеррат Фигерас фильм «Слезы Караваджо» (2012).
Рассказывая о своих планах в 2020 году, Жорди Саваль говорит о полном цикле симфоний Л. Бетховена и Ф. Шуберта, ораториях Й. Гайдна и И. С. Баха. По-особому говорит о природе и пасторальности в музыке. Вслед за Бетховеном повторяет: «Описание природы – выражение эмоций. А ведь выражение эмоций – главная идея музыки».
Накануне мировой пандемии в феврале 2020 года Жорди Саваль утверждал: «Музыкальные сочинения должны восприниматься как часть природы. И это прекрасный способ сказать миру: мы сохраним тебя!» Его вера в музыку поистине безгранична, Жорди и сегодня, как в дни своей юности, будто повторяет: «Если музыка так сильна!..»

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 18 июня 2020 года, № 12 (185)

Все краски Мая

Ольга ЖУРЧЕВА *

Май Петрович МИТУРИЧ-ХЛЕБНИКОВ родился 105 лет тому в семье художников – Петра Васильевича Митурича и Веры Владимировны Хлебниковой, родной сестры поэта Велимира Хлебникова.

[Spoiler (click to open)]

В книге воспоминаний он писал о своем детстве: «Игрушек тоже было немного, но зато и помнятся все: и мишка большой, плюшевый, и клоун Жако, и, конечно же, конь, большой, обшитый шкурой с настоящим мехом – бело-рыжий. <…> Родители поощряли мое рисование, хвалили и радовались каждому рисунку, а пластилиновые мои фигурки отец формовал в гипсе и отливал, расплавляя свинцовые тюбики от масляных красок. И где он брал эти тюбики? Наверное, у своих вхутемасовских студентов».
И еще неожиданное воспоминание: «Образ Татлина, немного неуклюжий, бандура, протяжное украинское пение, несколько тяжеловесная речь контрастировали с подобранностью отца, отчетливостью в словах и движениях. Эти черты отражались в их творчестве... Отец навсегда поссорился с Татлиным после того, как Татлин оформил катафалк для похорон Маяковского. Петр Митурич воспринял этот поступок как измену Хлебникову. А измен он не прощал! Помню, как мы шли с ним через двор. Вдруг отец резко убыстрил шаги, увлекая меня за собой, так что я еле поспевал. «Петя! Петя! Постой!» – протяжно басил сзади Татлин».
В ноябре 1942 года Май Митурич добровольцем ушел на фронт. Служить начал на Северо-Западном фронте на ВАД-3 (военно-автомобильная дорога). В 1943 году при Главном дорожном управлении Красной Армии была собрана «фронтовая бригада художников» из таких мастеров, как Анатолий Никич, Борис Попов, Евгений Рачава, к ним был прикомандирован и Май Митурич. Задачей бригады была наглядная агитация: на больших плакатах изображались портреты маршалов и вождей. Когда советские войска одерживали значительные победы, плакаты и портреты грузились на грузовики и устанавливались на центральных площадях освобожденных городов. Так Маю пришлось побывать в Киеве, Новгороде, Белгороде, Курске, Минске, Вильнюсе, Варшаве. Окончание войны застало его в Берлине, где на Александер-плац бригада художников разместила портреты всех маршалов Советского Союза.
Из-за войны (с начала 1942 по апрель 1948 он был солдатом) профессиональным художником стал немного с запозданием – лишь в 22 года поступил на заочное отделение Полиграфического института. Дипломным проектом его стали иллюстрации к «Тилю Уленшпигелю».
А потом начался путь к детской книге. Самой первой его книгой, а вернее даже ширмочкой для малышей, стала бразильская народная сказка «Кролик и обезьяна». В дальнейшем работал с С. Я. Маршаком, К. И. Чуковским, А. Л. Барто и другими. Его дочка Вера и внучка Мария продолжили художественную династию семьи, тоже стали художниками-иллюстраторами.

Май Митурич-Хлебников. Иллюстрация к книге Л. Кэрролла «Алиса в Зазеркалье». 1977

Май Митурич – один из самых узнаваемых и плодотворных иллюстраторов: им оформлено более ста детских книг. Природу, живое считал неиссякаемым источником вдохновения. Почти у каждой книги была предыстория-путешествие – в «Записках» он очень подробно описывает свои поездки на Курильские и Командорские острова, по Средней Азии, Японии, Цейлону, Греции, Западной и Восточной Европе.
Работать с натурой и на натуре научили отец и мать, это же стремился привить Май Митурич своим студентам в период работы в Полиграфическом институте. Доказывал, что рисунок составляет основу всех областей изобразительного искусства и художник рождается в момент возникновения у него художественного видения.
Мая Митурича искусствоведы не относят к художникам-анималистам. Но привезенные им из странствий по Камчатке рисунки, превратившиеся позднее в книги «Про оленей», «Обитаемый остров» (авторства его друга и товарища по путешествиям Геннадия Снегирёва), да и другие работы открывают его именно с этой стороны. Позы, характеры зверей он передавал самыми скупыми средствами, но при этом их всегда было достаточно, чтобы раскрыть суть зверя, саму идею его.
Удивительно органично получалось у него рисовать множества зверей и птиц – косяки рыб, стада оленей, – заключая их в сложнейшие и при этом свободные композиции. И эти множества не статичны. Каждый олень на картинке готов к следующему движению, вот-вот мотнет головой, отгоняя гнус, опустит мягкие губы в поисках ягеля – и всё это в нескольких мазках. Вообще одна из особенностей его работ – в редкой свободе в линиях и пятнах, в смелом, часто даже дерзком отношении к цвету. У него нет страха даже перед белым, которого панически боятся многие художники, заливая всё поле рисунка красками. Митурич использует белый цвет бумаги, легко помогая плоскостному рисунку обретать воздух.
Вот что о нем писал Борис Берендгоф в статье «Художник о художнике. Май Митурич»: «В древнекитайской живописи существовали понятия «кисть» и «тушь». Первое означало владение линией, второе – пятном туши. Оценивая картину, знатоки говорили «есть кисть, но нет туши» или «есть тушь, но нет кисти». Митурич смело сочетает мощные мазки туши с тончайшим рисунком. У него есть «кисть», есть и «тушь». Он полностью свободен от иллюзорности. Его рисунки – всегда не только изображение, но и музыкально-ритмические узоры, их можно представить себе и на декоративной ткани, а многие книжные композиции – как эскизы для монументальной росписи».

Май Митурич-Хлебников. Семья сотника. 1967

Несмотря на то, что книжная графика занимала ум и почти всё время Мая Митурича, он считал, что настоящий мастер должен уметь многое, не замыкался только на ней и стремился и к иным художественным техникам: занимался живописью, станковым рисунком, литографией, линогравюрой, шелкографией. Вместе с Виктором Дувидовым и еще несколькими коллегами создал невероятных масштабов фрески в Палеонтологическом музее.
Тщательная и кропотливая работа над иллюстрациями, трепетное отношение, преклонение перед живой натурой, нелюбовь к готовым штампованным решениям помогли ему обрести свой почерк, свое не похожее ни на кого лицо. И будто в благодарность за такое серьезное отношение бумага и краски под рукой Митурича рождали настоящее чудо.

* Литературовед, театральный критик, доктор филологических наук, профессор СГСПУ, член Союза театральных деятелей и Союза журналистов РФ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 21 мая 2020 года, № 10 (183)