June 22nd, 2020

Все пятна «Леопарда»

Леонид НЕМЦЕВ *

Лукино Висконти в каждой своей работе хотел создать совершенный фильм. По графической строгости кадра и мелодичному развитию сюжета на первое место следовало бы поставить «Смерть в Венеции». Это трагическая симфония в кино. Фильм «Леопард» задуман так, что каждый его кадр можно распечатать и повесить в картинной галерее.

Для этого Висконти и его художники пересмотрели тысячи полотен, используя виды Сицилии, семейные портреты (включая фотографии), интерьеры палаццо и батальные сцены. События эпохи Гарибальди (бои в Палермо и окрестностях) запечатлел Джованни Фаттори, и, конечно, его батальные полотна были использованы в фильме, когда изображаются суета и мельтешение мундиров на узких улочках города. Тут же и жестокая сцена (переданная, как часто бывает у Висконти, намеками, опуская ненужную последовательность действий), в которой рассвирепевшие вдовы только что расстрелянных мужчин преследуют мэра города, впоследствии показанного повешенным среди развалин.

[Spoiler (click to open)]

Высшая точка в истории Италии

Висконти задумал исторический эпос, который должен был встать на одну линию с «Войной и миром» и «Унесенными ветром». Для этого как нельзя кстати подошел роман Томази ди Лампедузы. С того момента, как отвергнутая издателями книга была найдена в рукописях умершего автора (12-го герцога Пальма, 11-го князя Лампедуза, барона ди Монтечаро, барона делла Торрета, гранда Испании), и до экранизации прошел рекордно короткий срок. Лампедуза умер в 1957 году, в 1958 роман был опубликован и имел самый шумный успех. Экранизация фильма началась уже через четыре года после публикации.
Рисорджименто (то есть возрождение) Италии произошло в середине XIX века и привело к объединению разрозненных феодальных княжеств в современную державу. До тех пор Италию растаскивали на куски более сильные королевства: Испания, Франция и Австрия. Род князей Салина ведет свое происхождение от испанской династии, поселившейся в лучшей части Сицилии. Для потомков испанских рыцарей времена Рисорджименто, безусловно, символизируют конец истории.
И эта тема чрезвычайно привлекательна своей дуальностью. С одной стороны, вот обновленная родина, получившая независимость, причем многие привилегии аристократии были сохранены (но далеко не все их земли, и герцог Лампедуза сумел описать это так, чтобы не издать ни одного звука, похожего на стон). С другой – Италия из древней аграрной страны превращается в промышленное государство, где во главу угла ставится капитал и новыми героями становятся предприимчивый политик, потом ростовщик, потом фабрикант.
Когда князь идет по улице в день голосования за объединение Италии в клубах белой пыли, священник замечает: «Какой противный ветер!» Князь Салина: «Слава Богу, что он дует! Если бы не он, мы бы дышали затхлой вонью».
Гибель баснословно красивых и знатных домов Италии растянулась на века. Это не похоже на стремительный декаданс Австро-Венгрии, которая не просто потеряла север Италии, но через полвека сама рассыпалась на отдельные государства. Скорее – на падение Российской империи, как если бы Гарибальди застрелил Папу Римского.

Природа леопарда

Леопард не случайно появился на гербе Великобритании (хотя на простой, не геральдический, взгляд, мы бы назвали этих леопардов львами). В первобытной Африке шкура леопарда была одеждой шаманов. Благородное животное стало символом королевской власти в эпоху крестовых походов. На личной печати Ричарда Львиное Сердце леопардов даже три. Леопард считается символом храбрости и гордости, то есть прежде всего связан с рыцарством, с высшим европейским дворянством.

Шевалье (приехавший, чтобы пригласить князя войти в состав Сената): «Вот увидите, наше новое эффективное управление всё здесь изменит». Князь: «Здесь ничего не изменится!»

В английской культуре с XVI века бытует пословица: «Леопард не может вывести свои пятна», что соответствует русской пословице «Горбатого могила исправит»: человека не переделать. И вся философия князя Салины держится на идее, что мир пребудет неизменным, что бы с ним ни происходило. Когда близкие сетуют на то, как трудно было этим летом переехать из имения близ Палермо во дворец в Доннафугато (на фоне боев между гарибальдийцами и армией короля Фердинанда, поддержанной Австрией), князь спокойно отвечает: «Это было очень просто! Что могло произойти?»
Но «горбатость» леопарда – это еще и память о его порочности. В христианской литературе леопард сохраняется только как символ жестокости (что не удивительно, так как христианство родилось как религия мирных шудр и максимально далека от кшатриев). Пророк Иеримия говорит (13:23): «Может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс пятна свои? Так и вы можете ли делать доброе, привыкнув делать злое?» Где в русском синодальном переводе стоит «барс», там в католической традиции находится «леопард».

Пес в жилье леопарда

По дому князя Салины бегает прекрасный черный дог. Вспомните как ведет себя рачительный хозяин, который относится к своему дому и своему хозяйству как к центру? Он не пускает пса и домашних животных за порог. Снятие границы для животных когда-то означало, что хозяин ставит себя на один уровень с ними. Пес уместен в походе, на охоте, на псарне, в будке. Но никак не в доме, каким бы огромным тот ни был. Это отражение мышления аристократов, для которых когда-то их дом перестал ощущаться как центр.
В таких условиях аристократ не только мыслит себя в походе, на границе, на периферии, но может позволить себе супружескую измену и другие нарушения долга. Лев, гепард, леопард – животные, символизирующие высшую власть, пришедшую в самый центр. Пёс стережет границу владений, а волк рыщет вдоль границы леса. Не случайно леопарды сопровождают Диониса, а в римской традиции впряжены в колесницу Бахуса. Дионис – зрелый бог центра, тогда как безбородый Аполлон, каждые полгода уходящий со своим войском в Гиперборею и уступающий свои храмы Дионису, – представитель периферии. Когда псы стали жить в домах леопардов, леопарды начали терять свой статус.

Хотя не исключено, что собака в палаццо остается за порогом спальни хозяина. Князь Салина говорил: «Я не могу жить в доме, в котором знаю все его комнаты».

Новый итальянец

В фильме Танкреди появляется в зеркале из-за спины князя Салины, когда тот бреется. Учитывая, как тонко у Висконти продумана символика каждой мелочи (иногда надо посмотреть фильм несколько раз, чтобы понять, как один жест или деталь одежды может изменить смысл всей сцены), это знаменует собой их внутреннее сходство. Имея семерых детей, он обожает своего племянника и, кажется, видит в нем свое идеальное отражение. Танкреди весело поддерживает князя в его «забавах» (князь пользуется тревожными слухами, чтобы выехать в Палермо, где невозмутимо навещает проститутку) и получает солидную сумму, когда собирается примкнуть к армии Гарибальди.
Самое интересное, как князь Салина нарушает правила своего дома. «Нужно изменить кое-что, чтобы всё осталось как прежде». Он демонстрирует отвагу, презрение к трусам, отстаивает прежние духовные ценности и даже размышляет о том, что в мире всё будет неизменно. Но его «пес» – а именно Танкреди пользуется безусловной любовью князя и его дога; прощаясь со всеми, Танкреди долго бегает по дому, и дог висит у него на руке, – ведет себя как молодой воин Аполлона, как Ахиллес, которому позволено слишком многое. Его статус еще не определен, но он уже пользуется любовью и славой. Князь Салина как будто держит при себе своего ближайшего представителя, от которого получает первейшие новости и, казалось бы, никак не реагирует на них. Но всё делает Танкреди: вовремя предает своих соратников из войска Гарибальди, женится на дурно воспитанной, хотя и очаровательной дочке нового мэра, то есть держит нос по ветру, поддерживает если не семейную честь, то статус – как теперь принято.

Князь: «Мы были леопардами, львами. К нам на смену пришли гиены, шакалы. Но все мы, леопарды, гиены и овцы, будем считать себя солью земли».

В предчувствии последнего крестового похода

Хотя Леопард переживает падение мира, он должен со всей своей многочисленной семьей остаться на плаву. В связи с этим нам так трудно понять историю «Крестного отца», которая является всего лишь продолжением традиций аристократических семей в условиях эмиграции.
Наверное, такие примеры можно найти везде, хотя трудно представить себе русского князя, который после революции сформировал бы мафиозный клан, опираясь на вендетту и средневековое отсутствие жалости к врагам. А «Крестный отец» – всего лишь история сохранения рода в тех условиях, в которые вошел мир усилиями либералов, предателей и торговцев. Поэтому здесь действует глава семьи, уважаемый дон, чье слово незыблемо. В такой образ и должен постепенно трансформироваться итальянский Леопард.

Князь Салина рассказывает историю о том, как австрийские солдаты попросили позволения подняться на крышу дворца, чтобы увидеть окрестности. Они были поражены видом, но спросили: почему вокруг такая нищета, разве нельзя жить лучше? Князь ответил: «Мы не можем стать лучше, потому что мы боги». Он имел в виду сицилийцев.

Идеальный человек

Священник рассказывает о князьях Салина в компании крестьян: «Господа переживают из-за таких вещей, которые нам даже неведомы. Если спросить князя Салину, он скажет, что никакой революции не было».
Отношения князя и священника как будто спародированы в «Дуэли» Чехова. Фон Корен тоже делится любимыми мыслями с батюшкой. Аристократ в сопровождении жреца – идеальный союз. И для такого союза характерно, что аристократ холоден к человеческим слабостям. Для него человек – это тот, кто следует своему призванию. Многие до этого звания не дотягивают и заслуживают презрения.
Русская литература сразу окунулась в разрушение аристократии после восстания декабристов. Этот процесс только подхлестнула отмена крепостного права (оставившая крестьян без земли, то есть в формальном рабстве), а потом произошло ужесточение процедуры получения дворянства. И плавая в волнах либеральных движений, секуляризации и демократизации, которые периодически придавливали очередных жертв, формуя из них и их последователей крепкую идейную массу, литература выдавала только пародию на аристократизм. Кроме двух великих романов Льва Толстого (симпатизирующего в основном простым людям), у нас нет книг об аристократах.
И все-таки что-то есть общее у разных человеческих культур, особенно у тех, где разрыв между правящей верхушкой и крестьянами слишком силен.

Князь едет в карете с женой, напротив него священник его домовой церкви. Князь решительно будит его: «Скажите, святой отец…» Патер: «Что? Что я должен сказать?» Князь: «Скажите, новые порядки сделают лучше наши дороги?» Священник нервно пожимает плечами.

Лукино о Висконти

Итальянское название фильма «Il gattopardo», от gatto – кот. Берт Ланкастер с его роскошной головой кота идеален в роли стройного, грациозного, сурового и всегда спокойного хищника. Русская ассоциация со «львом» здесь не работает, правильнее было бы переводить фильм как «Гепард» (убирая заодно назойливую ассоциацию с леопардовыми сапогами итальянских проституток).
Конечно, любой фильм – это сознание режиссера (и только книга – сознание писателя). Висконти часто экранизировал книги, но всегда размышлял… не о себе (как Феллини), а о своей истории, о памяти рода, о своем чувстве прекрасного.
Воображение Висконти легко размещалось в загородной дворцовой резиденции или в альпийском замке. Он был строг к своему герою и в интервью честно признался, что изобразил эгоиста, занятого только своими заботами (стабильностью, будущим племянника, скукой и переживанием старости). Роскошь и духота аристократического мира вылились в 51 минуту сцены бала. А ведь Висконти хотел снять больше, ему нужна была отдельная серия, чтобы вместить еще и подготовку к балу, на котором князь Салина почувствует свою неуместность.
Сам Висконти симпатизировал коммунистам, и ему была близка идея ценности любого труда, который делает мир лучше. Даже в инвалидной коляске он продолжал снимать.
Но Берт Ланкастер решил свою роль иронически просто и в этом идеально попал в цель. Он признавался, что просто копировал манеры своего режиссера. Что-то в мире всегда остается неизменным.

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 18 июня 2020 года, № 12 (185)

Самара в их жизни. Иван Федорович Федько (1897–1939)

Александр ЗАВАЛЬНЫЙ *

Он как-то затерялся среди громких имен, связанных с нашим краем. А между тем у него в самарской истории была своя заметная ниша. Потомок запорожских казаков, Федько родился в селе Хмелево Полтавской губернии (ныне Сумской области) в крестьянской семье. В Первую мировую войну служил ефрейтором, потом окончил школу прапорщиков. Октябрь 1917-го встретил в Феодосии, где его избрали председателем штаба Красной гвардии. Под Джанкоем разгромил войска крымско-татарских националистов, в начале 1918 г. командовал полком в боях с немцами. В двадцать один год исполнял обязанности командующего войсками Северного Кавказа, затем – многочисленные фронты гражданской войны, сражения с петлюровцами, деникинцами, врангелевцами, участие в подавлении кронштадтского и тамбовского восстаний. Федько стал одним из трех красных полководцев гражданской войны, кто получил четыре ордена Красного Знамени. В 1922 г. окончил Военную академию РККА, воевал с басмачами, командовал крупными соединениями.

В марте 1932 г. Федько назначили командующим войсками Приволжского военного округа. Приехав в Самару, он энергично взялся за укрепление боеспособности частей. Особая требовательность предъявлялась к подготовке младших командиров, командующий лично инспектировал тактические занятия. Он добивался высокого уровня физподготовки красноармейцев. По его инициативе был создан первый в Красной армии окружной Дом физкультуры, и в 1933 г. спортивная команда ПриВО показала высокие результаты на всеармейских соревнованиях в Москве. В том же году по итогам осенней инспекторской проверки округ занял одно из первых мест в вооруженных силах страны. Стоит сказать и о проводившихся на маневрах опытах по парашютному десантированию красноармейцев и боевой техники. Много внимания командующий уделял совершенствованию военно-оборонной работы в Средневолжском крае.
В своей статье, опубликованной 23 февраля 1933 г. в «Волжской коммуне», Федько, говоря о новых методах ведения боя «в связи с усовершенствованием танка, самолета и химических средств борьбы», подробно раскрывал взаимодействие всех родов войск. Справедливо указывал, что «огромную революцию в военное дело внесет развивающаяся быстрыми темпами авиация».
В середине октября 1933 г. Федько покидает округ и несколько лет находится на различных командных должностях. А в 1938 г. становится первым заместителем наркома обороны К. Е. Ворошилова и командармом 1-го ранга.
Иван Федорович возмущался арестами среди командного состава и, докладывая об этом Ворошилову, настаивал на их прекращении. 7 июля 1938 г. Федько направил с фельдъегерем письмо по поводу арестов лично Сталину. Через три часа после отправки письма был арестован сам. Увы, он не мог стать прототипом героев фильма «Офицеры». Его, как и многие тысячи советских командиров, расстреляли, обвинив в «военно-фашистском заговоре». До сих пор имя Федько носят улицы восьми городов в бывших республиках Советского Союза.

* Краевед, главный библиограф Самарской областной научной универсальной библиотеки, заслуженный работник культуры России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 18 июня 2020 года, № 12 (185)