June 9th, 2020

Тайна и память предков

Вадим РЯБИКОВ 1

Об Этом вообще здесь никто не говорит. Я и с собой об Этом не говорю. Не умею. Слова кажутся шершавыми и вообще не о том… Наверное, многие вообще ничего не знают об Этом, вот и трындят о чем угодно, лишь бы не об Этом.

Мы все находимся на краю Великой Тайны. Она бесконечно глубока и невыразима. Когда заглядываешь в нее не глазами, а всем своим существом, она начинает видеть тебя, и тогда глубины приходят в движение, и смысл вот этого всего, что вокруг и что внутри, становится понятен, и свобода вместе с этим пониманием приходит. Настоящая свобода. От того восторг в душе и мурашки по коже.
У нас о чем только не говорят, но только не об Этом. И даже те, кто знает про существование Тайны, всё равно молчат. Они считают, что вообще об Этом говорить нельзя. Что все слова обладают свойством Ее осквернять. Но когда люди разговаривают не об Этом, а о чем-то другом, то в результате как-то так получается, что они жалят и душат друг друга словами. А если заглянуть в эту Тайну, то всё меняться начинает. И не только потому, что там, в Ее глубинах, во мраке непостижимости таинственно и незримо распространяется свет милости, любви и мудрости, но и потому, что в Ней находятся другие версии самого себя, да и вообще других миров, других реальностей. И некоторые из них более удачные.

[Spoiler (click to open)]
***
Конечно, каждый мог бы выбрать себе судьбу, а значит, и реальность получше, если бы не цеплялся за собственное Эго. Эго – это, конечно же, достижение, благодаря которому мы можем ощущать себя тем, кто обладает собственным произволением, а значит, и ответственностью, но лучше было бы вырасти из всего того, что некогда сложилось из отношений с т. н. первичным объектом, производным от матери и ее груди 2. И пора бы стать более-менее свободными искателями альтернативных вариантов самого себя и других реальностей.
Правда, бывает, что некоторые возвращаются из этих реальностей в привычный мир поврежденными или с каким-нибудь нелепым, ложным, но при этом грандиозным Эго. Вред от этого очевиден. Поэтому подобные искания небезопасны. А общество не очень-то их поддерживает еще и потому, что ему удобнее люди, чьи реакции и поведение прогнозируемы. Это касается и ближайшего окружения человека, и каждого из нас. Признайтесь, удобнее иметь дело с понятным и прогнозируемым человеком, а не с его неожиданно возникающими альтернативными версиями. Иногда предъявление такой версии может восприниматься как предательство или быть таковым по сути.
И все же от поисков альтернатив через нетипичные состояния сознания просто так нельзя отказаться. Замечено: когда человек как будто бы утрачивает свое Эго, он подключается к каким-то неведомым ресурсам, отчего его поведение, в том числе и когнитивное, становится необыкновенно результативным. Вдруг находятся оптимальные решения каких-то трудноразрешимых задач, появляются принципиально новые идеи или человек демонстрирует невероятную эффективность и безупречность в ситуации полной дезорганизации, кризиса и стресса.
Человек оказывается в состоянии потока, которое, как пишут Стивен Котлер и Джейми Уил 3, характеризуется бессамостью (Selflessness), вневременностью (Timelessness), легкостью (Effortlessness) и насыщенностью (Richness). Спектр задач, решаемых в этом состоянии, необычайно широк. Начиная с боевых и заканчивая изобретательскими. Поэтому, конечно же, интерес к пробуждению потоковых состояний в среде, где люди заняты решением подобного рода задач, очень силен.
Подготовка бойца элитного подразделения спецназа США «морской котик» обходится Госдепу в 500 000 долларов. Для описания условий работы этого подразделения используется технический термин VUCA (волатильность, неопределенность, сложность, неоднозначность). Чтобы справиться с подобным хаосом, требуется поразительно высокий уровень когнитивного мышления. Как говорит Рич Дэвис, «самая дорогая часть этих и без того дорогостоящих бойцов – три фунта серого вещества в их черепах». Кроме того, существенно важным считается способность «морского котика» переходить в состояние полного слияния с группой, как бы утрачивая свое Эго. Уход в себя, фиксация на себе во время боевой неразберихи являются признаками профессиональной непригодности для «морского котика». Найти людей, которые уже обладают этими способностями, очень непросто. Отсюда и постоянный поиск методов пробуждения потоковых состояний.
Аналогичные процессы наблюдаются и в Кремниевой долине. Подобно «адской неделе» у «морских котиков», претенденты-финалисты на должность СЕО Google должны провести пять бессонных ночей и дней, выдержав леденящий холод, изнуряющую жару и постоянный прессинг условий VUCA в пустыне Блэк-Рок в штате Невада во время ежегодного фестиваля Burning Man. Само это событие, по замечанию Илона Маска, является одним из ключевых элементов культуры Кремниевой долины.
Социолог Фред Тернер из Стэнфордского университета согласен с этой точкой зрения и подчеркивает, что этот фестиваль привлекает обитателей Кремниевой долины тем, что создает условия для возникновения коллективного разума. В результате этот разум «трансформирует работу инженера в… некий вид совместного профессионального экстаза».
Приборными методами было установлено, что состояние бессамости сопровождается так называемой переходной гиперфронтальностью 3, вызывающей деактивацию ключевых участков префронтальной коры мозга. Активность фронтальной коры, с функцией которой некоторое время связывали функционирование Эго, угасает.
Что же это значит? Чаще всего специалисты связывают психическую активность с активностью мозга. Есть активность мозга – значит, есть и психическая активность. Однако вполне возможно, что это не так, и психическая активность может сопровождаться прекращением активности мозга или его части. Так, Анри Бергсон и Чарли Донбар Броуд, занимавшиеся философскими аспектами психологических исследований, предполагали, что функция мозга – не производительная, а защитная и селекторная. Каждый человек способен вспомнить всё, что происходило с ним в течение жизни, и воспринять всё, что происходит во всей Вселенной. Но эта информация является избыточной для его биологического и социального функционирования. Мозг защищает сознание от этого объема информации и отфильтровывает только ту ее часть, что обладает практической полезностью. Однако некоторые люди способны образовывать обводной клапан – байпас – резервный путь для связи с безграничным Океаном Сознания. И они соприкасаются с ним в обход активности мозга, а не благодаря ей.
***
Пару десятков лет назад удалось зафиксировать обнуление ЭЭГ у пациентов во время сеансов глубинной и телесно ориентированной терапии методом SOLWI. Иными словами, биоэлектрическая активность мозга во время этих сеансов на некоторое время спонтанно прекращалась, что является признаком смерти и одним из показателей возможности изъятия органов для трансплантации. Однако психическая активность испытуемых в этот момент не угасала. Мало того, при описании своих состояний во время сеанса пациенты чаще всего использовали такие определения, как «защищенность», «уверенность», «провалы», «потеря контроля времени». У ряда пациентов возникали ощущения «пребывания вне своего тела», «перемещения в пространстве», «слияния со Вселенной».
В некотором смысле бессамостность подобна христианскому благоговению, которое в святоотеческом учении понимается как осознание своей худости и желание стихнуть и уступить в себе место Благому. То есть утратить поднадоевшую, исчерпавшую себя версию собственного Эго и уступить в себе место Тайне. И, вполне возможно, в момент частичного или полного обнуления ЭЭГ мозг стихает и, наконец, дает возможность сознанию прислушаться к таинству жизни.
Слова по отношению к Тайне выглядят худыми и скверными не только у нас. Я помню, как в буддийском монастыре Ват Там Вуа (находящемся высоко в горах на границе Таиланда и Мьянмы), в центре обучения випассаны, созданном для европейцев, большинство гостей, приехавших из разных стран, предпочитали надевать бейджик silence and happiness, который означал, что этот человек отказывается с кем-либо о чем-либо говорить. Один из принципов буддистского пути предполагает освоение правильного речевого поведения. Бейджиком ученик показывал, что он еще его не освоил и своей речью может погубить в своем сознании плоды практики, ради которой он приехал в монастырь.
Мало кто ощущает в себе способность говорить о Благом, не оскорбляя его. Есть, конечно, люди, которые наделены этим даром. Я знаю одного поэта. Все его знают в России. Ему серафим язык вырвал… грешный. В смысле, язык грешный, а серафим шестикрылый. Поэт его повстречал на перепутье в пустыне, когда влачился, духовной жаждою томим.
Канадский психиатр Ричард Морис Бёкк, изучавший мистический опыт в 1901 году, ставил А. С. Пушкина в один ряд с Буддой, Иисусом Христом, Магометом, Плотином, Данте, Уильямом Блейком как наделенного космическим сознанием, которое отличается от человеческого самосознания так же, как оно отличается от простого сознания животного. Этим, вероятно, и объясняется невероятная творческая продуктивность великого поэта. Простому человеку непонятно, как А. С. Пушкин так много успел за свою относительно короткую жизнь. Он прожил 38 лет жизни, богатой всякого рода приключениями, не буду напоминать, какими, и вообще-то еще успел сделать русскую литературу.
Когда он успевал все это писать? А у него был байпас, который позволял ему в обход активности мозга выходить в Вечность. А там, где возникает благодатная и сладостная вневременность (Timelessness), там и бессамостность (Selflessness), легкость (Effortlessness) и насыщенность (Richness), – там и поток. Вместо грешного языка серафим вложил поэту жало мудрое змеи и сердце трепетное вынул, и поэт лежал в пустыне как труп, но психическая жизнь в нем не угасала, а, напротив, наполняла его всё больше и больше.
Так что же такое язык (позволю себе игру слов)? Швейцарский лингвист Фердинанд де Соссюр указывает, что язык – это «ассоциации, скрепленные коллективным согласием, суть реальности, имеющие местонахождение в мозгу». Язык – это часть общественной практики человечества, в ходе которой он только и может выполнять свою основную задачу – быть «непосредственной действительностью мысли» (Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч., т. 3, с. 29) и одновременно «важнейшим средством человеческого общения» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 25, с. 258).
Язык – это часть, атрибут помещенной в мозг социальности. Очевидно, что эта социальность нашпигована культурной памятью, включающей в себя очень разный опыт, в том числе опыт отступничества, предательства по отношению к таинству жизни, и опыт, производный от самых темных, тяжелых, мрачных и подлых сторон национальной души, и опыт глубоких и роковых заблуждений, повлекший за собой трагедии и страдания многих живых существ.
Так вот, чтобы байпас к Вечности образовался (а без него будешь, как все простые люди, предками или еще чем-нибудь гордиться, но ничего особенного не успеешь сделать), нужно, чтобы серафим (сам даже не пытайся, не сможешь) вырвал всю эту нашпигованную грехом социальность. Но ее признать таковой необходимо. Без этого серафим с ней ничего поделать не сможет. Вот и Карамзин писал, что историк «не должен, руководимый пристрастием, искажать факты, преувеличивать счастье или умалять в своем изложении бедствие; он должен быть, прежде всего, правдив, но может, даже должен, все неприятное, все позорное в истории своего народа передавать с грустью».
Конечно же, он отмечал, что о том, «что приносит честь, о победах, о цветущем состоянии следует говорить с радостью и энтузиазмом». Бесспорно. Но основной акцент им всё же был сделан на необходимости признания печальной правды. Потому-то и глас, воззвавший с небес к пророку, призывал его глаголом жечь сердца людей, а не успокаивать их и внушать им гордость за своих предков и прочий вздорный позитифф.
***
Сегодня технологии позволяют получить динамичные изображения работы мозга, благодаря чему мы узнаем, что бессамостность – не только результат деактивации определенных участков мозга. Это нечто большее. И скорее напоминает распад целых сетей. Эго возникает из отношений в семейной системе, стабилизируется ею и в результате полностью переплетено с ее фигурами, которые переселяются во внутренний мир человека и представлены в мозгу нейронными цепями.
Семья, в свою очередь, неотделима от общества, где все «скованы одной цепью». Она является ячейкой общества и занимает в нем определенное место, что открывает для нее доступ к общественным благам, позволяет получать от него необходимые для жизни ресурсы и выполнять по отношению к нему различные обязательства. Семья легко может быть дезориентирована относительно того, что же является подлинным источником Блага, Жизни, Разумности, Свободы.
Предки, представленные в мозгу нейронными цепями, нуждаются в том, чтобы потомки исправили их ошибки и избавились от психокультурных болезней, которые нарушают связь с источниками Блага, Жизни, Разумности и Свободы. После этого они прекратят активность, то есть обретут, наконец, вечный покой и смогут стихнуть, уступив в душе потомков место Благому. Предки не нуждаются в том, чтобы ими гордились. Гордость отделяет их от Тайны, в слиянии с которой они испытывают потребность. Они будут заставлять потомков вновь и вновь совершать ошибки, пока кто-то не оплатит и не компенсирует нанесенный предками ущерб, причем не столько людям, сколько Сознанию. Поэтому предки нуждаются, прежде всего, в том, чтобы потомки молились за спасение их душ, а не в том, чтобы ими гордились. Пока потомки не исполнят свой долг по отношению к предкам и не утешат их своими молитвами и слезами, предки будут возбуждать активность цепей, с которыми они связаны, и тем самым будут мешать потомкам освободиться от неудачной версии сформированного в больном обществе Эго.
Гордость за предков – это употребление, эксплуатация их с целью насыщения своих нарциссических потребностей, что приводит к укреплению связующих с ними цепей. Это путь к повторению их ошибок. Причем мы должны понимать, что этими цепями мы скованы не только с героическими предками, но и с тиранами, которые были встроены в семейную систему в качестве отцов-благодетелей, и с вертикалями власти, которые они выстраивали, создавая социальные лифты, поднимающие наверх очень темные и мрачные души.
К примеру, через «отца всех народов» мы оказываемся «скованными», ну, к примеру, с товарищем Варшавчиком, по инициативе которого в начале 50-х годов в Чуанском и Чуан-Чукотском ИТЛ была создана так называемая «бригада № 21», которая состояла из больных сифилисом представителей лагерной группировки «суки». В тех случаях, когда при «трюмлении», то есть избиении, заключенные из группировки «воры» не переходили на сторону «сук», их отправляли в бригаду 21, где их насиловали, заражая сифилисом.
Возможно ли достичь бессамостности, находясь в системных связях с народом, который являлся выгодополучателем от работы Чуанского ИТЛ, основной задачей которого были разведка и добыча радиоактивного сырья?
Прошлое, которое никуда не делось из семейной системы, просто так не позволит человеку освободиться от версии Эго, которая возникла в таком социальном окружении и поддерживается им, пока человек не совершит по отношению к прошлому правильные действия.
Каковы же они? Автор метода семейных расстановок Отто Хеллингер обратил внимание на то, что в Южной Америке большинство его пациентов, обнаруживающих суицидальные наклонности, были потомками рабовладельцев. Он объяснил их стремление к самоуничтожению бессознательной потребностью восстановить историческую справедливость и отдать должное тем, кто создавал основу благополучия в семье, разделив их долю во имя любви. Освобождение от внутреннего принуждения к самоуничтожению достигалось через глубокое сожаление о происшедшем и символическое разделение трагической участи людей, угнетаемых в их семьях и умерших в рабстве. Сожаление о том, что было совершено предками, осознание своей худости, полная капитуляция и благоговение перед Тайной приводят к внутреннему утешению и распаду цепей, удерживающих Эго в неблагополучной конфигурации. Только после этого утешения открывается путь к новой жизни.
Как же нужно сожалеть об истории бригады № 21 Чукотлага и всех этих адских пресс-хат, в которых и сегодня совершается то, о чем, кажется, лучше и не знать, чтобы утешить и жертв, и палачей, знание и память о которых скрыто присутствуют в социальности, распространенной на этой территории вместе с языком, и освободиться от цепей, связующих с ними?
А может быть, ошибочно этого желать? Сатори 4 случается внезапно, хотя и в результате продолжительного, чаще волевого поддержания однонаправленности мысли. Лучше не ждать и не желать ничего. Вовлекаться в сосредоточенное созерцание всех феноменов сознания невинно, как бы «ни для чего». Состояние среды, в том числе и ее культурной компоненты, имеет значение для практики шамати 5, а для практики випассаны 6 – нет. Для випассаны любые аффекты – хоть наслаждение, хоть страдание – имеют одинаково нейтральную ценность и для созерцателя становятся объектами самого пристального внимательного изучения. Результатом практики шамати является счастье, а результатом практики випассаны – нирвана.

1 Психолог, путешественник, музыкант. Директор Института Развития Личности «Синхронисити 8».
2 По мнению Мелони Кляйн, отношения ребенка с материнской грудью являются ключевым моментом в формировании Эго; в них закрепляется реакция либо зависти, либо жадности, либо благодарности по отношению к источникам благого, полезного.
3 Котлер С., Уил Дж. Похищая огонь: Как поток и другие состояния измененного сознания помогают решать сложные задачи. – М.: Манн, Иванов и Фарбер, 2019. – 256 с.
3 Гиперфронтальность – уменьшение притока крови к лобным и префронтальным областям коры головного мозга.
4 Сатори (самбодхи – санскрит, дзен – япон.) – персональное постижение внутренней природы человека, «просветление».
5 Шамати – тип медитации в буддизме, ставящий целью достижение ментального покоя.
6 Випассана – аналитическая медитация в буддизме, в отличие от статической (шамати) ставящая целью «проникновенное видение», или «высшее видение».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 4 июня 2020 года, № 11 (184)

Самарский Шурале

Руфия САЛИХОВА *

Шурале в мифологии казанских татар – антропоморфное мифическое существо, дух леса. Обычно Шурале описывается как низкорослое, горбатое, волосатое существо c длинными руками, тонкими пальцами (нередко только тремя), длинными ногами, бородой и небольшим рогом на лбу. Образ Шурале стал неотъемлемой частью родной земли, природы, символом национальных обычаев, мифов и легенд, где черты героики сочетаются с лирикой и фантастикой. С этим образом себя ассоциировал самарский художник Нурхатим БИКУЛОВ (1917–2018).

Нурхатим Бикулов. Автопортрет в образе шурале. 1989

[Spoiler (click to open)]
Нурхатим Зарифович родился в татарском селе Ново-Мансуркино Похвистневского района Куйбышевской области. Родители считали занятие живописью едва ли не грехом (нарушение традиционного для ислама запрета на изображение живых существ) и уж во всяком случае не профессией, но мальчика тянуло рисовать. Он самостоятельно освоил технику рисования «по клеткам»: это когда оригинал делишь на равные клеточки и стараешься по ним все детали перенести на лист, получая схожее изображение.
У Бикулова стали получаться портреты односельчан. Соседи приносили ему свои фотографии и фотографии родственников, платя по 5 рублей за лист, исполненный цветными карандашами. Писал он портреты для красных уголков и досок почета, копируя изображения из газет.
Школу окончил только в 19 лет. Помешала страшная болезнь – остеомиелит. Сказался тяжелый труд в военные годы. Местные доктора ничем помочь не могли. «И тут сосед Салиджан, что года на два постарше меня, посоветовал: «А ты нарисуй портрет Сталина и пошли в Москву, чтобы тебя вылечили», – вспоминает художник. Вскоре пришел ответ от К. Е. Ворошилова и приглашение приехать в Областную туберкулезную больницу. «В больнице, прежде всего, увидал огромный портрет Сталина в блестящих сапогах. Как сумел, доковылял поближе и замер: блеск исчез, остался мазок белым широкой кистью. Это было мое первое живописное открытие».
Потом у Бикулова открылся туберкулез в грудном отделе позвоночника. В то время единственной возможностью вылечиться была необходимость лежать неподвижно. Нурхатиму удалось победить страшный диагноз, на это ушло почти два года. Чтобы время шло быстрее, в больнице Нурхатим Зарифович продолжал рисовать, писать красками портреты девочек из соседней палаты и пейзажи, что открывались из окон больницы.
После возращения в деревню и окончания школы решил продолжить художественное образование. Окончил Сталинабадское (Душанбинское) художественное училище.
Вернувшись в родное село, стал преподавать рисование в местной школе, а в 1963 году поступил в Харьковский государственный художественный институт. В тот год учебное заведение переживало реорганизацию. Набор студентов на станковые специальности был приостановлен, и Бикулову пришлось поступать на факультет монументальной живописи. Учителями были Борис Косарев ** и Василий Ермилов ***.
***
В 1969 году после окончания института Нурхатим приезжает в Куйбышев. В 1975-м вступает в Союз художников, становится экспонентом практически всех областных и зональных выставок, в том числе «Большой Волги», выставок в Москве, Ленинграде, Болгарии.
Бикулов был активным участником ГМК-62. Первый городской молодежный клуб, ставший в Самаре почти синонимом «шестидесятников», давал возможность молодым художникам делать свои выставки. Так в 1974 году состоялась персональная выставка Н. З. Бикулова в куйбышевском Доме архитектора.
Все эти годы Нурхаим Зарифович активно работает, ищет свой стиль и свои темы, изучает классическое наследие. Работает как художник-монументалист. Сохранились его росписи в салоне для новобрачных (1984, освежена автором в 2016), Дворце бракосочетаний (1983). Расписывает церкви в Чапаевске и селах Оренбургской области.
И в живописных полотнах ощущается тяга Бикулова к монументальному обобщению формы, декоративности. Природа одарила художника острым чувством цвета и линии, графическое начало всегда присутствует в его живописи, которую отличает четко выстроенная композиция при необычайно контрастном красочном наполнении. Годы обучения в Душанбе привнесли в его работы среднеазиатский колорит, для которого характерна насыщенность красок – сиреневых, фиолетовых, синих, голубых, бордово-красных – в отличие от спокойной цветовой гаммы Средней Волги.
В работах Бикулова нет драматических коллизий, в них, наоборот, присутствует восторженное отношение к жизни, природе, людям, высокая эмоциональность, музыкальность, чувство цвета и ритма. Он искал гармонию и красоту, вечные непреходящие ценности. Писал в основном жанровые композиции на фоне пейзажа. Чаще всего сельского, в котором узнается родное село.
В творчестве художника отмечается некоторая серийность. Ряд мотивов он повторял неоднократно в разных манерах или цветовых гаммах, сохраняя при этом четко выстроенную композицию. Художник возвращался к одним и тем же темам снова и снова, решая новые проблемы формы и содержания.

Нурхатим Бикулов. За чаем. 1974

***

Круг тем, интересовавших художника, оставался практически неизменным.
К крестьянской жизни Бикулов возвращался в разные годы. Он родился в деревне и на всю жизнь сохранил любовь к ней, прекрасно чувствовал ее, знал людей. Художник часто ездил в родное Ново-Мансуркино, писал этюды, портреты односельчан. Его работы – это рассказ о мире крестьян, об их повседневной жизни. В отношении к героям, занятым повседневными делами, ощутимо искреннее восхищение художника их силой и красотой.
Своих соседей и знакомых Бикулов изобразил в работе «Мои односельчане» (1975). Вариантом этой же темы стало «Возвращение стада» (1975). Вдоль отодвинутых вглубь полотна домов стоят жители села, поджидающие своих коров. Все пространство первого плана занимает стадо. Земля в сумерках погружается в тень, на фигурах людей, на спинах коров, на домах, на земле – яркие отблески заката. Яркие краски неба и вечернего солнца: красные, оранжевые, золотистые, изумрудные, бирюзовые. Теплым колоритом передается поэзия деревенского вечера, в котором есть и величавый покой, и голоса деревни, мычание коров, перебранка хозяек, разговор мужичков на завалинке.
Часто пишет Бикулов свою семью. Родители появляются на картине «В поле» (1979). На фоне характерного пейзажа – холмистой местности, перерезанной множеством маленьких оврагов, – в тени дерева люди присели отдохнуть. Бабай в зеленой тюбетейке, абийка в светлом платке и пестром расшитом фартуке, представители старшего поколения, хранящие традиции предков. Рядом более современная молодежь, стремящаяся жить по-новому, привносящая в традиционный уклад элементы городского быта, в том числе и одежду.
Тема семьи связана у художника с радостью жизни, счастьем и домашним уютом. Это тихая гавань, в которой всегда царят покой и гармония. В картине «За чаем» (1974) изображена семья на фоне теплого домашнего интерьера. Люди словно застыли, погружены в себя, но при этом незримыми нитями связаны друг с другом. Мужчина и женщина обращены друг к другу, их фигуры образуют круг, в котором для них замкнут целый мир, живущий по собственным законам. Запечатлев мимолетное мгновение, художник дает возможность зрителю спокойно всмотреться в него, почувствовать внутреннюю гармонию и умиротворенность.
Бикулова называли лириком с добрым и светлым отношением к жизни. Особое трепетное отношение у него к теме детства и юности. Этой удивительной поре, когда маленький человечек открывает для себя большой мир, когда формируются характер человека, его взгляды на жизнь. «Портрет дочери» (1996), «Подруги» (2000), «Портрет Рената» (1980),
«Сестры» (1973) – светлые воспоминания детства и отчего дома. Во всех этих работах чувствуется любовь художника к детям, но без умиления и сюсюканья. Скорее ощущается вдумчивое отношение художника к своим моделям, словно он пытается разгадать тайну взросления человека.

Неизменно юность сменяется зрелостью, а затем приходит старость. На картине «О женщинах» (1976) изображены пять женщин. Слева юные девушки, справа женщина в расцвете своей красоты, а посередине сидит старуха. Три возраста, три состояния человека, как постоянное течение жизни – заря, расцвет и закат, – тесно связаны с величавой природой.
Восхищение природой, ее творениями свойственно художнику. Венцом и самым прекрасным созданием Бикулов считал женщину и создал огромное количество женских портретов. По-восточному изысканно преклонялся перед женщиной, видел в ней красоту и передавал ее на полотне. Он выработал свой стиль в изображении женщин, свой художественный тип: стилизуя изображение, убирая всё суетливое, при этом сохраняя исключительный образ каждой модели, помещая ее в неподвижную, безвоздушную среду. Фигуры словно не живут в пейзаже, а размещены на его фоне. Художник как будто подсматривал за беседой у калитки («Вечером», 2004) или за девушками, идущими по берегу реки («Сирень», 1967).

Нурхатим Бикулов. Шурале и нимфы. 1990–2009

Нурхатим Зарифович любил изображать обнаженное женское тело. Это и натурщицы, и сцены купания на Волге. Лишенные эротизма и утонченности, работы воспевают жизнеутверждающие силы земли, вечную красоту. Женская красота, красота обнаженного тела является частью окружающего мира, гармонично с ним связанной. Единение человека с природой хорошо видно в таких картинах, как «Вечер на Волге» (2003), «Зов природы» (1991).
Мифологическая тема развернулась в последние годы жизни художника. В картинах появляются нимфы, русалки, ведьмы. В образе Шурале Н. З. Бикулов часто изображал себя, ассоциировал себя с ним. В картинах «Шурале и нимфы» (1990) и «Весна пришла» (1993) изобразил себя в образе Шурале – творца мира, живущего в гармонии с природой; существа хотя и опасного, но в целом не злого, близкого к человеку.
В гармонии с природой жил и сам Нурхатим Зарифович Бикулов. Он писал картины так, как чувствовал жизнь, творил на картинах свой собственный мир. Видел в людях красоту и отображал ее на полотне. Именно такое наследие красоты оставил нам художник.

* Заведующая отделом хранения Самарского художественного музея.
** Борис Васильевич Косарев (18971994) – украинский художник-кубофутурист, график, один из крупнейших сценографов 20–40-х годов.
*** Василий Дмитриевич Ермилов (18941968) – украинский художник-авангардист и дизайнер, видный участник различных художественных течений 10–20-х годов.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 4 июня 2020 года, № 11 (184)