June 2nd, 2020

Прогулки по Самаре в палеолитические времена

Людмила КУЗНЕЦОВА *, Дмитрий СТАШЕНКОВ **

Вместо предисловия

Наш разговор об археологической культуре или археологии и культуре, начатый в прошлом номере газеты, хотелось бы продолжить, опираясь на конкретные материалы, имеющиеся в руках археологов. Сами археологи так устроены, что во всем любят системность, и если уж говорить про нашу науку, то начинать нужно с самого начала, Ab ovo («от яйца»).
Для археологии это означает, что начинать нужно с каменного века, с его древнейшей части – палеолита. Paleo – древний, litos – камень, то есть древний каменный век. Есть еще и средний каменный век, и новый каменный век, но о них речь пойдет в следующий раз, если редактор позволит.
Общеизвестно, что палеолит – это эпоха, когда по миру бродили мамонты, на которых охотились одетые в шкуры этих же мамонтов люди. Какая-никакая культура у них была – ведь все-таки люди, Homo. А вот с деталями этой культуры разобраться уже сложнее. Когда были питекантропы, когда неандертальцы, когда кроманьонцы, как они чередовались, эволюционировали, смешивались между собой – это уж пускай ученые разбираются, а потом нам популярно рассказывают.

[Spoiler (click to open)]
Вот я о том же подумал – вроде бы, и я тоже в какой-то степени ученый, еще и преподаватель высшей школы, а перед палеолитом питаю какой-то пиетет. Как почти любому археологу, мне кажется, что все секреты этой эпохи доступны только уникальным специалистам, палеолитчикам. Далеко не в каждом регионе найдены палеолитические памятники, а уж специалистов по этому времени зачастую не найдешь даже в тех регионах, где нужные нам памятники уже обнаружены ***.

Об открытиях

Археология – удивительная наука. Новые открытия в ней приносит каждый полевой сезон. Конечно, не все они имеют характер глобальных переворотов в стройных научных теориях, но за последние десятилетия наиболее сенсационными оказались именно открытия в археологии каменного века. Перечислим наиболее известные из них:

  • мы все – потомки первых людей, вышедших из Африки около 100 000 лет назад;

  • неандертальцы – вовсе не предки Homo sapiens, а особая популяция, сосуществовавшая в Европе с кроманьонцами на протяжении тысячелетий;

  • раскопки среднепалеолитической стоянки в Денисовой пещере на Алтае дали находки человеческих останков. Они оказались современниками европейских неандертальцев, но, согласно генетическому анализу, оказались совсем другим видом, с уникальным набором хромосом, ранее неизвестным и не предполагаемым наукой. И потомки денисовского человека на земном шаре живут до сих пор.

И таких сюрпризов можно ожидать при исследовании каждого палеолитического памятника. Тогда почему же их так мало исследуется? Может быть, археологам стоит сосредоточиться на поиске новых и изучении уже найденных объектов древнего каменного века?
Вот тут-то нас ожидает первая большая проблема. Обнаружение и исследование памятников такой древности – эпохи древнего каменного века – большая удача и, по большому счету, счастливая случайность. Их невозможно обнаружить при визуальном осмотре местности, как, например, курганы или поселения средневековой эпохи. Они перекрыты мощными пластами земли и появляются, как правило, при каких-то особых ситуациях, связанных с глобальными нарушениями естественной природной среды. Например, древние слои можно увидеть в обнажениях глубоких оврагов, в крутых обрывах берегов рек, в разрезах строительных котлованов.
Насколько мощными могут быть эти перекрывающие пласты?
В начале 50-х годов XX века С. Н. Замятнин намеревался вести раскопки на среднепалеолитической стоянке Сухая Мечётка на окраине Волгограда. Средний палеолит – это эпоха, отстоящая от наших дней на 40–100 и более тысяч лет. Так вот, слой балласта над культурным слоем древнего поселения составлял около 20 м. Чтобы убрать эту толщу, пришлось привлекать саперов и путем направленного взрыва удалять лишнее. Представляете, на какой площади можно было провести исследования? В лучшем случае речь идет о нескольких десятках квадратных метров из тех сотен и тысяч квадратных километров, на которых протекала жизнь небольшой человеческой группы. Это даже не булавочный укол.
А теперь представьте, что случилось чудо и где-нибудь в Шигонском районе археологи в береговом обрыве на той же глубине в 20 метров обнаружили столь же древнюю стоянку. Как вы думаете, много ли там смогут раскопать условные музейные или университетские археологи? При почти гарантированном отсутствии каких-либо государственных субсидий на проведение подобных работ? Вот то-то. Комариный укус.
И все-таки нам удается не просто узнать о том, что в палеолите человек в Поволжье все-таки жил, но и попытаться представить себе особенности этой жизни, особенности культуры древнего человека. Да, находок еще немного, но редкость этих находок придает им особую ценность для науки и дает возможность для рождения новых вопросов и гипотез.
В какой именно период древнего каменного века – нижнего, среднего или верхнего палеолита – человек появился в Среднем Поволжье? Какой образ жизни он вел? Что его окружало?

Когда человек появился в Среднем Поволжье?

Судя по всему, человек должен был появиться на территории Самарского региона как минимум 100 000 лет назад. За прошедшее время климат менялся постоянно, чередовались периоды оледенения, межледниковья и потепления. И хотя континентальный ледниковый щит никогда не утюжил нашу территорию, глобальные изменения климата кардинально меняли флору и фауну, а максимум холода не обязательно совпадал с максимальными размерами ледяных щитов.
Максимально холодным был последний ледниковый период, названный осташкинским оледенением. Примерно 20–18 тысяч лет назад наступили такие арктические холода, что земля промерзала и трескалась от ледяных клиньев. Животные вынуждены были мигрировать или резко сокращать свои популяции. На их месте в наших широтах могли обитать такие арктические виды, как северный олень и песец. Максимальный холод с вечной мерзлотой в конце последнего оледенения сменился более оптимальными для жизни условиями, и животный и растительный мир снова изменился.
На фоне глобальных экологических изменений на протяжении тысячелетий происходила эволюция самого вида человека, становление первых человеческих сообществ. Понятно, что не все это время человек мог жить в Среднем Поволжье. В какие-то периоды численность человеческих коллективов здесь резко сокращалась, менялся образ жизни человека, а в какие-то эпохи человек физически не мог выжить на этой территории и должен был мигрировать вслед за крупными животными в более теплые районы. Поэтому эта эпоха, прямо скажем, не обильна находками, и реконструировать ее мы можем по отдельным фрагментам, привлекая аналогии с удаленных территорий.
Самых древних находок совсем немного, и все они, к нашему большому сожалению, не привязаны к какому-либо слою. Встречены они либо на берегу реки, либо были затоплены водами Жигулевского моря.
В 1938 году начала свою работу Куйбышевская экспедиция Института истории материальной культуры АН СССР. Ее целью было исследование археологических памятников в зоне затопления будущего Куйбышевского водохранилища. Участником экспедиции, московским археологом Анной Васильевной Збруевой, в устье Барбашина оврага на волжском пляже был подобран каменный предмет. Он оказался орудием, изготовленным из плитчатого кремня. Поверхность его была оббита сколами с двух сторон так, что получилось два приостренных лезвия, сходящихся у вершины в острый угол. Такие орудия появились в эпоху среднего палеолита на большой территории – от Западной Европы до Поволжья и Крыма. К слову, у них есть особое название – ножи-бифасы микокской традиции.
Вторая находка этого времени была сделана рыбаками в районе с. Хрящевка Ставропольского района. Сейчас это место скрыто водами Куйбышевского водохранилища, но в засушливом 2010 году во время спада уровня воды появился небольшой островок, на поверхности которого и был найден крупный бифас – наконечник листовидной формы из мелкозернистого сланца. Типология орудия позволяет как отнести его к нижнепалеолитическим бифасам, так и найти черты сходства с бифасиальными остриями стоянки Непряхино в Саратовской области, имеющей переходный возраст от среднего к верхнему палеолиту.
Ну и что же означают эти находки? То, что наш регион входил в число немногих регионов России, где появился тот самый неандерталец, который прямым предком человека не является. И, не утверждая, что «Самара – родина слонов», можно отметить, что охотился он, скорее, не на мамонтов и прочих представителей мамонтовой фауны, а именно на слонов и прочих теплолюбивых животных. Их кости, кстати, вы можете увидеть в основной экспозиции Музея Алабина. И жил он в теплый период. Об этом, кстати, и его орудия могут поведать. Эти орудия, которые можно назвать рубилами, не подразумевали наличия рукояти. И вообще для этой эпохи орудия с рукоятями, топоры, не характерны. А рубилом можно было убить не очень крупного животного, если он даст возможность подобраться к нему вплотную, разделать тушу зверя любого размера, раскроить снятую шкуру, выкопать съедобные корни и клубни растений, выстрогать себе боевую дубину. А вот крупное дерево срубить, чтобы дом себе построить, уже не получится.

Теперь надолго

Отсутствие находок рубежа среднего и верхнего палеолита означает, что к началу максимального похолодания регион опустел. Вряд ли мы можем рассчитывать на то, что в ближайшие годы найдем у нас следы пребывания крупного человеческого коллектива этого времени. Похоже, что только к концу ледникового периода у нас сложилась ситуация, которая позволила вновь заселить Поволжье. Теперь уже надолго.
В Самаре есть уникальное место. Самарцы посещали его еще в XIX веке, а 100 лет назад археологи совершили его открытие для науки. Сегодня это место внесено в федеральный реестр памятников истории и культуры как «Стоянка, поселение в овраге Подпольщиков и Загородном парке». Исследовалось оно в 1920-х годах самарским археологом В. В. Гольмстен и московским археологом В. А. Городцовым.
Когда-то на левом берегу оврага, у пляжа, здесь имелась удобная площадка, которая привлекала людей на протяжении многих эпох. Она была местом поселения древних людей, начиная с эпохи позднего палеолита до первых русских поселенцев в составе Золотой Орды. Но наибольшую популярность овраг имел на протяжении эпохи каменного века. Привлекало сюда людей каменное сырье, которое буквально валялось под ногами. Кремнистыми гальками и обломками плит был усыпан волжский пляж. Они вымывались из мягких пород правого берега оврага и перемещались рекой из ее рыхлых отложений. Теперь мы в общих чертах можем представить, как выглядели первые производственные мастерские в Самарском регионе.
В ходе первых археологических обследований в обнажениях оврага были зафиксированы 11 местонахождений – мастерских и стоянок каменного века. Самое древнее из них было обнаружено на глубине более 2 м. Раскопки в устье оврага вскрыли костровую яму, вокруг которой происходила бытовая жизнь небольшого коллектива. Судя по отсутствию кухонных остатков (костей животных), скорее всего, они были командированы сюда соплеменниками с целью пополнить запас каменных орудий труда, которые быстро изнашивались и ломались. Мастера подбирали подходящие желваки каменного сырья (в основном кремневого), раскалывали его здесь же на месте, а ножевидные и дисковидные заготовки с острыми краями уносили на стоянку. Привычными движениями проходила доработка заготовок до желаемых орудий (скребков, резцов, проколок, ножей…). Вокруг костра остались только отходы каменного расщепления и неудавшиеся орудия. Работа занимала долгое время, было прохладно, жгли костер. Наверное, вместе с мастерами сюда приходили и люди, которые должны были помочь унести массу заготовок будущих орудий. Ожидая своей доли груза, они у костра чинили или шили одежду. Откуда мы это знаем? А около костровища был найден обломок костяной иглы с просверленным ушком. Его бросили здесь из-за обломанного острия. Здесь же обнаружен обломок бивня мамонта, который уточняет время пребывания людей – ледниковая эпоха еще не закончена.
Казалось бы, небольшие свидетельства из прошлого. Но как выглядела картина в целом? Давайте попытаемся спуститься по спирали времени на 10–15 тысяч лет назад.
Представьте себе крутой левый берег Волги от места впадения в нее р. Самары до, допустим, поселка Управленческого. Рельеф той местности нам сегодня представить трудно. Высокий берег разрезали многочисленные овраги, конусом расширяющиеся к урезу рек Волги и Самары. На месте нынешней Самарской площади расстилалась обширная поляна, с которой открывался вид на горы на правом берегу и могучую неспешную реку у их подножия. Нас окружает лесостепь: травы, кустарники и отдельные рощицы сосен, березы и ольхи. Вокруг бродят небольшие сообщества мамонтов и шерстистых носорогов, стада бизонов и диких лошадей. Волки, лисы и другие хищники, пернатые – все находят свою экологическую нишу в этом ботаническом великолепии. У крупных животных в природе практически нет врагов. Копытные не встречаются здесь со своим главным врагом – пещерным медведем, он охотится и обитает на противоположном берегу, за рекой.
Картина представляется довольно идиллической, если бы не одно обстоятельство. Здесь появился человек. Охотник. Хищник. И, конечно же, он не только каменные орудия здесь изготавливал. С их помощью он и охотился на всех доступных для него животных.
Когда-то Фридрих Энгельс назвал эту стадию развития человека эпохой дикости. Однако простой анализ выживаемости человеческих коллективов в очень неблагоприятную климатическую эпоху позволяет задуматься: какова же была степень этой дикости?

Анкета

Сейчас повсеместно применяется анкетирование. Анкеты составляются на любые темы: от вкусовых предпочтений покупателей супермаркетов и автосалонов до политических взглядов определенной категории населения. Даже школьники в своих школьных докладах результаты анкетирования используют. Попробуем и мы свою анкету для оценки уровня культуры первобытного человека эпохи верхнего палеолита составить.
Что у нас получилось?
Образ жизни: полукочевой. Изучение передвижений стадных животных, их путей миграций. Установка своих временных стоянок на этих маршрутах.
Род занятий: охотники и собиратели. Рыболовы в меньшей степени.
Мастера по изготовлению каменных, костяных и деревянных орудий труда. Скорняки, сапожники и портные: умели выделывать шкуры животных, раскраивать и шить обувь и одежду (посмотрите на фигурку женщины со стоянки Мальта, вырезанную из кости. Женщина там одета в меховой комбинезон).
Оружие охоты (загонная охота), копья из бивней мамонта длиной до 3 м (умели расщеплять и с помощью огня распрямлять длинные загнутые бивни, пример – стоянка Сунгирь под Владимиром), дубины, гарпуны, копья с каменными наконечниками, в конце эпохи появились лук и стрелы.
Средства передвижения: лодки и плоты. В конце эпохи начинают использоваться санки и лыжи.
Помощники: одомашнена собака.
Жилища: полуземлянки с каркасами из костей мамонта. Летом – шалаши и навесы.
Духовная жизнь: скульпторы и живописцы (фигурки женщин и животных на верхнепалеолитических стоянках, рисунки краской в Каповой пещере на Урале).
Рацион питания: белки и жиры. Мясная пища, в составе которой преобладали стадные млекопитающие. В кухонных остатках на стоянках эпохи верхнего палеолита преобладают именно они. Углеводы – использовались в пищу злаковые, плоды и корни, возможно, мед.
Способы приготовления и консервации пищи: запекание, вяление, сушение, соление. Возможна варка в кожаных мешках с использованием раскаленных камней.
Простенькая анкета? Но она дает нам возможность убедиться, что в жизни этих людей не было ничего от спонтанности и дикости. Все разумно и рационально устроено. А что насчет культуры? Наверное, в какой-то степени мы можем себе ее представить. И, положа руку на сердце, давайте честно себе признаемся: так ли уж мы отличаемся от наших предшественников, охотников, мастеров и собирателей каменного века? От них остались каменные орудия, пережившие тысячелетия.
Что останется от нас, от эпохи гаджетов и виртуальных сетей, одноразовой посуды и продуктовых полуфабрикатов? На основании каких находок будут судить о нашей культуре наши потомки?
Может, пришло время осознать, что мы – наследники не только материального, но и духовного прошлого. И есть общее между ними доисторическими, нами нынешними и ими будущими – это общий код восприятия красоты и гармонии, заложенный генетически в нашем биологическом виде. Может, это и есть наша общая культура?

* Кандидат исторических наук, главный научный сотрудник Самарского областного историко-краеведческого музея имени П. В. Алабина.
** Кандидат исторических наук, ученый секретарь Самарского областного историко-краеведческого музея имени П. В. Алабина.
*** От редактора: Самаре повезло – у нас такой специалист работает. Это Людмила Валентиновна Кузнецова, которую помнят как многолетнего директора Музея Алабина, а некоторые выпускники истфака нашего университета – как своего преподавателя, читавшего в университете курс истории первобытного общества. Кандидатскую диссертацию она защищала по палеолитическим памятникам Поволжья. И совсем недавно в Петербурге у нее вышла монография о древнейшем в Поволжье палеолитическом памятнике: Праслов Н., Кузнецова Л. Палеолитическое поселение Сухая Мечётка (по материалам раскопок С. Н. Замятнина). – СПб.: Невская Типография, 2020. – 144 с.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 7 и 21 мая 2020 года, №№ 8–9 (181–182) и 10 (183)

Вспоминая современника

Валентина ЧЕРНОВА 1

В этом году исполнилось бы 75 лет со дня рождения одного из ярчайших графиков Самары Юрия Петровича БОРОДАЧЁВА (25 августа 1945 – 20 февраля 2011).

Юрий Петрович родился в Куйбышеве. Таких детей называют «дети Победы». С детства он был одаренным и пытливым, готовым к приключениям и смене места. Отец сразу после войны был репрессирован. Без строгой отцовской руки мальчишка был обречен на вольницу и непослушание.

Юрий Бородачев. Автопортрет
[Spoiler (click to open)]

В этом году исполнилось бы 75 лет со дня рождения одного из ярчайших графиков Самары Юрия Петровича БОРОДАЧЁВА (25 августа 1945 – 20 февраля 2011).

Юрий Петрович родился в Куйбышеве. Таких детей называют «дети Победы». С детства он был одаренным и пытливым, готовым к приключениям и смене места. Отец сразу после войны был репрессирован. Без строгой отцовской руки мальчишка был обречен на вольницу и непослушание.
Как-то он вспоминал, что после года учебы в Пензенском художественном училище набедокурил и был исключен, но не расстроился, отправился учиться в Саратовское художественное училище. Саратовская художественная школа всегда была верна традициям авангарда. Сам художник с удивлением и восторгом вспоминал, как преподаватель живописи тайком показывал авангардные произведения талантливого художника Валентина Михайловича Юстицкого, в 1918 году направленного из Москвы создавать «пролетарское искусство».
В 1966 году Бородачёв поступил в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени Веры Мухиной, где проучился до 1968 года. В то время он заболел воспалением легких: петербургский климат не ко всем благоволил. После выздоровления решено было учиться на юге, в теплом климате.
Затем была учеба в Харьковском художественном институте (1969–1974) на факультете декоративно-прикладного искусства. Есть несомненная польза от этого факультета: знакомство с различными видами искусства, с разными материалами и техниками. Вероятнее всего, такого рода знания дарили художникам бо́льшую творческую свободу.
С 1974 года Юрий Петрович жил в Куйбышеве, до 1984 года преподавал в Куйбышевском художественном училище. Еще в 1968-м начал участвовать в областных выставках. А затем – региональная выставка «Большая Волга» (1979), республиканские выставки в Москве (1975–1977), Туле (1977). В 1978 году стал членом Союза художников.
***
В памяти братьев по цеху Юрий Бородачёв остался, прежде всего, человеком интеллектуальным, любознательным, художником с широким кругозором.
«Наши мастерские были рядом, я видел его каждый день и никогда не уставал удивляться его познаниям. В закрытом городе, в эпоху информационного дефицита, он как-то ухитрялся быть в курсе всего интересного, нового. А когда появлялись деньги, мы с ним ехали на площадь имени Куйбышева в книжные магазины «Искусство» и «Дружба» и накупали горы книг – и по искусству, и книги из социалистических республик. У него было какое-то чутье на интересных людей, благодаря дружбе с ними он обладал широким кругозором. Он постоянно читал интересные книги, ходил в «Ракурс» смотреть парадоксальное кино. И конечно, на личность художника лег отпечаток того, что его окружало, того, что влияет на искусство» (Николай Панфильцев).
Работая в рамках реализма, Бородачёв рисовал плакаты, делал интересную станковую графику, иллюстрации к детским книгам. В 1976 году поехал на творческую базу «Челюскинская», куда стремились попасть все художники страны, и сразу попал в группу, которую курировал Евгений Адольфович Кибрик (1906–1978), график, прославившийся циклами иллюстраций к «Кола Брюньону» Р. Роллана, «Легенде об Уленшпигеле» Ш. де Костера, «Тарасу Бульбе» Н. Гоголя, русским героическим былинам; живописец, педагог, профессор. Мало кто знает, что с 1927 по 1930 год Кибрик был одним из самых активных членов объединения «Мастера аналитического искусства», созданного Павлом Филоновым.
Мастерские на творческой базе «Челюскинская» были оснащены всеми необходимыми средствами, станками для освоения различных техник гравюры. Не случайно после поездки Юрий Бородачёв приступил к серии иллюстраций к «Легенде об Уленшпигеле» Ш. де Костера. Один из листов серии «Сказки Фландрии» наполнен тайной, чувством драматизма. Персонажи, словно призрачные тени, завораживают темными силуэтами в узких лучах света. Лист запоминается, прежде всего, своей живописностью. И этому способствует сложнейшая техника офорта с использованием акватинты 2, лависа 3.
В 1978 году он приступил к созданию серии офортов к роману Алексея Толстого «Петр Первый». Всем листам свойственна подчеркнутая живописность.
Для достижения особой выразительности Бородачёв применял смешанную технику изготовления офортов: повторное травление, иногда до шести травлений (так делал Рембрандт Харменс ван Рейн), использование «сухой иглы» или резца, «затяжку» – растирание краски на пластине, а иногда комбинировал в одном офорте несколько видов техник.
Лист «Петр I» сделан с использованием техники лависа. Способом «лавис» можно выполнить гравюру, по своей манере напоминающую рисунок кистью. Листы «Петербург», «На лугу» сделаны с использованием повторного травления. Лист «Перед допросом» сделан с применением приема «сухая игла» и «затяжки». И каждый лист при печати получался уникальным, единственным.
Интересные иллюстрации были сделаны Бородачёвым в технике акварели к сказке Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» для Куйбышевского книжного издательства. Сказка необычайно веселая, и самый большой весельчак Буратино – хулиган и непоседа – оказался художнику неожиданно близок.
Отдельно хотелось бы написать о невероятной влюбленности Юрия Бородачёва в музыку. Одна из двух его дочерей стала профессиональным музыкантом, играла на скрипке. Он мог подолгу говорить о музыке Альфреда Шнитке, Генрика Венявского.
Однажды ему назначили творческую встречу со зрителями в Самарском литературном музее. Было жаркое лето. Окна старого дома были растворены в сад. В зале на стене висели офорты-иллюстрации художника к произведениям Алексея Толстого, а Бородачёв долго и пространно говорил о реквиеме Антона Брукнера, о том, как важно художнику жить в окружении хорошей музыки, как она умеет навевать нужные художественные образы. Это было так неожиданно!
***
В технике офорта Юрий Петрович работал на протяжении всей творческой жизни в СССР. Это были образцы станковой графики и книжной иллюстрации. В конце 80-х годов он «хулиганил», печатая с двух разных досок на один лист в два цвета. Такой микс позволял достичь интересного звучания графической мелодии, иногда художник поворачивал композицию вверх ногами, и тогда персонажи «летали» вниз головой, как в картинах у Вити Новокрещенова (они оба – выпускники Харьковской академии и были близки).
Конечно, художники любили пирушки. Обычно люди, когда навеселе, становятся болтливыми, разгоряченными, Виктор Новокрещенов, наоборот, становился молчаливым, Саша Ковалев предлагал петь песни, а Бородачёв доставал из кармана книжечку стихов Исикавы Такубоку и вдохновенно начинал читать.

Точно нить порвалась
У воздушного змея.
Так легко, неприметно
Улетело прочь
Сердце дней моих юных.
Однажды в апреле, после выборов в Союзе художников, они пошли на берег Волги, нашли на берегу прибитый волной сломанный ствол дерева и, многозначительно держа его в обнимку, подносили к гуляющим на набережной, а потом бережно отнесли в удаленное место.
К песчаным холмам

Прибит волною сломанный ствол,
А я, оглядевшись вокруг, –
О самом тайном
Пытаюсь хотя бы ему рассказать.
Иногда он читал хайку собственного сочинения.
Обладая разносторонним образованием, Юрий Бородачёв периодически обращался к живописи. Его творческая основа требовала живописности. И когда в 90-е графики оказались не востребованы в нашей стране, он обратился целиком к живописи. В 1990-м Бородачёв был удостоен первой премии в художественном конкурсе «Золотая кисть» (Москва).
***
В 1991 году Юрий Петрович уехал в Швейцарию. В 1993 году впервые принял участие в международной выставке в городе Винтертур, где познакомился со своей будущей супругой Марией Зигрист. В 1995 году они вместе открыли галерею Yuri и художественную школу. Жена занималась лепкой, керамикой, он вел рисунок, композицию, живопись. Для ставшего родным Винтертура, где он жил с 1993 по 2007 год, художник писал фрески, картины, декорации для городского театра. Организовал выставку в Москве.
В 1997 году Юрий Бородачёв был награжден национальной премией в области искусств Arti figuratife in pittura в Карраре (Италия). С 2000 года являлся членом Союза швейцарских деятелей искусств, художников и архитекторов Visarte.
В 2009 году вместе с супругой он переезжает в небольшой старинный город Диссенхофен на реке Рейн севернее Цюриха, где открывает новую галерею Art Juri. «Я останусь здесь до конца своей жизни», – говорил Юрий. Так и случилось. Прах художника жена развеяла над Рейном.
В 2012 году в Самаре состоялась встреча с супругой Юрия Бородачёва Марией Зигрист. Она привезла живописные произведения последних лет. Экспозиция была составлена из восьми графических работ 80-х годов и такого же числа живописных полотен, написанных в последние годы. Как отметили коллеги, картины эти были неожиданно чужды, возможно, в чем-то декоративны и свободны. «Не наши, видно сразу», – сказали гости вернисажа.
Рядом с графикой живописные работы Бородачёва, на первый взгляд, действительно выглядят как чужие. Острая экспрессия, широкий пастозный мазок, контрастная гамма – всё будто говорит, что это другой художник, а не тот самый Бородачёв. Состоялось некоторое географическое разделение. Чувствуется, что художник внимательно всмотрелся в то, что востребовано европейским зрителем, понял, что европейцам интересны в большей степени декоративно-экспрессивные композиции. А поскольку в Харьковской академии художеств он учился на факультете декоративно-прикладного искусства, то стал эффектно форсировать декоративную составляющую в живописи. Ушла тайна, загадка, исчез флер таинственности.
Это произошло потому, что ранее его искусство развивалось в контексте с основным направлением в искусстве России. В 80-е годы сильно изменилось художественно-образное пространство российской графики, фантастически окрашенные образы-видения стали обживать новую реальность. Такова она в офортах Юрия Бородачёва. Открылся путь в одухотворенное, очень лично ощущаемое пространство. Любимой техникой этого художественного поколения стал в графике офорт. В его таинственной мистической глубине даже будничные сюжеты наполнялись эмоциональным напряжением, выступали проекцией душевного состояния автора. Художественная форма его офортов богата живописной и театральной зрелищностью.
У Бородачёва был большой преподавательский опыт. К числу его известных учеников относится Крисси Англикер. Она уроженка Цюриха, с ранних лет экспериментировала с камнем, глиной и находила предметы, чтобы найти средства выражения себя как художника. В 1999 году, в возрасте 16 лет, Англикер переехала в Соединенные Штаты, где живет, творит, регулярно выставляя свои работы в галереях страны.
В своих выразительных, живых картинах она ищет баланс между хаосом и контролем. Хотя на первый взгляд некоторые произведения Англикер выглядят как абстрактные композиции, на самом деле они глубоко укоренены в реальном мире. Художник дразнит зрителей небольшими намеками, чтобы увидеть конкретную сцену, но без лишней конкретики. Таким образом, картины Англикер приглашают зрителей увидеть мир через свой собственный опыт. Работы швейцарской (американской) художницы Крисси Англикер, тонкие, но выразительные, являются визуальным переводом восприятия художником себя по отношению к миру.
***
Безусловно, самарским графиком Юрием Бородачёвым был сделан значительный вклад в отечественную культуру, также его художественное наследие сохранило лучшие традиции европейского офорта. Его графика находится в Самарском художественном музее, Самарском литературном музее, в фондах министерства культуры России, в галерее Mars (Москва), а также в частных коллекциях Европы. Он оставил своей жене более двухсот картин, акварелей и графических работ в галерее, где она продолжает их выставлять.

1 Член Ассоциации искусствоведов России, член Союза художников России, главный научный сотрудник Самарского художественного музея.
2 Акватинта (фр. aquatinta – окрашенная вода) – особая разновидность офорта, графическая печать, позволяющая создавать тиражные рисунки с богатой тональностью.
3 Лавис – вид углубленной гравюры, в которой изображение наносится на медную доску кистью, смоченной кислотой; вытравленные углубления заполняются краской для печатания.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 7 мая 2020 года, № 8–9 (181–182)