April 29th, 2020

СКАТ: взгляд с четвертого этажа

Елена ШИШКИНА

На СКАТе в то или иное время работали, наверное, все медийные лица из тех, что придут вам на ум. И еще десятки тех, кто уже давно в Москве или разлетелся по миру. В лучшие годы в телекомпании одновременно трудились несколько сотен сотрудников. Каждый из них готов рассказать свою историю СКАТа. Так что это начало одного из самых спорных текстов в моей жизни. Это субъективный взгляд на историю рядового сотрудника с четвертого этажа.

За время своего существования СКАТ несколько раз переезжал. Были особнячок в старом городе, общага на Московском и вот он – бывший санаторий на Советской Армии. Главным словом в то время было «бартер», каждый менеджер внес свой вклад в ремонт здания, и здесь можно было играть в игру «найди две одинаковые двери».

[Spoiler (click to open)]
Столовая скоро превратилась в маленькую галерею. Сюда ссылали многочисленные дареные картины из тех, что не помещались в кабинетах руководства. Развешивались они на вкус завхоза, и как-то за обедом коллега сказала: «Наша столовка похожа на парижское кафе, где бедные художники расплачивались картинами!»
На первые два этажа, где расположились руководство и отдел рекламы, вела мраморная лестница, дальше у нахвостников на третьем и у нас, в отделе собственного производства, было попроще. Зато у нас за окнами пели птички и шумели березы. Чем лучше работала редакция, тем мягче там стояла мебель. У «Утра» был диван, у нас – только кресло.
Потому что на работе часто ночевали. Так часто, что начальству пришлось выпустить приказ, призывающий уходить на ночь домой. Но проводя вместе дни и ночи, люди становились ближе, создавали новые проекты и семьи.
Поэтому наше первое в стране независимое телевидение – это про дружбу, про семью. В определенный момент на корпоративах стали ставить отдельный длинный стол для семейных пар, встретивших друг друга при исполнении. Для тех, кто не успел пожениться, это было историей про дружбу длиною в жизнь.
В канун 30-летия от тех богатых корпоративов, которые были главными праздниками года для сотен сотрудников, остались одни воспоминания. Но такие яркие, что группа скатовских выпускников собрала во «ВКонтакте» почти двести желающих добровольно объединиться для празднования юбилея. Те, кто давно завязал с телевидением, и те, чьи лица мы видим сейчас на центральных каналах, те, кого встречаем на улицах время от времени, и те, кто давно обжился на далеких континентах, как оказалось, искренне скучают друг по другу и той семье, школе, дому, что у всех нас когда-то были.

Алла Волынкина, заместитель главного редактора ТРК «Губерния»:
Я, консерваторская девушка, пришла на СКАТ из театра и сразу попала на съезд каких-то хлеборобов. Это были шок и одновременно удивление от новых открывшихся возможностей. Нигде и никогда не было такого коллектива! Нам никто ничего не запрещал, мы учились, искали новые формы телевизионные. Каждый день делали что-то интересное. Руководство поддерживало нас практически во всем, у нас были самые разные программы. Какие были командировки! По работе и благодаря разным конкурсам, в которых я участвовала, я объездила кучу интересных мест! Конечно, это были другие времена, но какие призы я привозила! Помню, как-то привезла для компании 12 000 евро, а в другой раз нас с оператором наградили обучающей поездкой в Великобританию: с одной из программ я вышла в финал всероссийской ТЭФИ! В моей жизни была куча телевизионных фильмов. Причем я не знала слов «согласование», «ТЗ». Да, возможно, СКАТ и был местечковым, но это было классно. Это было огромное культурное явление в губернии. Его больше нет, причем лет десять уже.

Еще в 90-х я попала на интервью с группой «Руки вверх», чье название, наверное, впервые упоминается в этом издании. Увидев мой микрофон, ребята спросили: «О, СКАТ! Что, Знобищев еще работает?» Оказалось, что и они успели недолго, но поработать под началом моего шефа, и вместо интервью рассказывали, как сидели на выпуске и ставили в эфир «взрослое» кино. Вернувшись в офис, я передала Сергею Львовичу привет от «Руки вверх». Он спросил: «Кто это?»
Мы были великими, а они – попса.
***
Мамой и папой для нас были Николай Пантелеевич Фоменко и Людмила Романовна Шанина, люди, которые руководили компанией в первую и, наверное, все-таки лучшую половину ее жизни.

Когда начались споры о повышении пенсионного возраста, я всегда напоминала собеседникам, что Фоменко начал новый бизнес, совершенно уникальный для того времени, когда ему было 64 года. Тысячи людей сегодня вопрошают, как дожить до пенсии, а человек в 64 открыл первый частный телеканал. Ветеран войны, разведчик, заслуженный связист и почетный гражданин Самары, он вышел на пенсию в восемьдесят. Чтобы писать книги о том, как это было, как затеяли первое кабельное телевидение, как героически выступили на медийном фронте во время путча 1991 года, как создали огромный и успешный холдинг.
«Я могу отчитаться за каждый заработанный мною миллион, кроме первого», – говорил Джон Дэвисон Рокфеллер, и, видимо, это справедливо для любого бизнеса.
Из очевидных скелетов в скатовском шкафу – прокат нелицензионного видеоконтента и история с кодированием канала. Скажи самарцу старше сорока: «СКАТ», – и он спросит про декодеры. В книге воспоминаний Фоменко описывает, что новый канал действительно задумывался как кабельный, но очень скоро учредители пришли к пониманию, что издержки строительства кабельной сети гораздо выше их предположений. Зато получилось добиться разрешения Государственной инспекции министерства связи на использование 7-го канала на территории г. Куйбышева. Так получилось эфирно-кабельное телевидение. Устойчивый сигнал получали не только жители домов, куда уже был подведен кабель, но и их соседи в радиусе 10–12 километров. Компания раз за разом пыталась заказать производителям кодировщики канала, чтобы приучить зрителя платить за услуги, но образцы получались малоэффективными.

Ирина Лукьянова, главный редактор газеты «Волжская коммуна»:
Когда мы придумали «Ваше утро», мне было 34, я была самая старая из ребят. Наверное, поэтому СКАТ – в первую очередь про молодость. Поэтому нам было безумно интересно работать и интересно друг с другом. Конечно, мы и ругались тоже. Идей было больше, чем технических возможностей, и поэтому работали по ночам. А учились сколько! Тогда был «Интерньюс», была возможность впитывать, хватать, и руководство нас поддерживало, нас отправляли на стажировки. Со СКАТа выросло много людей, состоявшихся профессионально и по-человечески.
Все совпало: время, наша молодость и идеальное руководство. Лучше, чем Николай Пантелеевич и Людмила Романовна, не было руководителей в моей жизни. Большой коллектив – это сложно, но они умели объединять людей, и общее дело не страдало от распрей, а ведь это творческий коллектив, где у каждого куча амбиций! Хорошее было время. Для меня оно закончилось, когда ушли Фоменко и Шанина.

Николая Фоменко в книге «СКАТ. Первая в стране региональная независимая телерадиокомпания. 1990–2006» вспоминает об этом так:
«СКАТ оказался на грани развала. Добиться таких успехов, такой популярности у зрителей и обанкротиться! Обиднее ситуации не придумаешь! Вот тогда и пришла мысль обратиться к нашим телезрителям с необычным предложением. Передачи на Седьмом канале были интересные, необычные, совершенно отличались от государственных. Большинство населения Самары, как я уже говорил, порядка 70 %, смотрели Седьмой канал, однако денег на содержание и развитие программ не было. Реклама как рычаг рыночной экономики только зарождалась. Я выступил с обращением к телезрителям. Объяснил создавшуюся ситуацию. Объявил наш канал платным. Было сказано, что все, кто хочет смотреть и сохранить канал, кто постоянно смотрит и любит его программы, должны самостоятельно перечислить на счет СКАТа определенную сумму за просмотр передач Седьмого канала, кто не смотрит и не любит программы, может деньги не перечислять.
Надо сказать, что не все даже близкие коллеги поддержали эту идею. Кто же пойдет добровольно платить, если можно и без этого смотреть программы. Некоторые даже посмеивались. Но я верил. Канал популярен, наши передачи были новым явлением. Я представил себя на месте простого самарского телезрителя и чувствовал, что тоже пошел бы оплачивать, чтобы сохранить канал. Телезрители не могли допустить, чтобы в такое сложное время полное драматических событий, когда решалась судьба страны и, в конце концов, судьба ее жителей, был закрыт канал, объективно освещающий эти события, канал, не приглаженный цензурой местной административно-политической элиты».
Хотя, возможно, вы помните этот момент как-то иначе.

***
В августе 1991-го пришел звездный час канала и лично Фоменко. СКАТу удается записывать и транслировать выступления Собчака в поддержку Ельцина и против ГКЧП. Канал стал единственным рупором оппозиции и до сих пор заслуженно этим гордится.
Но жизнь менялась. Исчезли партийные власти, которые любили покритиковать в первой собственной программе СКАТа «Вместо утреннего кофе». А вот политика Константина Титова у журналистов канала отторжения не вызывала.
Добрусин, Колядин, Телегин – были первыми звездами нового телевидения. Вскрывали язвы и жгли глаголом районные, городские, областные власти и даже порой губернатора.
«Звонок от губернатора стал для меня обычным делом, – пишет Николай Фоменко, – даже в грубой, угрожающей форме. У меня был один ответ: свобода слова, отсутствие цензуры. Но дальше слов, угроз не доходило. Вспыльчивый характер – это не самое страшное».
Но свободой сыт не будешь. Канал становился все более коммерциализированным.
Неформальный слоган компании: «Наше солнышко светит всем одинаково» (солнце было логотипом компании). Именно поэтому СКАТ успешно работал на самых разных фронтах и был коммерчески успешным долгие годы.
Свой рупор получила каждая из отраслей власти, не обошли вниманием ни церковь, ни культуру, ни светскую тусовку – СКАТ вещал обо всем. И неплохо на этом зарабатывал.
***
Золотые годы закончились со сменой собственника. Но мы не бизнес-издание, чтобы анализировать ошибки менеджмента и рассуждать, как быстро благоденствие закончилось бы при старом руководстве.
Из сотен сотрудников остались единицы, и слухи о скорой кончине старейшего канала не прекращаются уже который год.

Александр Семочкин, руководитель отдела брендинга телерадиокомпании «Терра»:
Я считаю, что на СКАТе действительно делали телевидение. Это было время свободы и творчества, делая утреннюю программу, мы старались придумать что-то новое, искали новые формы. Захотели провести эфир на крыше? – Пожалуйста. На природе? – Ради бога! Прямое включение из музея? – Не вопрос! Нас ни в чем не ограничивали. Почему всё было иначе? Мы были молодые, и у нас была здоровая конкуренция. Каждая планерка была пропитана желанием сделать программу лучше.
Когда пришел на «Терру», я узнал, что ТВ можно делать по-другому, что это напряженный труд. На СКАТе же мы находились в санаторной зоне и работа наша была похожа на курорт. Мы жили в свободном графике, в кабинете стоял диванчик, был балкон с живописным видом, где было приятно поболтать и выпить кофе. Работа как образ жизни, причем ненапряжной и абсолютно комфортной в психологическом плане.

Не знаю, как изменился бы мир, если б не было того революционного шага с прямой поддержкой Ельцина в 1991-м, но жизнь сотен людей, прошедших скатовскую школу, точно была бы иной, если б идея кабельного ТВ не запала в голову старого связиста. Это как Лига плюща или масонский орден: мы всю жизнь поддерживаем своих. Гордимся теми, кто сейчас в топе, вспоминаем тех, кто уехал далеко и навсегда, рады, что «наши» расползлись по другим СМИ. «Сколько отработал на СКАТе? В какой период? С кем?» – это знак качества почти любого самарского журналиста, оператора или технического сотрудника.
«Как на СКАТе» – это всегда о чем-то ярком, веселом и творческом.
О «старом» СКАТе вспоминают как об изгнании из рая, и это точно не только потому, что мы были моложе. Мы работали, наслаждаясь процессом. Любили телевидение в себе.
Стремились к высоким стандартам.
Верили, что будем становиться только лучше.
И это тоже прошло.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)

Симметрия

Герман ДЬЯКОНОВ *

Бог создал натуральные числа и симметрию. Без симметрии никак не обойтись. Симметрия – это красота. Посмотрите на жабу. Она симметрична. Разве она не прекрасна? Ну, хорошо, посмотрите на цветок. Или на бриллианты. Прекрасны! Как играет свет на гранях солитера! А ведь найденный в кимберлитовой трубке алмаз коряв и непригляден. Симметрии в нем нет, вот что я скажу! Квадрат симметричен, правда, не так, как бриллиант.

[Spoiler (click to open)]
А теперь о самом прекрасном на свете. Подойдите к зеркалу. Посмотрите на себя. Да вы ли там? Поднимите правую руку. Отражение поднимет левую. Перёд и зад (pardon) тоже поменяются местами. Посмотрите на часы (со стрелками). Их часовая стрелка вращается против вашей часовой стрелки (извините за дурной стиль). Посмотрите вверх. Отражение тоже посмотрит вверх. Что-то ведь остается неизменным при зеркальной симметрии!
В свое время математик Эмми Нётер из Германии доказала теорему, утверждающую, что в любой симметрии имеются свои инварианты. Слово «инварианты» значит просто «неизменности». А ведь симметрия не только для зеркального отражения имеется. Есть, например, симметрия переноса. Я со времен старших классов буквально заворожен десятитомником Ландау и Лифшица «Теоретическая физика». В первых главах первого тома, который называется «Механика», описывается Величайшая Тайна Природы. Наш Космос симметричен. Законы его сохраняются при переносе лаборатории на многие километры, при повороте ее на некоторый угол или при сдвиге эксперимента во времени. Это симметрия. И что получается при этих видах симметрии (их, как вы заметили, упомянуто три, на самом деле их больше)?
И вот упомянутые великие физики (не верьте телевидению, Ландау – великий физик, а не великий бабник) доказывают, что независимость при переносе во времени ведет к сохранению энергии! И тому подобное! Каково?! «Когда б вы знали, из…» гм-м… какого скромного числа предпосылок растут научные теории! Симметрии часто используются в качестве повода для рассуждений в естественных науках.
Одна из наиболее современных теорий мироздания называется Теорией Суперсимметрии. В чем тут дело? А вот в чем. Мы знаем, что у нас есть частицы как бы вещества, фермионы, и частицы как бы энергии, бозоны. Так вот некоторые физики считают, что каждая частица одного типа должна иметь симметричного партнера среди частиц другого. У фотона суперпартнер фотино, у кварка – скварк. Названия уже готовы, да вот в «реале» ничего не получается. Нет этого, а как красивенько всё могло бы быть. Во всяком случае, у известных нам частиц нет такого соответствия, и вся надежда опять-таки на Большой адронный коллайдер. Найдем – хорошо, нет – поправим теорию, а это даже еще лучше, потому что интереснее.
Кстати, тут вот что интересно: симметрична ли Вселенная относительно направления Времени. С Пространством всё просто: налево уехал, слева и приехал. А возможна ли машина времени? Сдаётся, нет, а вот почему – неясно. Тут говорят о нарушении принципа причинности, но почему нельзя поменять местами следствие и причину?

* Специалист по теории информатики, старший преподаватель СГТУ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)