April 27th, 2020

Соединивший времена...

Валерий МОКШТАДТ

В Самарском художественном музее хранится графика нашего земляка Георгия ПОДБЕЛЬСКОГО. Он жил и творил в совершенно разные эпохи. Родился 3 ноября 1882 года в Самаре, умер 24 января 1955 года в Куйбышеве.

[Spoiler (click to open)]
Графический альбом «Старая Самара» уникален по своему содержанию. Он был создан художником в 20-е годы и содержит изображения исчезнувших видов и зданий: дачи Васильевых на 4-й просеке, Постникова оврага до засыпки, старого театра на Хлебной площади, курзала кумысолечебного курорта Постникова, дома Алабина, имения Ушкова, дворянского клуба в Струковском саду, остатков самарских фонтанов, садов, часовен, двориков, лавки на набережной...
Замечателен автопортрет с отцом 1926 года, на котором старый присяжный поверенный, когда-то богатый и влиятельный человек, в валенках пьет чай, а его сын, молодой художник, рисует в альбоме. Небогатый дом, где в одной комнате и столовая, и мастерская сына, увешанная эскизами.

Многим хорошо знаком доходный дом по улице Фрунзе, 111, построенный в 1901 году самым известным самарским архитектором Александром Александровичем Щербачевым. Это дом присяжного поверенного Петра Павловича Подбельского, председателя Самарского общества поощрения образования, бывшего гласного думы, служащего казенной палаты, попечителя Николаевского сиротского дома и женской гимназии. Петр Павлович был активным участником политических событий в Самаре, с июля 1918 года – председателем губернского комитета конституционно-демократической партии.
В этом доме жил и его сын Георгий Подбельский, начало жизни которого вполне соотносилось с заданным отцом юридическим вектором жизни: после гимназии – поступление в Московский университет по юридическому направлению и успешное окончание учебы в 1910 году, но сам Георгий продолжать отцовский путь не планировал. В автобиографии он напишет, что этот факультет выбрал как для общего образования, так и потому, что, учась в университете, можно было заниматься своим любимым делом – живописью.
«В Москве я поступил в школу К. Ф. Юона, которая пользовалась большой популярностью среди молодежи. Познакомившись с С. Ю. Жуковским (пейзажистом), я стал работать в его мастерской».
И это одновременно с успешной учебою в университете и активным сотрудничеством в сатирических журналах в качестве карикатуриста и критика в журналах и газетах.
И Юон, и Жуковский, по сути, определили направление творчества Подбельского, мягкую, живописную манеру его письма: «С детства меня влекло к пейзажу и к русской природе, в Москве в то время много было всяких течений в искусстве, но мне ближе всего был «Союз русских художников» как по своему реалистическому направлению, так и по живописи. Архипов, Коровин, К. Виноградов, Жуковский были моими любимыми художниками».
В 1907 году две его работы попадают на выставку этюдов, акварелей и пастелей Московского общества любителей художеств с участием А. Васнецова, К. Коровина. Он по-настоящему гордится этим.
«В 1910 году сданы последние государственные экзамены в университете. В этом году Коровин посоветует работать самостоятельно, а академик Жуковский отказывается от последних занятий и тоже советует стать на собственные ноги. Уложены в чемодан книги и краски, скорей домой!»
Назад в Самару, где все начиналось...
***
А начиналось с Федора Бурова, душой артиста и подвижника, полностью отдавшего себя идее художественного просветительства: он создал в Самаре школу рисования, объединил любителей изобразительных искусств, организовал первые выставки местных художников. Именно к нему в 1894 году 12-летним подростком пришел Георгий Подбельский учиться рисунку.
6 месяцев продолжалась учеба – срок небольшой, но подвижническая деятельность Бурова навсегда осталась в памяти юного Подбельского, будущего педагога, продолжившего через многие годы эстафету воспитания художественных кадров в Самаре.
Через несколько лет он продолжит учебу у другого художника, Кирика Николаевича Воронова, вместе с приятелем, Алексеем Толстым. В 1901 году он и еще 6 учеников мастерской уже участвуют в Х Периодической выставке картин самарских художников, организатором которой выступает Кирик Воронов.
Подбельский вспоминал: «На выставках начал участвовать с 16 лет. Сначала на ученических, но вскоре как профессионал. Первую мою картину «Вид деревни близ Серноводска» купил с выставки известный Гарин-Михайловский. Это мне доставило очень большую радость».
И вернувшись после учебы в Самару навсегда, он принимает самое активное участие в художественной и общественной жизни: участвует во всех художественных выставках, преподает, сотрудничает с «Самарской газетой», редактирует «Голос Самары», пишет фельетоны, рисует карикатуры, подписывает работы «Тор» и «Симга».
1916-18 годы он проводит на фронте, делая многочисленные зарисовки, часть их была представлена на выставках, но до нас дошли в основном цветы и пейзажи Подбельского.
Годы после революции, наверное, самые тяжелые для семьи Подбельских: они потеряли всё, но, как справедливо напишет Владимир Володин, «он не просто выжил: обрел уважение и признание в новой жизни».
В активе Георгия Подбельского – более 40 лет творческой и почти 30 лет педагогической работы. Именно он выступил организатором художественной жизни в Самаре после окончания Гражданской войны, толкал, двигал ее всеми своими силами: был создателем «Общества пролетарских художников», учредителем кооперативного товарищества «Художник», организатором и товарищем председателя Ассоциации художников революции, членом правления Союза советских художников с момента его организации в Куйбышеве. Работал постановщиком-художником в драматическом театре и 6 лет в опере.
А еще был директором художественных курсов и художественной школы, преподавал в художественном техникуме, средней школе и вырастил много молодых художников. Искусствовед Татьяна Ржепецкая называет среди его учеников и великого Ефанова, и Успенского, и Златоврацкого. Думаю, что не было тогда в городе молодого художника, который не испытал на себе влияние старого мастера.
Владимир Володин, который учился у него на знаменитых курсах ИЗО, вспоминал, что студийцы особенно любили ходить с ним на Волгу и на Самарку, в Ботанический сад и на дачные просеки. В таких походах он молодел и увлекательно рассказывал истории из своей богатой историями жизни.
Сам Подбельский с гордостью писал: «Многие мои ученики заслуженные деятели искусств. Много мы отдали сил, чтобы удержать эту студию – единственную на Куйбышевскую область».
Жизнь его трагически оборвалась в 1955 году. Он уж был старым и больным человеком, жена и дочь уехали на время, он включил плитку погреться и загорелся. 26 января из квартиры на Степана Разина, 50 (дома этого уже нет), он отправился в последний земной путь.
Был он невысокий, лысый человек с мрачноватой внешностью, но излучал, по воспоминаниям, огромную душевную теплоту и любовь.
Он успел подвести итоги своей творческой жизни. В 1948 году в Куйбышевском художественном музее прошла его персональная выставка, посвященная его 40-летней творческой деятельности.
И как написал директор Куйбышевского художественного музея Аршак Мигранян, «в этих работах сохранены лучшие традиции русской реалистической школы живописи... и вызывают у нашего зрителя любовь к родной природе, к Родине».

На фото:
Георгий Подбельский
Георгий Подбельский. Автопортрет с отцом. 1926

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 9 апреля 2020 года, № 6–7 (179–180)

Чинопрочитание

Рубрика: Habent sua fata libelli *

Герман ДЬЯКОНОВ **

В названии данного текста нет ни опечатки, ни ошибки. Просто некоторые произведения русской классической и вообще дореволюционной литературы не могут быть в полной мере оценены современными читателями. К примеру, не совсем понятно, кто круче: коллежский асессор, коллежский секретарь или коллежский советник. Или почему владелец заглавного персонажа знаменитой повести Гоголя коллежский асессор Ковалёв предпочитал называть себя майором.
Чтобы во всем этом разобраться, надо обратиться к «Табели о рангах», существовавшей в Российской империи со времени Петра Первого. Знатоки русской истории знают, сколько было пролито чернил, а еще больше крови в бесконечных боярских распрях о знатности, о месте поближе к великокняжескому на застольном саммите и т. п. Для наведения порядка и был принят сей документ.

[Spoiler (click to open)]
Так давайте и мы порадеем на государевой службе и начнем с самого низа, с 14-го класса. Если нам повезет и мы окажемся при Е. И. В. Дворе, то можем иметь придворный чин мундшенка, в армии мы были бы прапорщиками, а на гражданке – коллежскими регистраторами, как И. А. Хлестаков. Через три года беспорочной службы переползаем в тринадцатый класс. Тут уже будем мы в армии пехотным подпоручиком, а вне нее – провинциальным секретарем, кабинетским либо сенатским регистратором. Это мелочевка и на современном жаргоне «офисный планктон». Хотя в таком вот чине служил Отечеству некий Алексей Яковлевич Охотников, тайный возлюбленный российской императрицы Елизаветы Алексеевны. Не всем так повезло.
Чуть позже мы сможем, перейдя в 12-й класс, занимать должность губернского секретаря. И здесь у нас нет литературных «соседей». В 11-м классе имеется какой-то корабельный секретарь, но нам туда не надо.
Десятый класс. Коллежский секретарь. Вот где пошло литературное «клеевое» место! Сам Тургенев (да-да, который «Муму»), Илья Ильич Обломов, две «коллежских секретарши» (вдовы соответствующих чиновников): Алёна Ивановна из «Преступления и наказания» и Настасья Петровна Коробочка, «мертвая душа».
И вот мы, ломая от усердия ногти и протирая рукава и штаны, добираемся до IX класса. Тут просто толчея. Из романса Даргомыжского мы знаем, что один из титулярных советников объяснился в любви генеральской дочери, и судя по итогу, чин этот далеко не генеральский. Тут обретаются всякие безродные чиновники, хотя прилагательное «титулярный» к чему-то обязывает. Как оказывается, ни к чему. Судите сами. Прежде всего, «Попрыгуньин» муж доктор Дымов. Здесь же два гоголевских персонажа: Башмачкин Акакий Акакиевич из «Шинели» и сумасшедший Поприщин, автор своих записок. Менее известны господин Мармеладов и Макар Девушкин из Достоевского. Из реальных людей здесь мы видим разбуженного декабристами Герцена. Короче, хорошее место. В армии соответствует штабс-капитану, и тут целый сонм персонажей. Рыбников, японский разведчик у Куприна. Штабс-капитан Овечкин, контрразведчик из «Неуловимых мстителей»…
***
Мы с моим героическим внуком Кириллом являемся большими любителями Гоголя. Тут недавно перечитывали, вернее, переслушивали мы с ним радиопостановку по бессмертному творению «Нос». Сразу же мы отметили, что находимся где-то в юбилейном времени: события повести начинаются «марта 25 числа», так что есть повод.
Но нам предстояло выяснить довольно много подробностей, которые в носовые времена были известны каждому, а теперь нуждаются в комментариях. Как и было обещано, разберем сперва, отчего это коллежский асессор Ковалёв предпочитал называть себя майором. Казалось бы, в соответствии с табелью о рангах и тот, и другой позиционируются по 8-му классу и равны. Однако подозревал, видимо, Платон Кузьмич нечто неладное. И верно: в 1884 году уже не майору стал равен коллежский асессор, а только капитану. В указе Петра все военные чины стояли выше соответствующих гражданских и даже придворных, а Екатерина запретила статским именоваться по-военному, так что Ковалёв самозванец.
И своего знакомого надворного советника (7-й класс) он именовал подполковником, повышая свою самооценку. Но почему квартальный надзиратель (11 класс, а в столичных городах – даже 10, а это уже как штабс-капитан в пехоте!) запретил Ивану Яковлевичу титуловать себя «благородием», неясно, ибо такое обращение имелось к чинам от 9 по 14 класс.
Кстати, о полиции: в повести речь идет об Управе благочиния, которая и выполняла в то время полицейские функции. Был в моей жизни месяц, когда я из всей художественной литературы читал только Салтыкова-Щедрина и грешным делом подумал, что эту организацию придумал Михаил Евграфович, мол, «это у него такой сатирический прием», как говаривал скорее ужасный, нежели великий Петросян. Оказалось, я ошибался.
Из иных полицейских из повести следует остановиться на любителе дензнаков полицеймейстере. Эта должность обычно поручалась бывшим военным в звании полковника и даже генерал-майора, оттого-то так его робел Ковалёв. Вот тут уж точно не «благородие», тут забирай выше, но в случае нашего квартального всё покрыто знаменитым туманом, одним из участников событий.
Что же касается заглавного героя, то он, судя по одежде, был уже статским советником, чиновником пятого класса. Куда до него его бывшему обладателю! Хотя и у того тоже была знакомая статская советница, но это же совсем не то, что сам статский. А штаб-офицерша Подточина, так сказать, по усопшему супругу тоже была значительно выше майора-самозванца. Понятно, что и дочка вышеупомянутой манила Ковалёва не только миловидностью, но и возможным кругом знакомств и связей.
Вот какие загогулины таятся всего лишь в гоголевском «Носе», а о других частях его творческого тела я уж и молчу. К слову, «не лепо ли ны бяшет, братие», вспомнить о литературной табели о рангах А. Чехова. Вот список тех, кого он определил в VIII класс, где наш сегодняшний герой: Минаев, Мордовцев, Авсеенко, Незлобин, А. Михайлов, Пальмин, Трефолев, Петр Вейнберг, Салов. Я о некоторых даже и не слышал.
***
Всем известны гоголевские коллежские асессоры Ковалёв и Яичница, но пора идти выше. Следующий этап – 7-й класс, сиречь их высокоблагородия подполковники, а в гражданском именовании надворные советники. Ба, знакомые всё лица! У того же Гоголя в двух его классических пьесах имеются таковые. В «Женитьбе» это, во-первых, главный герой, субъект бракосочетания Подколёсин Иван Кузьмич, экспедитор, что для некоторых правительственных учреждений той поры есть начальник отделения, а не грузчик при автомашине, как теперь, а во-вторых, внесценический персонаж, выдуманный свахой Фёклой Ивановной в пику Подколёсину жених Агафьи Тихоновны, который «что не скажет слово, то и соврет».
В «Ревизоре» чиновников седьмого класса тоже два: почтмейстер Шпекин и не нуждающийся в представлении Земляника. И Чехов представил нам таковых: сам Модест Алексеевич, муж юной, на 32 года моложе, Анны, которая «на шее», и человек трагической судьбы, герой рассказа «О бренности» С. П. Подтыкин. Штольца чуть не забыл, друга (?) Обломова.
Но хватит о низменном, мы получили повышение до шестого класса, то есть мы с вами уже полковники, причем и в пехоте, и в гвардии, а на гражданке коллежские советники. Тут у нас тоже неслабая компания: Адуев, Чичиков, Тарелкин (которого «Смерть»), Скалозуб и прочая. Вспомним, кого Антон Палыч расположил на этой полке: Майков, Суворин, Гаршин, Буренин, Сергей Максимов, Глеб Успенский, Катков, Пыпин, Плещеев. А ведь ступенькой ниже у него Короленко, Скабичевский, Аверкиев, Боборыкин, Горбунов, граф Салиас де Турнемир, Данилевский, Муравлин, Василевский, Надсон, Н. Михайловский. Тоже есть и доселе славные письменники.
Но вперед, мой читатель, ибо мы уже имеем гражданский чин статского советника, а это Островский, Полонский, великий Лесков! Из персонажей наиболее известны Нос «майора» Ковалёва и Э. П. Фандорин в один из периодов своего служения Закону. У этого класса никаких, кроме гражданского чина, аналогов нет. Поэтому нам, как людям военно-морским, это не подходит, нам бы в следующий, четвертый класс.
Действительный статский советник. Генерал-майор. Право на потомственное дворянство. Так что и детишки наши, и внучата – все дворяне, хотя вот только вчера, когда жили мы в СССР, были из самых что ни на есть черных крестьян, потомственных крепостных. Видали, что времена-то с людьми делают! Темпора, как говорится, мутантур. У нас тут по соседству не то чтобы известные герои, так себе. Ну, скажем, тот же Фандорин из «Черного города» или Сорин из «Чайки». Кстати, а кто там из литераторов у Чехова? А, Салтыков-Щедрин и Григорович, нормальные соседи.
А выше уже просто «тайный советник». Самый известный персонаж – Толстый, что так испугал Тонкого у Чехова. У него же, извините за невольный каламбур, этот класс имеет Толстой, который Лев, да еще Гончаров, тоже в своем роде лев от литературы.
Ну, а выше только действительный тайный советник и действительный тайный советник первого класса, или канцлер. А их и выдумывать никого не надо, вполне хватит реальных людей.

* Книги имеют свою судьбу.
** Специалист по теории информатики, старший преподаватель СГТУ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре», 27 февраля – 9 апреля 2020 года, № 4–7 (177–180)