March 4th, 2020

«И голос был сладок, и луч был тонок…»

Ольга КРИШТАЛЮК *

Настоящие пианисты – так же, как и настоящие дирижеры, – всегда крылаты. Руки им нужны для полета. Сядет пианист к роялю, взмахнет руками и… вот уже не заметили, как зал распахнулся неведомым сводом, постепенно поднимаются, взлетают публика, сцена. Зал не просто восхищён, а восхи´щен к горним высотам смысла и художественной правды. На концертах Сергея Загадкина, уверена, у слушателей не раз возникало такое ощущение.

Что остается после жизни артиста? Пафос слов, воспоминания родных, друзей, коллег и поклонников, школа мастерства, переданная верным ученикам, и вечера, посвященные его памяти.
Такой вечер прошел в Большом зале Самарской филармонии в годовщину печальной даты. На сцену, которая почти сорок лет была родной для блистательного пианиста заслуженного артиста России Сергея ЗАГАДКИНА, выходили известные самарские музыканты – коллеги, друзья, дети Сергея Николаевича. Их объединила любовь к этому яркому, талантливому человеку, в чей уход до сих пор поверить невозможно.

[Spoiler (click to open)]
А многих объединила и пианистическая школа С. Н. Загадкина. Его учениками были сын Александр, лауреат международных конкурсов, ныне доцент кафедры фортепиано Самарского института культуры и искусств; Павел Назаров, солист Самарской филармонии и лауреат международных конкурсов; Евгения Шевердина (одна из первых учениц мастера); молодые и очень перспективные пианистки, также с успехом прошедшие через многие профессиональные конкурсы: Валентина Загадкина, Анна Коляда, Мария Чегодаева.
У скрипачки Ольги Загадкиной была счастливая возможность учиться сразу у двух выдающихся музыкантов: мастерству – у деда, замечательного скрипача Николая Михайловича Загадкина, а художественному, музыкантскому опыту сольного исполнительства – у отца.
Все участники благотворительного концерта приготовили своего рода музыкальные приношения Мастеру. Открылся вечер 14-й сонатой Бетховена («Лунной») в исполнении Александра Загадкина, и сразу же вспомнилось, как играл эту сонату Сергей Николаевич весной 2018-го на своем последнем сольном концерте.
Ольга Загадкина исполнила «Грустный вальс» Я. Сибелиуса (партия фортепиано – Анна Коляда), и нити памяти протянулись к другому концерту: Оля вместе с папой играет в филармонии «Фолию» А. Корелли.
Звучали на вечере романсы Рахманинова, музыку которого Сергей Николаевич любил и много играл. Из романсового наследия композитора для программы концерта были выбраны самые мелодраматичные и популярные. Василий Святкин спел один из ранних романсов «О нет, молю, не уходи» на стихи Д. Мережковского (партия фортепиано – Вячеслав Шевердин). Оксана Антонова исполнила романс «О, не грусти по мне» на стихи А. Апухтина (партия фортепиано – Елена Кротова), Валерий Макаров – «Здесь хорошо» на стихи Г. Галиной и «Я не пророк» на стихи А. Круглова (партия фортепиано – Валентина Загадкина).
Музыка Шопена, интерпретация которой тоже была одной из сильных сторон творческой натуры С. Н. Загадкина, прозвучала в исполнении Николая Фефилова. Его музыкальным приношением стали Ноктюрн фа мажор и знаменитый «Революционный этюд».
Скрипач Александр Иванов вместе с пианисткой Марией Чегодаевой в качестве музыкального приношения выбрал первую часть Сонаты in D П. Хиндемита, музыка которой выделялась свежей, терпкой диссонансностью, стилевой эпатажностью на фоне уже прозвучавших произведений классико-романтической традиции.

Александр Иванов:
«Я впервые услышал его в 1973 или 1974 году, когда Сергей был выпускником Самарского музыкального училища. Он играл Первый концерт Чайковского, и я уже тогда понял, что у этого музыканта огромный творческий потенциал. Потом мы встречались уже после того, как Сергей окончил Гнесинский институт и вернулся в Самару. Он играл в филармонии Третий концерт Бетховена и Первый концерт Листа. Играл великолепно!
Он был потрясающим энтузиастом своего дела. Многие его программы имели подлинный просветительский размах. Например, Фестиваль камерной музыки Рахманинова в 2003 г. Мы играли вместе Элегическое трио ре минор.
Помню филармонический цикл из всех пяти концертов Л. ван Бетховена, инициатором которого был Сергей. Сам он играл Пятый «Императорский» концерт. В этом цикле принимали участие и другие самарские пианисты: Александр Хабаров, Павел Назаров, Дмитрий Дятлов. А в 2002-м Сергей Загадкин был душой фестиваля «Тридцать две сонаты Бетховена» в художественном музее, и этот фестиваль продолжает жить.
С Сергеем Николаевичем было очень интересно работать, и когда мы готовили с Марией Чегодаевой программу из скрипичных сонат Брамса и Моцарта, очень хотели во время репетиций показать ему всю программу: мнения, советы Сергея всегда были необычайно верными, ценными. Но, к сожалению, мы не успели...»

Завершали программу вечера «Вокализ» Рахманинова, исполненный Академическим симфоническим оркестром под управлением Михаила Щербакова, и первая часть Второго фортепианного концерта Рахманинова. Сольную партию сыграл замечательный Павел Назаров. В этой кульминационной завершающей точке концерта слились воедино все слова, сказанные о мастере, все чувства. Главная тема в репризе звучала как героический марш – марш Давидсбюндлеров. Их святое братство и отечество – музыка, их истовое служение – музыка, и рыцарей этого братства будут помнить, пока музыка жива.
Смолкли последние аккорды рахманиновской музыки, и вот уже зал аплодирует всем участникам вечера и Сергею Загадкину, стоявшему на огромной, увеличенной экраном фотографии в полный рост. Благодаря Мастеру мы снова смогли взлететь!
***
Все, кто знал Сергея Николаевича, гордятся знакомством с ним. Об этом не раз говорили на вечере. И я тоже могу этим гордиться, на протяжении 10 лет мы регулярно встречались в институте культуры, в «Консерватории», и при встрече он всегда находил дружеские, добрые слова.
К счастью, осталось много записей его выступлений, CD, DVD. Только в открытом доступе в Интернете я насчитала около 4 000 видео с концертов Сергея Загадкина. Можно снова и снова слышать его неповторимые интерпретации шопеновских баллад, вальсов, полонезов, концертов Чайковского, Рахманинова, Баха, сонат Моцарта и Бетховена и многих других произведений – от XVIII до XX века.
Репертуар Сергея Николаевича был огромный. За годы работы в филармонии Загадкин сыграл около 20 концертов с оркестром и – по самым скромным подсчетам – около 30 сольных программ! Он был идейным вдохновителем, художественным руководителем и главным участником музыкальных фестивалей: «Пять вечеров у рояля» (2001), «32 сонаты Бетховена» (2002), «Посвящение Рахманинову» (2003). В 2004-м выступил с сольной программой в Италии на фестивале Armonie sotto la rocco.
Сергей Николаевич переиграл не только все наиболее знаковые произведения так называемого золотого фонда классической и романтической музыки. Он исполнял и раритетные сочинения, такие как Увертюра к «Тангейзеру» Вагнера–Листа, эпически масштабный полонез Шопена фа диез минор, Пятая соната Скрябина, «Вальс» Равеля, Большая соната соль мажор Чайковского.
Сергей Николаевич был признанным интерпретатором романтической музыки. И здесь, безусловно, сказалось влияние его педагога в Гнесинском институте Аркадия Севидова, исполнительскую манеру которого всегда отличают «сверхромантическая индивидуальность» и диктат определенного художественного замысла. Одним из своих учителей Сергей Николаевич называл и Алексея Скавронского, который был крупнейшим специалистом в области исполнительства именно шопеновских сочинений.
У Загадкина сложилась своя неповторимая исполнительская манера. Прежде всего, хочется отметить ее необыкновенную содержательность. В одном из интервью Сергей Николаевич отмечал качества, характерные для русского пианизма: ясность мысли, детализированность и точность воплощения, масштабность исполнения.
Эти качества в полной мере применимы для характеристики исполнительского стиля самого Загадкина. Лирико-драматический пианизм порой приобретал у него трагический масштаб и особую насыщенность яркими образами, ассоциациями. Укрупненный, словно четко прочерченный резцом скульптора, рисунок фразы, ее приподнятая подача, будто пианист привставал на котурны и к внимательному вслушиванию призывал публику. При этом мелодическая фраза не звучала пафоснее, нет! Она звучала значительнее, словно рассмотренная под увеличительным стеклом особого художественного метода музыканта. Полимелодическим богатством подголосков сверкало музыкальное пространство фактуры. А как это важно в шопеновских вальсах, балладах, ноктюрнах…
При кажущемся единоличном царствовании мелодии в верхнем голосе, внимательному слуху музыканта открывалась интенсивная жизнь полголосков, их тайные дуэты. В популярнейшей пьесе П. Чайковского «Октябрь» из фортепианного цикла «Времена года» Загадкин так умел выделить дуэт голосов, с такой глубокой мыслью об осеннем прощании бережно и значительно пропеть каждую фразу, что вся пьеса приобретала новые смысловые оттенки, порой трагические.
А что делал он с музыкальным временем! Сергей Николаевич весьма свободно пользовался техникой rubato. Свободная фразировка, как бы немного поверх тактовой черты, давала возможность пианисту максимально раздвигать, расширять музыкальное время-пространство. Он говорил: «Если просто играть так, как написано, это хорошо, но не здорово. А вот если перетянуть главную ноту во фразе, чтобы сам музыкант и слушатели испытали наслаждение, – это великое исполнение».
Порой выразительность исполнения была столь сильной, что возникали зрительные ассоциации. Мне вспоминается долгая фермата, которую делал пианист в коде Второй баллады Шопена перед последним проведением основной темы в ля миноре, хотя в этом месте нет ферматы в нотном тексте. Эта фермата – как замедленный кинокадр, когда вся жизнь проносится перед глазами. Вслушивание в исчезающий шлейф напряженной диссонансной гармонии всё длится и длится, и кажется, что сердечному напряжению нет конца. Вот звучит последняя фраза баллады – и перед глазами занесенное снегом поле, где нет ни креста, ни вехи, ни следа человеческого. Ничто, полное забвение. Подлинно трагическая концепция шопеновского финала была передана пианистом предельно точно и в высшей степени выразительно.
Пианист обладал замечательной способностью создавать авторские интерпретации, быть не слугой композитора, а его союзником, со-творцом. С каким подлинным воинственным пафосом и трагическим, величественным масштабом звучал в его исполнении Полонез фа диез минор Шопена! Точнее – Фантазия в форме полонеза, фантазия о грядущей битве. Бряцает оружие – железо мечей, щитов и доспехов, страшно рокочут басы. Краткий миг лирического свидания перед битвой (средняя часть). Нежно и обреченно звучит дуэт голосов. И снова строятся ряды воинов, предчувствуя страшную сечу. И в коде диминуэндо словно живописует эти уходящие отряды, а ниспадающая мелодическая фраза (риторический catabasis) сразу же воскрешает в памяти строфу Блока:
И голос был сладок, и луч был тонок
И только высоко, у Царских врат,
Причастный Тайнам, – плакал ребёнок
О том, что никто не придёт назад.
***
Безусловно, он был признанным лидером самарской пианистической школы.
В Италии на Фестивале русского искусства, где принимали участие Мстислав Ростропович, Юрий Башмет, Григорий Соколов, Сергей Загадкин играл с оркестром Александра Рудина концерт И. С. Баха Musica Viva. Большой успех сопровождал его в Китае, когда с Академическим симфоническим оркестром под руководством Михаила Щербакова в огромном зале на 2 500 мест при абсолютном аншлаге Загадкин исполнял Первый концерт П. Чайковского. Успешными были концерты в Москве, во многих городах России, в Японии.
И при столь удачно складывающейся карьере сольного пианиста Сергей Николаевич так истово был предан делу преподавания! В разное время, а иногда и одновременно, он преподавал в самарской ЦМШ, институте культуры, музыкальном училище имени Д. Г. Шаталова, педагогическом университете, Тольяттинском музыкальном колледже. На два года уезжал по приглашению в Кобе-Колледж (в Японии) и мечтал, чтобы при Самарском институте культуры тоже открылся музыкальный колледж – так необходимое институту «среднее звено»!
Он был председателем творческой комиссии по пропаганде и развитию фортепианной музыки Самарского отделения Всероссийского музыкального общества, членом международного объединения «Искусство и образование XXI века». С 2004 года возглавлял Самарское отделение Европейской ассоциации педагогов-пианистов (Europian Piano Teachers Association).
Сергей Николаевич реализовался творчески и личностно во многих ипостасях. Исполнил многое, ради чего можно жить, работать. Он продолжал развивать свое искусство – исполнительское и педагогическое, традиции семьи с уникальной столетней музыкальной историей.
Весной 2018 года он сыграл свой последний концерт и очень сильно переживал из-за отсутствия своих сольных концертов в Самарской филармонии на 2019-й…
Сергеем Загадкиным сделано очень много… А всё ли сделали мы, и правильно ли, для памяти выдающегося музыканта? Дай Бог, чтобы загадкинское чудесное семейное дерево продолжало цвести и расти новыми и новыми музыкальными именами. По-баховски. Еще столько же поколений впереди. Только бы помнили…

* Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГИК.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 27 февраля 2020 года, № 4 (177)