February 16th, 2020

На концертах «Лундстрем-трио»

Дмитрий ДЯТЛОВ *
Фото Михаила ПУЗАНКОВА

В начале февраля в Самаре состоялись концерты «Лундстрем-трио». Музыканты приняли участие в симфоническом вечере филармонии и представили свой концерт камерной музыки в Мраморном зале Самарского художественного музея. Давняя традиция парных концертов (симфонического и сольного, в сопровождении оркестра и без него) позволяет с различных сторон представить исполнительское искусство и расширить диапазон восприятия через разножанровую палитру репертуара.

[Spoiler (click to open)]

Третий концерт филармонического абонемента «Вечера с большим оркестром» был посвящен музыке, сочиненной в Вене – музыкальной столице Европы XIX столетия. Произведения Франца Шуберта, Бетховена, Малера, появившиеся на свет в Вене и принадлежащие перу столь разных авторов, в чем-то созвучны. Соседство их в одной программе оказалось весьма органично. Моцартовская по духу симфония Шуберта, несущая в себе аполлоническое классицистское начало, и музыка Малера, наполненная дионисийским «пробуждением весны» (прозвучал финал его Третьей симфонии), явили собой два полюса музыки – ее прекрасную архитектонику и ее же вечное становление. Концерт для скрипки, виолончели и фортепиано Бетховена (исполненный во втором отделении вечера) игрой-состязанием солистов первой, глубокой сосредоточенностью второй и картиной народного праздника третьей части уравновесил контрасты первого отделения.
Музыка великих венцев прозвучала в исполнении Академического симфонического оркестра под управлением Георгия Клементьева. В Тройном концерте Бетховена солировали артисты «Лундстрем-трио» – Леонид Лундстрем (скрипка), Владимир Нор (виолончель) и Олег Худяков (фортепиано). Весь симфонический вечер стал праздником для самарских меломанов. Музыкантам – дирижеру, артистам оркестра, солистам – удалось главное: попасть в фокус исполняемого. А далее уже сама музыка говорила своими красками, вела своими линиями, увлекала кульминациями, погружала в мистические длинноты медленно разворачивающихся Andante, Largo или Adagio.
Несколько замедленные темпы крайних частей бетховенского концерта, слегка сомнительное звучание оркестровой меди в малеровской музыке, некоторые нестроения шубертовской симфонии не помешали общему сильному впечатлению от симфонического вечера. Причем героем его стали не столько музыканты, сколько сама Музыка, явленная во всей своей полноте и подлинной выразительности.
***
Концерт камерной музыки состоялся на следующий день. В программу, названную музыкантами «Метаморфозы русской жизни», вошли сочинения П. Чайковского, Д. Шостаковича и самарского композитора Илоны Дягилевой. Таким образом, были представлены сочинения русских композиторов трех веков, каждое из которых в той или иной степени отразило трагедию художника, ощущение катастрофичности бытия творца и отстраненный взгляд на мир в отражении природной стихии поэта нашего времени.
Перед исполнением каждого сочинения художественный руководитель коллектива Леонид Лундстрем вводил слушателя в его образный мир. Его вступительное слово разительно не походило на музыковедческий анализ. Не похоже оно было и на патетически приподнятые взывания лектора в манере «ликбеза» прошлого века. Это было слово музыканта, стремящегося своими подчас весьма субъективными комментариями приблизить слушателя к существу музыки.
Всегда важно и интересно узнать, что думает именно музыкант об исполняемой музыке. Ведь мы чувствуем его особую причастность к таинству явления произведения искусства, чувствуем его теснейшую близость к миру звуков, организованных гением ушедшей эпохи. Мы не считаем музыку ремеслом для организации нашего досуга, не думаем о ней как о развлечении. А иногда стремимся и к некоторому ее пониманию. Не так ли?..
По словам Лундстрема, композитор, особенно гениальный, способен к прозрению не только в существо и смысл своего времени, но может увидеть и осознать грядущее. Таким в исполнении трио предстало известнейшее сочинение Чайковского, рожденное как трагический отсвет кончины друга (симфонического масштаба и звучания трио ля минор «Памяти великого художника»). Личное, остро переживаемое объективировалось в тризну по уходящему миру, прекрасному, но уже иллюзорному, подернутому патиной и признаками тления. Гигантская по своей трагической силе картина потрясла аудиторию Мраморного зала. Особую остроту привнесла экспозиция живописных работ «Портрет семьи» из собрания Государственного Русского музея, в окружении которых звучала музыка Чайковского. С полотен известных и неизвестных художников трех веков исходил свет жизни, некогда полной надежд, радостей, не подозревающей о своем неминуемом конце…
Трио ми минор Шостаковича – памяти И. И. Соллертинского – Лундстрем назвал народной драмой, подобной «Борису Годунову» Мусоргского. В обоих сочинениях звуковые образы нераздельно слиты с историческими. Фантазия исполнителя-рассказчика идет дальше, в сказку, чудовищную в своей близкой реальности. В начале трио слышно далекое пение раскольников, ушедших в леса, во второй части мечутся персонажи немых кинофильмов столетней давности, в третьей звучит трагическая исповедь художника. Финал же – это шествие Шамаханской царицы в окружении всего чудовищного, что можно только себе вообразить. Завершение трио – олицетворение всего пошлого, злобного, идеологически близкого фашизму… Здесь оратор, будто осекшись, останавливается. Музыка договаривает все, что не сказано и не может быть выражено иначе, чем в звуках.
Музыку Илоны Дягилевой (трио «Эскизы моря») Лундстрем представляет как постлюдию, контрастную всему предыдущему. Три пьесы, три эскиза начинают одинаковое плетение (каждый раз из одного истока) музыкальной мысли, возникающей из простых гармоний, которые в процессе «вглядывания» в них усложняются, обостряются и рождают своеобразные ритмы, соответствующие различным состояниям: прохлады и света, яркости и зноя, мягкости и сумрака. «Эскизы моря» (утро, полдень, вечер) Илоны Дягилевой оттенили масштабные драмы Чайковского и Шостаковича, внесли оттенок лиризма и теплой печали в тягостное и трагичное состояние, оставленное звуковыми образами минувших веков…
Для нас имя Лундстрема связано с джазовой музыкой. Оркестр Олега Лундстрема – это, как принято сейчас говорить, бренд. Наше знакомство с классической ветвью большой семьи музыкантов, родоначальник которой некогда приехал в Россию из Швеции, стало событием, радостным для самарского слушателя. Леонид Лундстрем – художественный руководитель ансамбля, игру которого мы имели счастье слушать в симфоническом и камерном концертах, не только музыкант-исполнитель. Он музыкант-просветитель, основавший творческую мастерскую, в которой реализуются многие образовательные программы и творческие проекты. Сама игра его и партнеров несет в себе нерв и энергию просветительства, горячее желание не просто поделиться радостью от сопричастности великой музыке. Посыл музыкантов таков, что мы живо чувствуем, как их энергия и убежденность вовлекают нас в богатейший мир камерного музыкального искусства, делают соучастниками творческого делания – явления на свет подлинного произведения искусства.

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 13 февраля 2020 года, № 3 (176)

Токсичное благоустройство

Армен АРУТЮНОВ
Фото автора

Во многих дворах Самары можно встретить арт-объекты из покрышек, старых игрушек и прочих ненужных вещей. За таким самодеятельным народным творчеством устойчиво закрепилось название ЖКХ-арт. Из подручных материалов инсталляции создают умельцы по всей России и ближнему зарубежью. Это часто не только выглядит диковато, но и наносит вполне ощутимый вред окружающей среде.

[Spoiler (click to open)]
Формирование вкуса

Художественный вкус у человека формируется, как правило, из того, что он читает, слушает, видит. В семье/школе/институте и, конечно же, из того, что он каждый день видит вокруг себя. Архитектура и городская среда играют здесь далеко не последнюю роль, причем не только в смысле вкуса, но и развития личности вообще. Влияние разных типов архитектуры и градостроительных особенностей на психологию человека – отдельная, очень интересная тема. Не менее важна в этом смысле тема благоустройства и арта в городском пространстве.
Опыт благоустройства в Самаре последних лет, за редким исключением, показывает не только кризис архитектурной мысли и тенденцию на упрощение и удешевление проектов чиновниками, но и проблемы понимания комфортного городского пространства жителями (с ними в последнее время обсуждается большинство проектов). Среди ярких примеров – это и пресловутый проект благоустройства площади Славы, обсуждение концепции оживления площади Куйбышева, о котором «Свежая» в свое время писала подробно, и еще масса крупных и мелких примеров.
В современном самарском благоустройстве, в отличие от Казани или Москвы, используются преимущественно типовые решения, а чаще всего – это просто обновление существующего пространства (асфальт, плитка, лавки, урны и так далее). С внутриквартальными и дворовыми пространствами все еще проще.
Десятилетиями дворам не уделялось должного внимания, не считая чисто коммунальных вопросов, так что жители, по давней отечественной традиции, украшали придомовые территории своими силами, насколько позволяли средства и возможности. Чаще всего в ход шли старые автомобильные шины, игрушки, ненужные бытовые предметы – в общем, все, что надо бы выбросить или сдать на утилизацию.
Человеку хочется разнообразить, украсить окружающее его пространство, но, не имея опыта и примера, он делает так, как умеет. Тем более что Интернет пестрит подборками идей, что можно сделать из автомобильных шин. В итоге многие самарские дворы превратились в залежи покрышек и прочих предметов. Есть люди, которых ЖКХ-арт умиляет, исследователи, считающие его частью культурного пространства города. Не спорю, все это очень интересный материал для культурологического и даже социологического исследования, но ценности художественной не представляет. Исключение, пожалуй, – экспозиция, развернувшаяся во дворе на улице Буянова, 25-27 (к сожалению, частично утраченная после сноса одного из домов), с пластинками, гитарами, портретами, детскими игрушками и прочим. Китч, как известно, можно довести до абсурда, и тогда он становится интересным.
В ЖКХ-арте мне видятся две проблемы. Первая – это то, с чего мы начали: формирование вкуса. Когда у тебя с детства перед глазами потрескавшийся асфальт и лужи, клумба в крашеной покрышке и прибитый к дереву облезлый Чебурашка – ты начинаешь воспринимать это как норму. И можно сколько угодно ходить по музеям и галереям, по дороге домой ты снова и снова будешь видеть забавную и страшноватую инсталляцию. Вторая проблема – материалы, которые вредно использовать в благоустройстве.

Экология города

Шины относятся к отходам четвертого класса, то есть малоопасным. В эту категорию входят, например, строительный мусор, бетонная и кирпичная пыль, навоз и прочее. Тем не менее, отработанные шины выделяют определенное количество вредных веществ, негативно сказывающихся на экологии. Никто не говорит, что использовать их вообще нельзя, но массовое их применение (а в некоторых дворах их не один десяток) вредно для окружающей среды и для человека.
В Европе утилизировать шины начали еще в конце 1990-х. Лидеры в этом деле – страны Скандинавии, где перерабатывается 100 % автоотходов. В России борьба с отработанными шинами проходит с переменным успехом. В некоторых регионах существует запрет на использование шин в благоустройстве. Серьезные подвижки в этом направлении предпринимаются, например, на Дальнем Востоке. Да и Самара в прошлом году начала включаться в процесс. Для нас это особенно актуально, учитывая близость ВАЗа и общий уровень автомобилизации региона.
«Мы рекомендовали районным властям отказаться от использования шин для благоустройства цветников, спортивных и детских площадок, обустройства парковок, – цитирует заявление департамента городского хозяйства и экологии Самары портал 63.ru. – Всё то, что уже есть во дворах, необходимо собрать и утилизировать. Конечно, нужно провести и разъяснительные беседы с жителями».
Но одного лишь запрета недостаточно, чтобы решить накопившуюся за десятки лет проблему. Во-первых, должна появиться культура утилизации покрышек. Поисковик в Интернете выдает до 20 пунктов приема и переработки шин в Самаре. Это не так много для города-миллионника, но для начала достаточно. Шины перерабатывают разными способами. Например, из них делают резиновую крошку, которая потом применяется в производстве стройматериалов и напольных прорезиненных покрытий для спортивных и детских площадок. Во-вторых, на замену ЖКХ-арту должно прийти нормальное благоустройство дворов. С удобным зонированием, тщательно продуманными решениями и выбором экологичных материалов.
Первым шагом в этом направлении можно назвать проект «Твой конструктор двора», который реализуется в Самаре с 2018 года. Суть проекта в привлечении жителей к благоустройству. Вместе с архитекторами и студентами профильных вузов самарцы разрабатывают проекты обустройства своих дворов. Затем они выносятся на конкурс, по результатам которого победивший двор получает от города 100 000 рублей на реализацию проекта. Речь, конечно, идет о каких-то отдельных элементах. Кроме того, в рамках проекта проводятся открытые мастерские, где жители сами могут изготовить необходимый для двора предмет или научиться работать с тем или иным материалом.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 13 февраля 2020 года, № 3 (176)