January 16th, 2020

Борис Березовский: «Играть для меня – всё равно что дышать…»

Дмитрий ДЯТЛОВ *
Фото Михаила ПУЗАНКОВА

В последнее воскресенье ушедшего года в Самарской филармонии состоялся концерт Бориса БЕРЕЗОВСКОГО. Артист представил самарской публике свою программу, исполнив ее на новом концертном рояле Steinway&Sons, лишь накануне полученном филармонией в рамках национального проекта «Культура». Так состоялась презентация нового инструмента, осуществленная пианистом, носящим звание Steinway Artist.

[Spoiler (click to open)]

«Черный кабинет» сцены, скромно поблескивающий рояль, закрытый глаз экрана в центре встретили возбужденную публику филармонии. Здесь были и завсегдатаи концертов классической музыки, и впервые заглянувшие на огонек модного события парочки, и оказывающие внимание важному событию солидные люди.
Атмосфера радостного ожидания всегда предшествует выступлениям прославленного артиста, но здесь все были как-то по-особенному взволнованы. Новый год, через считанные часы готовый вступить в свои права, каждому сулил чудо, дарил ощущение обновления и надежды, обещал сказочный вечер. Необычное убранство сцены, театральный задник, скрывающий большой концертный орган, строгие черные кулисы и, наконец, молчащий экран вызывали множество вопросов.
Всё разрешилось с началом концерта. Зазвучала музыка французских импрессионистов, и экран засветился визуальными комментариями известнейших сочинений. Все разрешилось… и восторженный слушатель пошел следом за артистом-кудесником, разворачивающим на глазах у изумленной публики волшебные дары подлинных, несомненных драгоценностей. Доверие к такому артисту безграничное. Всё, что он ни предложит, заведомо будет встречено с энтузиазмом и, как говорится, обречено на успех.
Березовский играл по нотам, это и понятно: ведь то, что проецировалось на экран, притягивало внимание не только зала. Пианист, приготовивший видеокомментарии, во время исполнения мог увлечься ими и сам. А вот это уже грозило бы потерей контроля не только над бесчисленными параметрами звука, но и над самим нотным текстом.
В некоторых интервью артиста можно услышать слова о магии воздействия на аудиторию. Березовский, говоря с удивительным спокойствием о неудачных концертах, вспоминает отсутствие в них именно этого эффекта. Но чуть лучше или чуть хуже, больше или меньше… Качество его игры настолько высоко, что говорить о нюансах, видимо, несущественно.
Березовский, абсолютно увлеченный исполняемой музыкой, также мощно увлекает за собой и своего слушателя. Казалось бы, зачем отвлекать от магии звукотворения, в которой так силен артист? К чему подвергать опасности музыкальное событие? Нужно ли допускать в восприятие чистой музыки иное воздействие, ведущее к некоторой размытости, неопределенности впечатления? Стоит ли ориентироваться на неподготовленного слушателя, нуждающегося в костылях внемузыкальной образности?..
Дело здесь, как кажется, не в стремлении к популяризации музыкального искусства. Борис Березовский сам чрезвычайно поражен красотой природы, обаянием естества, бесконечным многообразием проявлений жизни, запечатленных на фрагментах видео, представленных нашему вниманию. И он приглашает нас испытать тот же восторг перед водной стихией или горным ландшафтом, перед покоряющей мощью океана или таинственной хрупкостью бабочки.
Вряд ли мы сразу осознали, что «Игра воды» или «Ночные бабочки», «Печальные птицы» или «Лодка в океане» Мориса Равеля, его же «Долина звонов» или «Отражения в воде» Клода Дебюсси неизмеримо богаче и многограннее, непостижимей и таинственней, чем видеоролики о природе, скачанные из Интернета. В результате такого синтеза гениальной музыки и современной видеотехнологии в сознании остались лишь визуальные образы (которые, как правило, оказываются сильнее звуковых). Они воздействовали, как это ни прискорбно сознавать, сильнее, чем изумительной красоты звуковые картины, чем захватывающие своей структурной красотой и тонкой звукописью музыкальные образы импрессионистов.
Для визуального комментария «Рапсодии в стиле блюз» Джорджа Гершвина можно было найти немало роликов в Сети. Однако здесь музыкант решил ограничиться только звуком. Вероятно, «синтез искусств», предложенный в начале концерта, сбил тонкие настройки пианиста. Знаменитое сочинение Гершвина было исполнено в почти эпатажном стиле con bravura. Тонкости свинга и характерные особенности джазового звукоизвлечения остались в стороне. На первый план вышли концертная открытость и почти бесшабашная удаль праздника. Впервые в концерте Березовский позволил себе постучать. Чувство меры в количестве и качестве звука временами изменяет музыканту. Джазмен, вероятно, не позволил бы себе такого, ведь его искусство весьма аристократично…
***
Второе отделение концерта было посвящено музыке Александра Скрябина и Эдварда Грига. Магия игры Бориса Березовского особенно проявляется в тихих звучностях. Почти все второе отделение прошло под знаком тишины. Магия pianissimo управляла вниманием тысячного зала. Состояние невесомости, хрупкой нежности и стремительной полетности впечатляет в абсолютно выстроенном кристалле Четвертой сонаты Скрябина. Чистота линий, ясность полиритмии, прозрачность красок первой части вместе с фантастикой прихотливых ритмов и грандиозной кульминацией второй представили весь диапазон выразительности этой музыки. Несмотря на общее грандиозное впечатление от исполнения скрябинского сочинения, не ускользнули от внимания несколько невнятных моментов в разработке второй части сонаты, что совсем не характерно для игры Бориса Березовского.
В собрании ряда зарисовок из разных тетрадей «Лирических пьес» Эдварда Грига игра пианиста была абсолютной во всех отношениях: точное попадание в стиль и смысл музыки, тончайшая звуковая нюансировка, реактивность в смене гармоний и красок, прихотливое и живо пульсирующее музыкальное время. Казалось, что в сознании каждого человека, сидящего в большом концертном зале, происходило некое изменение, как будто переселение в мир звуковых картин, представленных феноменальной игрой Бориса Березовского.
Во всех пьесах присутствовала безыскусность, такая естественность, которая бывает связана с высшей простотой. Лишь внимательно вглядевшись, пристально вслушавшись в происходящее, начинаешь понимать, сколь прихотлива агогика и изощренна ритмика и как при этом все связано естественным ощущением метрической тектоники, особенностями гармонии и ее атмосферы. Само построение микроцикла или чередование пьес, выстроенное исполнителем, были чрезвычайно естественными и работали на легкость и органичность восприятия.
Почти по-оркестровому красочная «Колыбельная» сменялась светлыми тонами «Вальса». Jeu perles «Бабочки» и многомерность длиннот-состояний «Одинокого путника» контрастировали с архаичными ритмами «Халлинга» и «Марша троллей». Особенно удивительной оказалась благоуханная середина последнего, как будто мы вместе с музыкантом созерцали прекрасный цветок во всех подробностях его строения.
Последние четыре пьесы будто на смысловом crescendo выстроились в ряд состояний. Пронзительное и острое ностальгическое чувство «Ноктюрна» и таинство тишайших переходов в пьесе-мечте со странным наименованием Phantom мягко перешли в картину «Возвращение домой», рисующую жанровую сцену с чередованием радостных и элегических настроений. Венцом всему стала пьеса «Свадебный день в Трольхаугене» – многофигурная композиция с чередованием массовых сцен и портретами свадебных персонажей. Исполнение было столь выразительным и естественным, что не нуждалось ни в каких визуальных комментариях, сами звуковые образы являлись в синестезии чувств, рождали зрительные аналогии, причем у каждого слушателя свои.
Фольклорный исток всей музыки Грига очевиден, и это чрезвычайно близко Борису Березовскому, испытывающему, как известно, огромный пиетет к народной музыкальной культуре. Он видит в музыкантах-народниках даже некий пример для себя.
В одном интервью он поделился: «Они выходят на сцену и получают огромное удовольствие от выступления перед публикой. В этом смысле я хочу быть как они: играть и наслаждаться музыкой».
Для Березовского вся музыка – океан, в который впадает множество рек: фольклор, религиозная музыка, аристократическая музыка… Может быть, поэтому так органично и совершенно его исполнение, так естественно, как дыхание и сама жизнь.




* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» 16 января 2020 года, № 1 (174)