September 4th, 2016

Кино! Как много в этом звуке…

Кино уже не важнейшее из искусств. Не потому, что мы стали богаче и можем позволить себе наслаждаться «живыми» искусствами. Нет, мы так же бедны. Вернее, мы столь же бедны, не так же: когда вождь знакомил со своим пониманием культурной политики, мы – уцелевшие в гражданской войне граждане страны, лежащей в руинах, – были бедны материально; теперь колбасы вдоволь, с душой и смыслами – напряженка.

И что точнее: кино не важнейшее или кино больше уже не искусство – вопрос дискуссионный. Мы своей духовной пустотой уничтожили самое синтетическое из искусств, снабдили его попкорном, «колой» и вернули его во времена аттракциона, когда «Прибытие поезда» стало эстетическим откровением; или «кинотво́рцы» довели нас до состояния, когда простенькие по меркам 60-х мелодрамы стали сложнейшими художественными текстами?

Не знаю, наверное, это процесс на встречных курсах. Но среди всей той самодеятельности, что наросла на теле кинематографа, остаются те, кто его сердце, дух и плоть. Их жизнь – единственное, что оставляет надежду, что с искусством вообще и киноискусством в частности еще не все потеряно.

У меня нет снобистского отношения к самодеятельности. Она прекрасна, но пока остается в рамках кружков и студий; пока люди, которые ею занимаются, постигают terra incognita эстетического, а не ставят своей целью покорить зрительские сердца. Как только Рубикон преодолен, начинаются оценки по гамбургскому счету. А за ними – обиды и разбитые сердца.

И я не о дипломах, подтверждающих право заниматься той или иной деятельностью, я о том образовании, которое шире корешков учебников и хрестоматий. Людей кино в Тольятти и Безенчуке не меньше, чем в областной столице. В процентном отношении уж точно.

Год российского кино не стал палочкой-выручалочкой, за политическими сражениями забыли о его сути, возможности киноиндустрии – экономические, социальные, культурные – остались непонятыми, на них просто не обратили внимания за войнами, выборами и олимпийскими скандалами.

Но даже если бы не было всех этих кризисов и гонок за суетным, Год вряд ли бы состоялся: кино – искусство интернациональное. Нельзя одержать победу на «гуманитарном фронте», искусственно выделив одну из частей кинематографа. Ни искусство, ни гуманитаристика не терпят сражений – только диалоги. Вот если бы Год хорошего кино, вернее, Год киноискусства как антитеза кино плохому, попкорновому…

Но этого ничего уже не будет, а одиночки, истово преданные искусству кино, всё еще существуют. 27 августа мы праздновали их день. Дай им Б-г крепости духа и долголетия.

Виктор Долонько,

член Союза кинематографистов России

Опубликовано в издании «Свежая газета. Культура», № 24 (102) за 2016 год
Первая из публикаций в последнем номере, посвященных Году кино.
Остальные начну выкладывать с завтрашнего дня

Якутский феномен

Год кино, Якутск, четвертый уже международный кинофестиваль, Всероссийский форум регионального кино… Романтика!

[Читать далее]

Я не первый раз в Якутске и три года назад, когда приехал на первый фестиваль, буквально влюбился в этот город. В тот раз мы смотрели кино на теплоходе, шедшем по Лене до Ленских столбов и обратно, в этом – спасались от убийственной 35-градусной жары в мягком якутском климате. +23о, могли себе позволить отправиться в музей «Царство вечной мерзлоты» и продержаться там больше часа, бродя по многочисленным залам среди ледовых скульптур, вросшего в землю мамонта и слушая восхитительные песни якутов.

Российский Гонконг

Так в своей монографии об азиатском кино назвал Якутск замечательный екатеринбургский киновед Сергей Анашкин, лет десять назад первым разглядевший в суровом крае вечной мерзлоты ресурсы, которые могли бы позволить состояться феномену якутского кино.

Спустя годы Кирилл Разлогов, глава гильдии отечественных киноведов и кинокритиков, пошутил: «Нигде, кроме Якутии, региональное кино и не могло стать трендом развития: там 10 месяцев в году так холодно, что жителям некуда больше и пойти – только в кино».

Якутск очень дорогой город. Цены на все дороже, чем в Европе, в разы. Ну, кроме, может быть, бриллиантов и омуля. Бензин – 49 рублей при том, что в Якутии уже с полвека добывают нефть. Но нет ни одного перерабатывающего завода. Да и ладно, видимо, на население в миллион человек и алмазов хватит.

Но это для «живота», а для души? Для души – олонхо, театр Ойунского и кино. Ежегодно в республике выходит на экраны 11-13 полнометражных фильмов. Один фильм в среднем приносит кассу более 3 млн рублей и вполне окупает затраты на съемки. Действуют государственная и несколько частных кинокомпаний. Фильмы идут в кинотеатрах Якутии, Бурятии и Алтая, а некоторые и по всей России; пробиваются в сети Китая и Монголии.

Почему Якутск назвали Гонконгом? В социально-экономическом смысле там совсем другая жизнь, иные ценности, иное отношение к материальной культуре. Иной достаток у населения. Сохранить якутскую особинку позволяет природный ландшафт: всё, что за пределами Якутии, – «материк»; всё, что западнее, – Европа, куда можно долететь только самолетом.

Участник кинофорума из Амурской области добирался туда практически двое суток: на самолете через Хабаровск для командировавшей его организации дорого – больше 20 тысяч, а иной вариант – из Благовещенска до Нерюнгри автобусом, там ночевка, потом машиной и на заключительном этапе – паромом через речку.

С кинематографической точки зрения тоже все очень похоже: преобладание «мужского» кино (триллеры, боевики), много комедий – простых, наивных, добродушных и очень искренних. Активное использование испытанных сюжетов, формирование института «звезд». Нет только главной причины, по которой в Гонконге пошли по коммерческой стезе: там кино на большей части своего существования развивалось с небольшой долей правительственного финансирования, а то и вовсе без нее, а в находящуюся в стадии становления якутскую киноиндустрию довольно регулярно вкладываются как местные, так и столичные средства.

Все самые важные кинособытия – в Азии

За три года Якутский фестиваль претерпел значительные изменения. В городке с населением в 300 тысяч жителей фестивальным кинопоказам предоставили 7 площадок! Я ходил на главную – в Саха академический театр имени П. А. Ойунского. Зал на 700 мест был регулярно переполнен: дополнительные стулья, сидения и стояния в проходах. Зрители смотрели совсем непривычные – по языку, стилистике, темпоритму – ленты из Монголии, Колумбии, Казахстана, Кыргызстана, Республики Корея.

За составление программы – отдельная благодарность отборщику фестиваля Алексею Медведеву: он привез картины, посмотреть которые в иных условиях у россиян возможности практически нет.

Я даже не представляю, как выглядит прокатчик, которому бы пришло в голову купить поэтическую притчу колумбийца Сиро Гера «Объятия змея». В центре ленты – история об амазонском шамане Карамакате, путешествующем в 1909-м и середине 1940-х вместе с учеными – немцем Теодором Кох-Грюнбергом и американцем Ричардом Эвансом Шултсом – в поисках священного растения якруны. Черно-белая картина, наполненная поисками смысла человеческого существования, не соберет оболваненных заокеанскими блокбастерами и отечественными «карлосонами» зрителей. Несмотря на то, что у нее и приз «Двухнедельника режиссеров» в Канне, и номинация на «Оскар», и 99 % в рейтинге кинокритиков.

В Самаре осталось человек двести, которым нужна эта картина. Как ее посмотреть? Только воспользоваться услугами нарушителей закона – интернет-«пиратов». Правда, чьи права они нарушают, размещая на своих сайтах субтитрированную версию фильма, – совершенно непонятно. Создателей ленты? Так у них нет никакого шанса заработать деньги в России. Прокатчиков? Так они, с одной стороны, не собираются ее покупать, а она, в свою очередь, не отобьет почитателей попкорна от их еженедельной жвачки. Разве что право этих самых почитателей думать о том, что они живут в мире столь же примитивном, как их представления об искусстве. Знание о том, что в кино существуют не только «Бен-Гуры» и «Отряды самоубийц», но и продукты, неподвластные сознанию «массового зрителя», может их серьезно расстроить.

Еще более нелепая ситуация с бытованием в России кинематографа Казахстана, интерес к которому высок и в Локарно, и в Торонто. Кто знает, что у нашего ближайшего союзника – кинобум? Кто об этом знает в Самаре, которая граничит с Казахстаном? И чего стоит весь этот начальственный трындеж о добрососедстве и «необходимости укрепления», если у нас не хватает такта и желания поинтересоваться, чем славится современное искусство в стране, которую мы на бытовом уровне продолжаем воспринимать как младшего брата?

В Якутск привезли фильм одного из самых успешных представителей «новой волны» казахстанского кино Адильхана Ержанова «Чума в ауле Каратас». Остросюжетная психологическая драма из основной программы фестиваля независимого кино в Роттердаме, удостоенная приза «За лучший азиатский фильм». Прости, читатель, но тебе вновь остается только порадоваться за меня: ведь я его видел.

Те же недоумения по поводу поведения страны, рассматривающей Азию в качестве приоритета в своей политике, возникают после просмотра монгольской мелодрамы «Содура». Кто из вас знает, что в Монголии снимают кино? Да скажи пару лет назад, что я буду от начала до конца смотреть двухчасовую монгольскую мелодраму и при этом у меня не возникнет желания уйти, – не поверил бы. Да, наивная, да немастеровито сделанная, но абсолютно искренняя и повествующая о давно забытых в постинформационном обществе представлениях о «чистой» любви, о мире, в котором есть еще шанс разделить добро и зло, хорошее и плохое. А что толку от мастеровитости, если в результате мы получаем «Трансформеры-9» и «Любовь-морковь-165»?

Я могу с восхищением рассказывать о каждой картине из основного конкурса, на котором я в этот раз сосредоточился, сознательно отказавшись от программ документального кино и короткометражных фильмов (они шли в одно и то же время): и о сюрреалистической корейской драме «Тропинки в снегу» Ким Хи Джун; и о фильме киргизского режиссера Мирлана Абдыкалыкова «Небесные кочевья» – «для семейного просмотра»…

Но у меня, по большому счету, нет образовательной задачи. Я просто хотел сказать, что собственными глазами видел, как в городе, где много лет осознанно рассматривают кинематографию в качестве приоритета культурного развития, появился массовый интерес к искусству кино. Сказать и удивиться: а что нам-то мешает так жить?

Когда герой – твой сосед

Но перевернуть отношение якутов к кинематографу было бы, наверное, невозможно без производства собственных фильмов, без того, чтобы «свои» соседствовали на экранах кинотеатров с мировыми звездами. 11-13 картин в год – это премьера не реже одного раза в месяц. При этом – вот он киногерой, твой сосед, такой же, как ты. Он ходит по одним с тобой улицам. Вы виделись вчера вечером.

Герои «глянца» – небожители, они не стоят в очереди, не пользуются общественным транспортом, их выбрали из сотен тысяч других за особую красоту и шарм. Героев якутского да, пожалуй, и азиатского кино в целом от зрителя не отличишь. И это колоссальный стимул к развитию: тянешься и вроде есть шанс дотянуться. Но все ли так хорошо в российском Гонконге? И можно ли экстраполировать якутский рецепт на всю Россию? Об этом – в следующем номере газеты.

Опубликовано в издании «Свежая газета. Культура», № 24 (102) за 2016 год