January 24th, 2016

Павел Маркелов: «Художественный руководитель необходим современному театру»


Новогодне-рождественская пора в отечественных театрах, свободная, как правило, от каких-либо содержательных событий; пора, которая издревле «год бережет», подарила новость, заставившую самарских театралов отрываться от главного дела этой шумной декады – кого от праздничного стола, кого от сценических подмостков, – чтобы проверить, правильно ли они поняли: в СамАрте – новый худрук.
[Читать далее]

Оказалось – правильно. Художественным руководителем театра назначен ПАВЕЛ МАРКЕЛОВ. В театре он с 2001 года, сразу после окончания Высшего театрального училища имени М. Е. Щепкина. Сыграл более двух десятков ролей, большая часть которых – главные, активно участвовал в зарубежных гастролях театра, становился лауреатом областных и общероссийских фестивалей, окончил режиссерский курс Анатолия Праудина.

– Пока мне сложно комментировать свое назначение. Вопросов больше, чем ответов.

– Где-то я уже читал эту отговорку… Но ведь ваше решение не было спонтанным? И министр, и Соколов, и вы долго к этому готовились. Были трехмесячные беседы. Наконец, вам хорошо знаком театр: вы проработали в нем без малого 15 лет. Поэтому несколько коротких вопросов, над которыми вы наверняка думали. Первый – зачем театру худрук? Не абстрактному театру, а СамАрту, не в абстрактное время, а в 2016 году?

– Художественный руководитель необходим современному театру. Любому. Даже вопреки тренду, когда директорские театры преобладают. Нужен человек, который занимался бы стратегиями творческого развития и был свободен от необходимости решать все текущие проблемы. У СамАрта немало побед в XXI веке, и все они связаны как с именем Сергея Филипповича Соколова – директора, которому на базе детского театра за 26 лет удалось создать новый, современный театр, в равной степени интересный всем зрительским возрастам, так и с именем руководителя художественных программ театра – Адольфа Яковлевича Шапиро. Но надо понимать, что его участие дистанционно, а в контексте ожидаемого перехода на новую сцену, осмысления и освоения нового пространства возрастает необходимость в ежедневном внимании к художественным вопросам жизни театра, видении и определении его творческих перспектив. Это требует участия человека, постоянно живущего здесь и работающего в театре.

И я сознательно взял эту огромную ответственность – из чувства долга перед театром.

– Худрук в современном театре, как правило, выходец из режиссерского племени. Есть, конечно, много актеров – Меньшиков, Калягин, Миронов, Табаков; есть даже театральный критик – Новиков из петербургского театра имени Комиссаржевской, но все-таки это режиссерская прерогатива...

В России театр изначально был антрепренерский, или, переводя на современный язык, директорский, но даже тогда театр в эстетическом отношении остался актерским. До начала ХХ века, пока фигура режиссера не подавила все остальные. Появилась необходимость выстраивать отношения между всеми разнородными службами театра.

– «Между», а не «над» – ловлю на слове.

– Между. И никаких конфликтов. В этом мы абсолютно солидарны с Сергеем Филипповичем, который никуда не уходит, а продолжает работать на прежней директорской должности.

– А что будет с институтом главного режиссера?

– Будем искать. Его роль в СамАрте только актуализируется с ростом нашего хозяйства, с пуском новой сценической площадки.

– Видите, совсем не мучаю вас преждевременными уточнениями: где искать, есть ли наметки… Но следующий вопрос требует бо́льшей конкретики. Чего греха таить: качество профессиональных навыков, с которыми молодые актеры приходят в театр, неуклонно ухудшается. Это факт. Как вы собираетесь решать эту проблему?

– Есть три варианта. Первый – уповать на быстрый качественный рост самарских школ, занимающихся подготовкой актеров. Я в него не очень верю. Второй – приглашать выпускников столичных и старейших провинциальных школ. В нынешних экономических условиях – это утопия. И хотя следует использовать оба этих варианта, думаю, что наиболее эффективен третий – приглашение ведущих педагогов в театр и организация – на постоянной основе – школы повышения профессионального мастерства на базе театра.

– Вы – выпускник одной из самых консервативных театральных школ России – Щепкинского училища. Самой консервативной, самой традиционной. И – художественное руководство молодого, динамично развивающегося театра с одной из самых современных сценических площадок в стране. Площадок, подразумевающих ставку на эксперимент. Не чувствуете зазора между школой и новыми задачами?

– Совсем не чувствую. С первых шагов, с первых ролей в СамАрте. Щепкинское училище – старейший театральный вуз в Европе, но он выпускает актеров, готовых к любым режиссерским экспериментам, к любым манерам и стилям. Свидетельство тому – список наших выпускников!

– И последний вопрос: у кого право первой подписи – у вас или у Сергея Филипповича?

– (Растерянность, пауза) Не знаю…

– Вот это лучший финал разговора: вы приняли должность и не поинтересовались вопросом, кто из вас главнее. Так, наверное, победим! Как говорят на театре. Удачи вам. Обоим. И спасибо за интервью.

Опубликована в издании «Культура. Свежая газета», № 1 (80) за 2016 год

Фото Елены Винс


Самарский балет в юбилейном интерьере


Самарский балет возвратился после длительных мексиканских гастролей. И сразу – «в бой»: пять «Щелкунчиков» на родной сцене за одну послегастрольную неделю. Соскучилась Самара по любимому коллективу. Потому я – в гостях у главного балетмейстера Самарского академического театра КИРИЛЛА ШМОРГОНЕРА.

[Читать далее]

– Есть такая примета: если осень сдает свою вахту зиме, значит, самарскому балету пора собираться в дорогу…

– Третий год подряд мы отправляемся на длительные зарубежные гастроли. Два раза это были европейские турне, а в этом году – Латинская Америка. 30 «Щелкунчиков» в городах Мексики, включая Мехико.

Это хороший профессиональный опыт: ребята «втанцевались» в балет настолько, что, кажется, могут работать с закрытыми глазами. Выбор названия – требование принимающей стороны. Не «Лебединое», не «Спящая» – «Щелкунчик». Да с яркой елкой на сцене, хорошо, карнавально, освещенной.

Это существенный вклад в имидж театра: если в начале нашей международной деятельности мы были фактически безымянным коллективом откуда-то из России, то сейчас наши партнеры готовы иметь дело именно с балетом самарского театра.

Это знакомство с культурой страны, с ее историей. Сразу замечу – не с мексиканским балетом, он находится в полулюбительском состоянии. Свидетельством тому – не только наши впечатления, но и рассказы соотечественников, танцовщиков, балетмейстеров, которые работают в Мексике и приходили за кулисы после наших выступлений.

Даже поведение зрителей подтверждает наш вывод: в зале принято что-то жевать во время спектакля. Попкорн, пиво… можно, чтобы не стоять в буфетной очереди, заказать еду в зал, и заказ выполнят – по ходу действия принесут прямо к вашему месту. Нет зрительского опыта.

Но гастроли, конечно, – решение экономических вопросов. 30 аншлаговых спектаклей – возможность артистам балета, заработная плата которых далека от «средней по области», поправить свои бюджеты.

В этом году была альтернатива: Мексика или двух с половиной месячные гастроли «по всей Европе». С экономической точки зрения куда более выгодные, но нас не отпустили: не может без нас Самара так долго (улыбается).

– Так что может быть прекрасней?

– У нас шесть спектаклей в месяц.

– ?!! Сколько же в труппе солистов?

– Три пары.

– По два спектакля в месяц?! Они же без практики танцевать разучатся!

– Но и молодежи нужно расти.

– И все дело в пресловутом «Доме культуры Белого дома». Злые языки так вас теперь именуют.

– Не знаю, в чем основная причина. Приятно, конечно, что у театра столь высокое реноме, что нет организации, которая бы не стремилась у нас в театре отметить свой профессиональный или корпоративный праздник, но не в ущерб же развитию театра! Опять экономика? Значит, это не совсем продуманная экономика.

– Ну, хватит о грустном. Давайте о грядущих премьерах.

– В этом году, скорее всего, будет одна «Пахита».

– Почему «Пахита»?

– Практически нет постановочных расходов.

– Это аргумент. В вашей хореографии?

– Нет, Петипа. Я танцевал в «Пахите» в свое время. В Самаре он не шел лет пятьдесят. Но мое предложение – «Золушка» – в год 125-летия Прокофьева не нашло поддержки.

– И это пройдет. Есть профессиональная труппа. Есть любящий балет зритель. Остальное наладится.

Опубликована в издании «Культура. Свежая газета», № 1 (80) за 2016 год

Фото Елизаветы Суховой