December 26th, 2012

Свежести самарской культуры от 26 декабря 2012 года

26 декабря во Дворце культуры, искусств и творчества состоится концерт духовой музыки памяти С. Н. Бирюкова – заключительный концерт фестиваля «Декабрьские вечера – 2012», проводимого Тольяттинским филармоническим обществом и Тольяттинской консерваторией при содействии городского департамента культуры.

***

В среду в Академическом театре драмы – комедия Ж. Коллара «Ladies` Night». В театре «Самарская площадь» – комедия А. Сарамановича «Тестостерон».

***

26 декабря в Самарском литературном музее в рамках проекта «Новая Драма» состоится читка пьесы Вадима Леванова «Роман с Онегиным». Режиссер программы – главный режиссер Сызранского драматического театра Виктор Курочкин.

***

В среду Тольяттинском художественном музее – торжественная церемония победителей Х международного конкурса детского художественного творчества «Радужка 2012».

***

Новогодняя встреча «Пёстрая лента» состоится 26 декабря в Самарской областной юношеской библиотеке, новогодний праздник «Зимняя сказка» в Самарской областной детской библиотеке.

***

26 декабря в мультиплексах Самары – последний день демонстрации лент Сергея Лозницы «В тумане», Павла Руминова «Я буду рядом» и Алексея Балабанова «Я тоже хочу» – отечественных лент, собравших на международных и российских фестивалях весомый урожай наград. Любители кино под Новый год остаются один на один с «Хоббитами».

Тот самый Слонимский…

И вновь о Слонимском. Понимаю, что сам напрашиваюсь на иронические реплики о чрезмерности внимания к персоне юбиляра, но концерт, придуманный Академическим театром оперы и балета и показанный им к «45-летию дружбы композитора и театра», стоит, на мой взгляд, того. Тем более что печальная ирония, которой пронизаны сочинения Сергея Михайловича, – та интонация, которая задает тон рассуждениям об услышанном и увиденном.

 

Суждение первое. Как часто я слышу бурчание актеров по поводу актуальности «проекта» (спектакля, концерта etc.), в котором они участвуют. Чем ближе премьера, тем фон эти бурчаний плотнее. Такое впечатление, что творческие люди становятся расчетливыми экономистами – столько внимания уделяют они анализу целесообразности затеянного: «Лучше бы мы вот этим занялись. Столько сил, и всё ради одного выступления. Из нас все соки выжали». И сколько раз я слышу эти стенания, столько же убеждаюсь, что успех «предприятия» меняет настроение стенающих, и не успевает закрыться занавес, как объектом их недовольства становятся администраторы, которые «не в состоянии обеспечить прокат», «не подумали о повторном показе».

И в этот раз – всё как всегда. Вернее, как всегда, когда «затея» удалась. Жаль, что этот концерт уже больше никогда не повторится, жаль, что вас не было с нами (это я обращаюсь к тем, кто решил не рисковать и не пришел в этот вечер в театр), и как прекрасно все-таки, что «заботящиеся исключительно о кассе» администраторы на поверку, в очередной раз, оказываются милыми романтиками, которые ради эстетической цели рискнули «экономической эффективностью».

Суждение второе. Давненько это было. После одного из «композиторских» концертов, вернее во время завершающего его фуршета, один из музыкантов обратился к автору: «Неужели тебе эта музыка снится?»

Музыка Слонимского мне не снится, и напевать ее у меня не получается, но, собранная вот таким образом в единый концерт, она вдруг как-то по-иному заставила задуматься о масштабе бесспорного таланта Сергея Михайловича.

Как известно всякому образованному человеку, оперные композиторы бывают итальянские и немецкие. Итальянские композиторы пишут тонны вполне заурядной музыки, в которой всякий раз обнаруживается жемчужина в форме арии, квартета, хора, и жемчужина эта начинает жить своей самостоятельной музыкальной жизнью. Из сочинения же немецкого композитора трудновато извлечь какой-то «номер» таким образом, чтобы он не потянул за собой необходимость исполнения более масштабного фрагмента.

Слонимский единожды – в «Марии Стюарт» – явил себя «итальянским» композитором. Фрагменты из других опер существовали в контексте наших воспоминаний от слышанных спектаклей. Единожды волна недоумения пробежала по залу – после «Бури» из «Короля Лира», никогда не игранного, существующего в партитуре и рабочей записи, сделанной по просьбе Михаила Шемякина, готовящегося к постановке оперы. Слушатели оказались вне контекста, а композитор как бы еще раз напомнил о том, что его музыка не сводима к коротким цитатам, к «эмбрионам», что его оперы сложны и требуют к себе внимания, как требует того наполненные философемами сочинения других форм.

Суждение третье. У каждого успешного исполнителя есть текст, благодаря которому он сумел раскрыть свой талант. Может быть, даже не раскрыть, а сделать очевидным для всех зрителей / слушателей. Текст и, безусловно, автор этого текста.

Так вот концерт из музыки Слонимского с очевидностью показал, что в Самаре есть превосходный концертный хор, способный не только к участию в театральных постановках, но и к самостоятельной сценической жизни. Чего там с артистами хора делает Валерия Навротская – загадка с тридцатилетней предысторией. Я и не берусь ее разгадывать – не мое дело, но то, что они недооценены, – это для меня очевидно.

Но это не всё. А как выглядели солисты! Какое удовольствие я получил от пения Михаила Губского! Как глубоко звучал в «Иоанне» Андрей Антонов! А дуэты Василия Святкина и Валентины Анохиной, Евгении Теняковой и Александра Бобыкина! А «сопрановый парад» – Татьяна Ларина, Ирина Крикунова, Татьяна Гайворонская, Ирина Янцева! А Лия Габриэлян – Вешнянка!

Что преобразило их? Воспоминания о прежней работе в постановках опер Слонимского? Но многие знают о них понаслышке. Нет, все-таки «музыка навеяла». Наверное, этот феномен подлежит анализу, я не могу самостоятельно добраться до корневой причины, но то, что подготовка к концерту на многих (если не на всех!) подействовала как «волшебное лекарство», очевидно. Это слышно.

Суждение четвертое. Помните фразу из культового советского сериала: «Всё, спорщики, приехали. Выходите, там вас помирят».

Театр, где царит единодушие, – это, наверняка, мертвый театр. Но есть единодушие, а есть разномыслие – и то, и другое одинаково смертельно. Жизнеспособна только золотая середина – продуктивный диалог. Без чинопочтительного соглашательства и без перетягивания одеяла.

Смею утверждать, что он возможен только тогда, когда перед творческими людьми стоит сложная и интересная задача. В результате преодоления сложностей в процессе ее решения и рождается настоящий «продукт».

Два маэстро, Александр Анисимов – в первом отделении, Владимир Коваленко – во втором, продемонстрировали нам образец – пусть только на этом концерте – творческого содружества / соревнования, но пусть кто-нибудь поспорит, что «виной» тому не Слонимский.

Я ничего не написал об оркестре, и причина не в музыкантах, и не во мне. Сидел я довольно близко и к яме, и к звукоусиливающим колонкам. Сценическая подзвучка была сделана столь неумело, что я оказался на равном расстоянии от «живого» звука и его «эха» Лучше ничего не скажу, но маэстро были если не безупречны (повторюсь, право на это суждение оставлю музыковедам), то восхитительны в своих умениях управлять сложнейшей партитурой Слонимского.

Суждение пятое. Отдаю себе отчет, что никогда не смогу «вживую» услышать большую часть современных опер. Понимаю, что расходы на их постановку не потянет ни один бюджет, но познакомить слушателей музыкальной провинции с сочинениями в концертном исполнении – вполне по силам.

Да, Слонимский – композитор «штучный», да, не у всякого композитора есть пропагандист его творчества, как Светлана Петровна Хумарьян с ее атомной энергией, да, дело театра – играть спектакли, но кто еще может взяться за такой адский и такой необходимый труд?!

Уверен, что у этих моих «мечт» найдется множество соратников.

 

* Статья опубликована в издании "Культура. Свежая газета" №28 от 20 декабря 2012 года