October 26th, 2012

Свежести самарской культуры от 26 октября 2012 года

В концертном центре «Дзержинка» концерт оркестра «Виртуозы Самары», посвященный памяти основателя оркестра Евгения Лакирева.

***

В Академическом театре драмы – комедия Кена Людвига «Примадонны»; на экспериментальной сцене – «Вентиль» Г. Грекова. В СамАрте – «Бумбараш» в постановке Адольфа Шапиро. В театре «Самарская площадь» – комедия С. Лобозерова «Семейный портрет с посторонним». В театре «Колесо» – комедия В. Гуркина «Прибайкальская кадриль». В тольяттинском театре юного зрителя «Дилижанс» премьера спектакля по пьесе Е. Гришковца «Зима» в постановке Дмитрия Марфина.

***

В Тольяттинской консерватории в рамках фестиваля «Осенний музыкальный вернисаж» – концерт вокальной музыки студентов кафедры академического сольного пения.

***

В Областной универсальной научной библиотеки – «Философские мотивы», мастерская самарского поэта Евгения Чепурных.

***

В Тольяттинской центральной библиотеке имени В.Н. Татищева состоится вечер- портрет «Подвижник краеведческого дела», посвященный 70-летию со дня рождения Валентина Александровича Овсянникова, автора многочисленных книг и статей о Ставрополе-Тольятти.

***

В Самарской филармонии – концерт Вячеслава Бутусова и группы «Ю-питер».

***

В клубе Manhattan – «Красная Ночь», вечер памяти писателя Уильяма Сьюарда Берроуза.

Здравый смысл не больше, чем сумма предубеждений. Статья 2*

«Демократическая система в художественной культуре не панацея, что ее принципы не универсальны». Этим «безответственным» утверждением завершил я первую часть своей публикации. «Безответственным», потому что мы абсолютно убеждены в том, что «демократия плоха, но ничего лучшего человечество не придумало». Наверняка есть сферы человеческой деятельности, где этот афоризм Уинстона Черчилля справедлив. Я их не знаю. Наверное, есть, но я твердо убежден, что расположены они далеко от образования и художественной культуры.

 

В последние годы мы насоздавали множество химер и старательно соблюдаем набор ритуалов, помогающих нам верить в их абсолютную справедливость. Мы, например, убеждены, что современный ребенок перегружен учебными занятиями и всячески стараемся облегчить его «участь», сокращая количество уроков и время его пребывания в школе. Кампания проходит под флагом приобщения учащегося к ответственности: «Пусть сам выберет годящийся для него набор предметов!»

Еще сорок лет назад подавляющее большинство моих одноклассников без какого-либо ущерба для собственного здоровья совмещали общеобразовательную школу с музыкальной и спортивной, техническим кружком и факультативами по предметам, которые, как они полагали, помогут в их будущей профессии. Успевая при этом ходить в театры, слушать музыку, не пропускать кинопремьер и довольно активно проявлять заинтересованность в постижении особенностей поведения противоположного пола. И на всё хватало времени.

С одной стороны, можно с горечью констатировать, что борьба за «свободу» несовершеннолетних есть свидетельство чудовищной генетической катастрофы. Нынешнее поколение слабее предшествующих. С другой, при такой опеке – интеллектуальной, физической, духовной – силы никогда не набрать. Причем на практике сердобольные опекуны суммируют часы на физику, лирику, труд и физическую культуру, не принимая в расчет то простейшее обстоятельство, что при обучении каждой из групп дисциплин возникает «напряжение» различного свойства. Суммируют и сумму «секвестируют» на сколько-то там. Причем после секвестра исчезает эта самая «лирика».

А тут еще право на самостоятельные рассуждения обучаемого, что ему «хоцца», а чего не «хоцца»! Это же верх абсурда. Откуда ему знать, без чего на долгом жизненном пути ему не обойтись?

Представьте, что ребенок самостоятельно будет выбирать себе диету, набор продуктов, которые ему нравится, и исключать, которые не нравятся. И уже через несколько лет такой уничтожитель «кока-колы», чипсов и котлет с сыром, соленым огурцом и кетчупом в сдобной булке с кунжутом превратится в законченного инвалида.

Чем этот пример отличается от принципа добровольности в выборе программы собственного обучения? Не буду распыляться, остановлюсь на предметах «художественно-эстетического цикла» и приведу пример из собственной биографии.

Тридцать лет назад ректор Куйбышевского университета Виктор Васильевич Рябов затеял эстетическую революцию. После поездки по Соединенным Штатам он собрал большое совещание, результатом которого стало создание первого в области студенческого клуба-кафе по примеру тамошних кафе в кампусах и широкий набор разнообразных студий – театральных, танцевальных, изобразительных искусств.

Вокалом пригласили заняться главного хормейстера оперного театра Валерию Навротскую, которая предложила создать мужской вокальный ансамбль, не поставив при этом никаких условий по его составу: «Научу любого». Откуда взяться этим «любым»? Кто в возрасте 18 лет добровольно будет несколько раз в неделю заниматься академическим вокалом?

Я – тогда художественный руководитель университетского студклуба – с Сашей Новиковым, соответственно, директором, подошли к последней паре первого курса историков и физиков и отправили юношей, всех до единого, на знакомство с руководителем ансамбля, в котором им предстояло петь все долгие студенческие годы. Вели мы себя с Сашей совершенно «развязно», в короткой, но пламенной речи обрисовав последствия их отлынивания в части начисления стипендий и предоставления мест в общежитии.

Кто мы после этого? Хамы и сатрапы. Вот только результат примиряет нашу совесть: 20 человек (большая часть мужчин из потоков общей численностью в 100 человек) не только остались в коллективе, не только остались в нем на пятилетку и после окончания университета, не только нашли себе спутников жизни, после того как мужской ансамбль превратился в смешанный по составу, но и остаются друзьями вот уже 30 лет.

И кому от этого плохо?

Или вы полагаете, что ребенок не любит классическую музыку оттого, что она «устарела», а не потому, что родители ни разу в жизни не отвели его на концерт, а дома он никогда не слышал ничего, кроме «рока», «попа» и прочего «шмопа»? И не читает он оттого, что век книги минул, а не оттого, что папина «библиотека» пополняется свежими номерами «Спорт-Экспресса», а маме «отдыхать на кухне» проще под аккомпанемент телевизионного «мыла»?

Естественно, сильнейшие выживут и в экстремальных условиях. Но остальные-то утонут. Не жалко?..

***

Изначально система дополнительного художественного образования дополняла общеобразовательное, в котором были уроки музыки, живописи, добровольно-принудительные абонементы в «храмы искусств», кружки самодеятельности. Если же родители считали, что всего этого мало, они вели его в школу, где с ним занимались профессионалы по углубленной программе. Кто-то из учащихся оставался в профессии, кто-то с благодарностью нес полученные навыки и знания, оставаясь рабочим, инженером, ученым, бухгалтером. Только это был уже не совсем бухгалтер…

Несколько месяцев назад национальную сборную по футболу возглавил Фабио Капелло. Хороший тренер. При нем россияне не проиграли ни разу. Лучше играть пока не стали, но психология изменилась, установка на жизнь. И чем Фабио отличается от таких же, но отечественных тренеров? Он – фанат оперы и во время сборов «изнуряет» футболистов своей любимой музыкой и еще стихийным «семинаром» по «Божественной комедии» Данте. Чистая правда. К ней можно, конечно, отнестись как к шутке, но в каждой шутке, как известно, только доля шутки.

В настоящее время в обычной «придворной» (то есть расположенной в ближайшем от места жительства дворе) школе базовая система эстетического воспитания уничтожена. Я не о недобитых еще кое-где авторских гимназиях, лицеях и колледжах – я о массовой школе. Той, где подавляющее большинство учителей осознают степень настигшего их несчастья и несут свой тяжкий крест, успешно заражая своих учеников бактериями бесцельности земного существования. Они делают свою работу от сих до сих – и я не вправе их осуждать. Они носятся с одной работы на другую, потому что, как правило, кормят не только себя, но и своих старших родственников, когда-то обманувших их рассказами о благородстве учительского труда, и своих детей, растущих зачастую в «неполных» семьях (кому может понравиться, что их половина вечно занята производственными проблемами).

Нет, власти демонстрируют свою заботу о них. Повышают зарплату. Однако вскоре оказывается, что отчеты их начальства «наверх» содержат сведения об их суммовом доходе, включающем все пол-, четверть- и прочие части ставки, почасовые и «потетрадные», а не реальные сведения о размере их оклада. А что есть все эти осьмушки и четвертинки как не доданные ученику частички тепла? Потому что некогда – бег в колесе не остановим.

Требовать от этих несчастных самоотверженности безнравственно. Можно только надеяться. Но вера и надежда не могут быть основой Системы! И получается: часы, когда в планах обозначены занятия по «эстетическому воспитанию», сокращены до минимума. Минимум этот заполняют историей вопроса, а не его содержанием. Историей литературы, а не навыками по умению (и желанию!) ее читать, историей МХК, а не воспитанием будущих слушателей и зрителей.

И что тогда эта система дополнительного художественного образования? Она не дополнительная – она единственная, и это-то ужасно, потому что теперь в ней уже не те прежние высоты, а уничтоженный в базовой школе минимум. И в итоге – деградация. Где-то уже, где-то – на пороге.

***

Почему так происходит? Из-за превратного представления о прагматике. Эстетическое удовольствие – удел сытых людей. Бред. В формирующейся ныне теории креативной экономики есть теорема. Если избежать специальной терминологии, публицистическая ее формулировка такова: что-то действительно полезное, стоящее, новаторское может появиться только в избыточной среде. В среде, где ресурсов, товаров, услуг, знаний, навыков не оптимальное количество, достаточное для функционирования, а ощущается их избыток.

Деятель искусств нужен не для того, чтобы ублажать. Зрителю / слушателю / читателю нужно общение с ним в большей степени, чем «производимый им конечный продукт». Заблуждаются теоретики образовательных реформ, предрекая победу домашнего образования над урочным. Образование получается не столько в процессе усвоения суммы информации, сколько в процессе общения с учителем.

Музыкант / художник / актер / писатель – это тот же учитель. Он чувствует по-иному, он знает об этом мире то, чего не знает бухгалтер. И никогда в стране с существующим отношением к искусству не сделают хороший автомобиль. Только дырку в земле проковыряют, чтобы оттуда чего-нибудь стянуть.

Миром, бесспорно, «правят керосинщики». Но этот мир не имеет никаких перспектив.

 

* Статья опубликована в издании "Культура. Свежая газета" №№223-24. Первую статью «Встретились на рынке Власть и Художник…» можно найти в моём ЖЖ, запись от 12 октября 2012 года..