October 12th, 2012

Свежести самарской культуры от 12 октября 2012 года

Негритянские религиозные песнопения госпел прозвучат сегодня в Самарской филармонии в исполнении Harlem Golden Gospel Singers – ведущего коллектива, работающего в этом жанре. Госпел – жанр духовной христианской музыки, родившийся в начале ХХ века в США. Он продолжил традицию другой разновидности афроамериканских религиозных песнопений – спиричуэл, возникшей в ХIХ веке на стыке европейских духовных гимнов и музыки чернокожих американцев. Зрители попадут в атмосферу церковной службы, где вместо торжественного и благостного хорового действа они увидят на сцене вокальный септет, выражающий свои переживания не только голосом, но и посредством активных телодвижений, отражающих феноменальное чувство ритма исполнителей.

***

Сегодня в Тольяттинской филармонии популярные песни и романсы из репертуара Клавдии Шульженко в исполнении Ирины Крутовой и Русского оркестра под управлением Василия Кормишина. Завтра «солнце русского романса» повторит программу в Самаре, в Доме культуры железнодорожников имени А.С. Пушкина.

***

САМАРА. 10 ОКТЯБРЯ. ВОЛГА НЬЮС.

В рок-клубе Tenebris пройдет сегодня концерт петербургской группы «Тролль гнет ель». Исповедуемый стиль её участники определяют как «пивной фолк», основанный на скандинавских фольклорных мелодиях в рок-аранжировках.

***

В кинотеатре «Художественный» всего одну неделю фильм Уолтера Саллеса «На дороге», мировая премьера которого состоялась в рамках конкурсного соревнования Каннского кинофестиваля. Это киноадаптация лирической поэмы Джека Керуака, гимна юношеской свободе. «Есть люди, которые предпочитают испытать всё на своей шкуре. Мужчины и женщины в поиске чего-то, а чего – они и сами еще не понимают. Они пытаются познать мир».

Встретились на рынке Власть и Художник…

Можно ли отыскать сюжет банальнее? Не один век насчитывают эти встречи. И почти всякий раз разговор между собеседниками до боли предсказуем: один жалуется на тяжелые условия жизни и невнимание к его замыслам, другая, входя в эти условия и с вниманием относясь к «невниманию», пытается раскрыть визави глаза на мир и убедить, что только сотрудничество на ее условиях будет способствовать общему благу и прогрессу.

 

И так из века в век. Встречи эти еще ни разу не приводили к возникновению понимания, но компромиссы порой достигались, а уж ярлыки-то раздавались по итогам «саммита» – не балуй!

Особый интерес встречи представляют во время социальных перемен, пожелание жить в которые китайцы предпочитают адресовать своим лютым недругам. Вот, например, в такое, в какое живем мы с вами.

«О каких переменах вы говорите?! Жить лучше не становится!»

Вот об этих переменах я и говорю. Когда жизнь лучше не становится, время продолжает свой неумолимый бег, и значит, акции нашей цивилизационной менопаузы неуклонно падают. Власть в этот период ведет себя так, как ей вести и положено – она в поиске. Иногда что-то такое творит, руководствуясь принципом «лучше хоть что-то делать, чем не делать ничего вообще». Иногда собирает художников и просит совета, прежде чем делать это «что-то». Иногда выбирает из числа художников кого-то и делает его частью себя.

Но почему-то ничего хорошего из этого не получается, и безрезультатные встречи возобновляются, отчего-то внушая всякий раз «нарастающий оптимизм».

Секрет же неудачи, на мой взгляд, предельно прост. Во-первых, «высокие разговаривающие стороны» просто не в состоянии формализовать задачу. Они элементарно не понимают, с какой целью встречаются. Власть не может сформулировать, чего же она хочет от Художника, а Художник не желает признавать, что Власти он нужен в абсолютно прагматических интересах, не из стремления найти какие-то там смыслы, которые он, по его же собственному разумению, познал.

Во-вторых, оба собеседника живут в принципиально не совместимых этических системах. Нет, среди этих систем нет наилучшей и наихудшей. Они обе негодны, так как совершенно не способствуют ни укреплению взаимопонимания, ни возникновению рефлексий относительно права собеседника иметь собственное мнение хоть на что-нибудь.

 

За подтверждением всех этих сентенций можно далеко не ходить: и прошлый, и только что начавшийся театрально-концертные сезоны дают богатейший материал для анализа. Голодовки, собрания, митинги, пикеты – до взаимных оскорблений, отягощенных теперь еще и летальными исходами: от локальных пока вспышек в провинции до целого сериала в Москве.

Сценарий один. Власть предъявляет театру претензии:

– Вы неэффективны.

– Почему? – недоумевают театральные люди.

– Потому что вы зарабатываете мало денег, – отвечают чиновники.

– А когда вы нас создавали, вы надеялись, что мы продажей билетов на свои постановки возместим потери от стоящих заводов и заросших бурьяном нив?

– Не занимайтесь демагогией! Вы же должны на каждый вложенный в вас рубль заработать свой. Пусть не рубль – гривенник.

– Кто вам это сказал? Попробуйте задуматься над тем, что наш труд, наши знания, наши умения можно использовать не только для зарабатывания.

– Но ведь на ваши спектакли стали хуже ходить.

– А скоро и вовсе перестанут, если вы не задумаетесь, наконец, и поменяете ваше наплевательское отношение к художественному воспитанию учащихся и студентов. А то оно очень скоро приведет к тому, что зрители и вовсе перестанут воспроизводиться.

– Но телевизор-то смотреть не прекращают! Это ведь тоже зрители!

– Так вы хотите, чтобы мы плелись за эстетическими потребностями зрителей, как телекомпании за рейтингами?

 

И так «по кругу, без конца».

Это серьезная болезнь власть предержащих, называемая в народе «базарной экономикой». В ее основе лежит стремление эффекты от любой деятельности свести к некоему количественному показателю, самый простой из которых – рубль (доллар, евро, тенге). Никого не волнуют социальные последствия, качественные компоненты. Только рентабельность! Или ее кровный брат – посещаемость. Третьего не дано.

И никого, похоже, не волнует, что качественных показателей, позволяющих объективно оценить деятельность театра, есть сто миллионов тысяч штук, как немало и систем, позволяющих выбрать из них – строго научным способом, заметьте, – конфигурацию, пригодную для использования в конкретных социально-экономических условиях. Некоторые даже знают о их существовании, но и, зная, пытаются приладить к ним высосанные из пальца «весовые коэффициенты» для того, чтобы получить в итоге формулу, позволяющую складывать участие в театральных фестивалях с благотворительными концертами в домах ветеранов. Ради попадания в топы, дающие право на гранты, без которых нет ни новых масштабных художественных «проектов», ни publicity, ни тем более celebrity.

А говорят, алхимия – мертвая наука…

Итак, первая проблема сегодняшней власти – неумение поставить задачу.

 

Но, предположим, кто-то решится совершить прорыв и, от отчаяния перестав заниматься «самопальным» менеджментом, обратится к профессиональным специалистам. С чем те столкнутся?

С тем, что система контроля и учета перешла в социальную сферу из тяжелой индустрии, из книжек типа «Как реорганизовать РАБКРИН», авторы которых не имели ни малейшего представления – даже не задумывались! – о чудовищной разнице между «реальной» экономикой и экономикой культуры. Со всеми этими «девяносто четвертыми законами», с требованиями уже сегодня знать количество гвоздей, которые понадобятся на постановке спектакля, премьера которого запланирована через двадцать месяцев.

С переходами на контракты, при которых человек фактически теряет все гарантии на всё и в один ужасный день остается нищим и без возможности заниматься своим любимым делом. Нищим, потому что контрактные системы не обеспечены – и не могут быть в настоящее время обеспечены – достаточным для их функционирования денежным содержанием. Без права заниматься любимым делом, потому что театральная система не может быть построена по демократическим принципам.

Она диктаторская изначально. И «старший по подъезду» художник вправе сказать вверенной ему творческой единице: «Не верю. Не вижу. Ты не будешь иметь у меня роли». И он будет прав. Он имеет право не верить и не видеть.

Он имеет право. До тех пор пока доказывает свою состоятельность (и все наши обоснования зациклились). Он имеет, но не власть, пока у той нет достаточного числа театральных кресел на каждые десять тысяч потенциальных посадочных задниц. Пока антрепризный «чёс» воспринимается как приобщение к передовой театральной мысли. Пока среднестатистический школьник бывает в театре 0,7 раза в год (в среднем!).

Пока этого и много другого нет, власть не имеет права бросаться художниками (токарями, фрезеровщиками, медсестрами – ими тоже, но разговор у нас сейчас о творцах!). А это невозможно, пока государство финансирует строго определенное число театров из раз и навсегда затвержденного списка!

Правильно! И этому нужно положить конец, модифицировать систему получения дотаций, субсидий, грантов и далее по списку. Но для этого министерству культуры России нужно перестать быть министерством госучреждений культуры, а стать представителем интересов государства при возникновении и развитии всего комплекса вопросов, связанных с художественной культурой.

И вновь тупик.

Согласитесь, так хочется обратиться к образу легендарного лесника, который в популярном советском анекдоте приходил, разгонял всех, и проблема оказывалась решенной. Только вот лесник здесь не поможет. Нужен такт. Особенно при нашем тотальном недостатке в культурных практиках. Особенно в провинции. А уж в малых городах! А в районных центрах! А в селах!

И вот здесь я подступаю к самому неприятному. Как только художник понимает, что у него есть возможность приблизиться к заветному бюджету, он, как правило, становится совершенно неотличимым от бюрократа.

 

И что же делать? Велик соблазн согласиться с Галичем:

Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы,
Не бойтесь мора и глада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: «Я знаю, как надо!»
Кто скажет: «Идите, люди, за мной,
Я вас научу, как надо!»

Но и это не вся правда. «Голая» рефлексия тоже не спасение. Нужно менять экономическое мышление, нужно учиться формировать политические цели. Но нужно и еще одно – признать, что демократическая система в художественной культуре не панацея, что ее принципы не универсальны.

Материал опубликован в издании "Культура. Свежая газета" №21-22 за 2012 год.

Эта вечная музыка...

Программа из цикла "Действующие лица" на "Эхе Москвы в Самаре" от 12 октября 2012 года. Гости студии - председатель Союза композиторов России Владислав Казенин и председатель самарского отделения Сюза Марк Левянт.