October 4th, 2012

Кадры сегодня решают всё. Как никогда

Когда я в очередной раз слышу разговоры о том, что все беды отечественной культуры – в хроническом недофинансировании, рука сама тянется к пульту телевизора – отыскать любимого моему сердцу Матроскина и припомнить его «нетленку»: «Деньги у нас есть. У нас ума не хватает».

 

Нет, я совсем не идеализирую финансовое положение, в котором пребывает «сфера» культуры – где-то лучше, где-то хуже, Самарская область в ряду других достаточно благополучна. В эпоху Хумарьян, вернее Титова - Хумарьян, мы были едва ли не единственным регионом, где соблюдалась квота и почти соблюдался процент от ВВП, положенный на развитие культуры. В последние же годы абсолютные величины бюджетных средств, прямо или косвенно предназначаемые учреждениям, предприятиям, организациям, занимающимся культурными практиками, возросли в разы. И все равно этих средств не хватает. И, похоже, будет не хватать до конца времен.

Причин – воз и маленькая тележка, но главная, на мой взгляд, лежит в усредненном народнохозяйственном подходе к культуре. Львиная доля этих средств идет на укрепление материально-технической базы, тогда, как мне кажется, в России – не в Самарской области, в России – нет четкого понимания того, насколько вторична в развитии культуры модернизация технического оборудования. Не неважна – я этого не писал – а вторична в сравнении с вложениями, которые необходимо регулярно делать в развитие «человеческого капитала». Есть такой чудовищный канцеляризм, вползший в циркулярные документы, концепции и стратегии. Потому что при плохом материально-техническом обеспечении «объектов» культура быть может – такая-сякая, но может, а без людей, без ее творцов и носителей, – нет.

В чем же причина или причины того, что истончается слой тех, кто в состоянии различить кучу мусора и произведение искусства изобразительного, антрепризный однодневный фарс с навязываемыми медийными персонажами и событие искусства театрального, киноаттракцион и фильм, который можно классифицировать по ведомству киноискусства?

Есть несколько устойчивых легенд и не менее устойчивых фобий. Я назову их в большей степени с целью вызвать читателей к дискуссии: никакая газетная полоса не в состоянии «закрыть» вопрос.

 

Легенда первая. «Хороший менеджер может всё»

 

Обратите внимание на динамику возникновения специализаций, готовящих менеджеров в сфере культуры. Сравните ее со стагнирующей системой подготовки художников, музыкантов, актеров, искусствоведов, наконец. Сравните конкурсы в творческие и управленческие вузы. Для чистоты эксперимента ограничьтесь провинцией – чего Москву тревожить. Это другой мир, другое государство, с иными ценностями и возможностями – духовными и материальными.

Что покажет сравнение? Прежде всего, то, что выпускник средней школы не знает художественную культуры, не любит ее и в подавляющем большинстве своем не способен привнести в мир ничего такого, что бы обогатило его эстетически.

Учителя, одобряемые государством, доказывают ему, что основные предметы, способные прокормить его и его будущую семью, – это предметы социально-экономического блока, и еще уроки ремесла, труда. Чтобы подкрепить доказательства, менеджеры от образования сокращают число часов на гуманитарные предметы, сводят до неприличного минимума время, отводимое на воспитание души. Видимо, оставляют право на воспитание родителям, с недавних пор – и церкви.

Но кто из родителей хочет, чтобы его ребенок рос в «розовом тумане мечты»? Кто хочет, чтобы ребенок продолжил столь бесполезную и смешную – доказано! – борьбу с «ветряными мельницами»? Кто пожелает ближнему своему прожить век в утверждении «периферийных» идеалов, в постоянной борьбе с «основным течением»?

В итоге до «культурных» профессий в массовом порядке не доходит огромное число тех, кто мог бы принести всем нам ощутимую пользу. Но главное – тех, кто в потенциале мог бы стать постоянным зрителем, слушателем, читателем etc.

Замкнутый круг: в культуру, по объективным причинам не способную быть окупаемой «отраслью народного хозяйства», вкладываются деньги. И их с каждым годом необходимо все больше, поскольку спрос зримо падает, и никакой менеджер не способен самостоятельно создать текст культуры. Как только ему почудится обратное, мы становимся, например, свидетелями вала кураторских выставок, имеющих все меньшее и меньшее отношение к искусству.

Да бог с ними, с выставками, в результате такого вот образования мы получаем продукт в виде не очень образованной, не очень воспитанной, все более и более агрессивной и непоколебимо уверенной в своей непогрешимости единицы хождения, сидения и принятия решений.

Менеджер, как правило, может стать творцом культуры, только когда сменит профессию. Как и творец, который, как правило, плохой менеджер. Это различные подвиды рода человеческого. Они не хуже и не лучше друг друга. У них просто по-разному устроены мозг и нервная система. Творец, которого славят за деловые качества, – это в лучшем случае оксюморон, в худшем – плохо завуалированная издевка. Наличие у одного человека качеств, достаточных для успешных занятий бизнесом, и способностей, необходимых для художественного творчества, уникально настолько, что никогда не сможет стать основой для какой-либо учебной программы.

И, наконец, последнее. Вы знаете до чего довел энергетику, современные наукоемкие технологии, а до всего этого – политическую инфраструктуру страны, менеджер, уверенный в том, что нужно только правильно разместить цифры в ячейках таблицы – и все само собой устроится. Похоже, был прав Великий Сатирик: «Тщательнее надо!»

 

Легенда вторая. «Хлеб всему голова»

 

Эта вырванная из контекста истории вечно голодной страны фраза ложна, как и любой иной афоризм. Хлеб – ресурс, без которого нет жизни; без которого человек не может творить, созидать; без которого все выстраданные им смыслы никогда не смогут реализоваться. Но хлеб ни для кого, даже для землепашца, – не есть цель, «голова».

В этой статье я не ставлю перед собой задачу предъявить все негативные следствия этого слогана, но об одном скажу.

Одной из наиболее «кровавых» догм, бытовавших в СССР, была марксистская догма об интеллигенции как социальной группе, паразитирующей на трудовой деятельности рабочих и крестьян. «В законченном социалистическом обществе интеллигенции не будет... В будущем вся масса превратится в интеллигенцию, и это будет смерть для теперешней интеллигенции, но смерть чрезвычайно радостная, ибо она будет означать конечную победу пролетариата, тогда будет достигнуто моральное равенство всего человечества, и тогда интеллигенция будет не нужна», – писал в 1924 году А.В. Луначарский.

У советских идеологов-ортодоксов была не только политическая, но и экономическая «подпорка»: раз творческая интеллигенция не производит никакого товара, следовательно, весь валовый национальный продукт создается усилиями представителей трудовых классов – рабочих и крестьян, а значит, «интеллигентишки» должны испытывать благодарность за те материальные блага, что им перепадает, и права они полного гражданского иметь не достойны.

Двадцати лет для понимания ложности этой логической цепочки оказалось мало, и продолжаем мы жить «по остаточному принципу», уверовав в то, что «таланты прорвутся сами» и нечего плодить бездарных музыкантов, актеров, художников, пусть лучше на стройке принесут пользу. И это в условиях, когда диагноз ставит народ, отдельные его представители, общество – неважно, – все они из той самой школы, в которой ОБЖ и культура физическая важнее смыслов и культуры духовной.

 

Фобия первая. «Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит»

 

Мы чудовищно разобщены и безответственны. Не власть тому виной, мы сами. Нас успокаивает, если свою часть работы по уничтожению цивилизации мы осуществляем в соответствии с утвержденными технологическими нормами. «К пуговицам претензии есть?» – «Нет». – «И ладненько».

Вот и подготовка кадров в культуре строится по той же схеме. Это, ведь, очень рисковая вещь – вкладываться в человека. Выучишь его, а он сбежит туда, где лучше. Всегда найдется место, где лучше. Где банан свежее, море ласковей и единомышленников больше.

И чего бы ты ни делал, какой бы комбинат по подготовке талантов ты ни создал, в более выгодном положении окажется тот, кто сумел этот талант перекупить. Как в футболе: мы не можем закабалять ребенка, подписывая с его родителями договор о необходимости отработать некое время на тот клуб, при котором создана та школа, где ты научился бить по мячу. Мы не можем ограничивать право человека на выбор места, где ему жить и работать. Долой границы! Долой паспортные ограничения!

Это же не только в спорте. Это и в музыке, и на театре. Какие условия актеру ни создавай, если завтра его пригласят в «топовую» труппу, дадут гарантию интересных ролей и пообещают помочь одолеть кастинги на каком-нибудь «мувике», он не останется. Он уедет. А ты, вложивший в него душу и время, будешь взращивать следующего.

Потому что этот мир не хочет поставить во главу угла Учителя. Потому что ты так и останешься безвестным. Потому что в представлении социума ты: а) тиран, заставлявший получать знания трудясь, а не только в процессе игры и веселья; б) голь перекатная, а если «такой умный, почему такой бедный»; в) социология, оказывается, доказала, что «троечник» и «невежа» более адаптивны к миру, более успешны в нем, чем «отличники»; г) всегда прав тот, кто смог урвать, увести из-под носа, а особенно прав тот, кому удалось сделать это незаметно.

***

Это не все фобии и легенды. Но мне, например, вполне достаточно этих, чтобы не оставлять попыток доказать: никакая из стратегий развития культуры не будет успешной, если главной задачей ее не станет задача воспитания.

На меня обижаются знакомые и даже близкие мне по духу «творцы», когда я говорю им о том, что программы их поддержки важны, но есть важнее. «Кадры решают всё», – сказал тиран. И тиран был прав. Прав не по-своему, не по-тирански. Прав в другом. В том, что как мы станем заботиться о подготовке грядущих за нами поколений, такую судьбу мы себе и уготовим. И себе, и стране, извините за пафос напоследок.

Материал опубликован в издании "Культура. Свежая газета" №17-18 за 2012 год