March 19th, 2010

Ремонт настоящие чудеса творит, если к делу подойти творчески


Встретиться с министром культуры собрались почти тридцать страждущих. И заслуженный архитектор России Ваган Каркарьян, к которому Рыбакова обратилась с открытым письмом, вызвала к барьеру, но на назначенное свидание так и не явилось, и председатель самарского отделения Союза театральных деятелей Владимир Гальченко, которого министр не принимает уже более года, и сопредседатели общественной комиссии по культуре при Самарской губернской думе Николай Мусаткин и Наталья Боброва, собравшие коллег на обсуждение вопроса о ходе реконструкции Академического театра и балета и подготовке его к первому сезону в обновленном здании.

Министр не пришла. Как, впрочем, и всегда. Но в этот раз свой отказ от участия в работе комиссии она сформулировала циничнее, чем обычно: «Реконструкция учреждения культуры «Самарский театр оперы и балета» относится к полномочиям министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Самарской области. Учитывая вышеизложенное, считаем нецелесообразным участие представителя министерства культуры Самарской области в указанном заседании».

Работы по вводу театра в строй – вне полномочий и, главное, интереса министра! Реконструкция памятника истории и культуры ее также не заботит! Я уж не говорю об общественном мнении, об открытости в работе ведомства. Такое впечатление, что речь идёт о ремонте биотуалета на привокзальной площади.

Но делать нечего, обсуждали без нее. На многие из вопросов, связанных с исчезновением материальных ценностей в ходе строительных работ, появились ответы. По свидетельству бывшего главного инженера театра, в первые же дни после появления команды «Готовьсь к ремонту!» – костюмы, декорации, элементы интерьера, музыкальные инструменты – были выброшены на двор под ветер и дождь. А самая большая люстра, мешавшая выполнению работ в зале, была эвакуирована в неизвестном направлении, а спустя некоторое время стало известно, что ее «утилизировали».

Но ведь комиссия по «утилизации» должна состоять из имеющих лицензию экспертов, а таких в области – считанные единицы, и они об этих люстрах – ни сном, ни духом.

Выяснилось, что еще в 1992 году к предмету охраны отнесли внешний архитектурный облик театра и интерьер фойе. Значит, ведущиеся в театре работы попадают как под статью 243 УК (повреждение и уничтожение культурных ценностей), так и под 164-ю – хищение культурных ценностей.

Это даже без учета вкусовых ляпов, когда главный зал во Дворце трудящихся – нравится кому или нет, но здание строилось именно как многофункциональный Дворец Культуры, науки и спорта – выполнен в псевдоимперском стиле.

Но дело не только во Дворце культуры на главной городской площади. На свет явлен план мероприятий по проектированию, реконструкции и строительству (ни слова о реставрации) объектов здравоохранения, в состав которых попали больницы Шихобалова, Аржанова, особняк Эрна, относящиеся к категории памятников. Вакханалию с разрушением памятников стремятся продолжить в плановом порядке.

Этому надо когда-нибудь положить конец! Таков единодушный вывод комиссии, решившей весь пакет документов и свидетельств направить в органы областной прокуратуры. А если ведомство господина Денисова вновь, потупив глазки, смолчит, то прокуратуры генеральной.

Но и это еще не всё. Дождитесь понедельника. Я продолжу сказочку о театре. О том, как министерство «помогает» ему начать новый послеремонтный сезон.

Да, и напоследок две цифры. Для сравнения. 29 января 1996 года, когда венецианский театр  «Ла Фениче» был закрыт на ремонтные работы, в нём произошёл пожар, который его практически уничтожил. Полное восстановление театра, находящегося не в самых простых экологических условиях с подвозом материалов водными транспортными путями, с затопленным фундаментом, обошлось казне в гигантскую сумму. В переводе на рубли – в 280 миллионов. Средства на незавершенную пока реконструкцию самарского театра давно перешли за отметку 3 млрд. рублей.

Текстовая версия телепрограммы "Горькие сказочки" на канале ГИС (Самара) от 19 марта 2010 года.