Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

НЕДОУМЕНИЯ ДИЛЕТАНТА ПО ПОВОДУ ПАРАДОКСОВ АВТОРСКОГО ПРАВА

Статья опубликована в газете "Новости Союза кинематографистов России" №3 за 2012 год.

Парадоксальная ситуация сложилась с авторским правом. Объем товаров и услуг, при производстве которых возникают отношения, регулируемые нормами авторского права, возрастает. Между тем авторское право продолжает сегодня опираться на систему норм, разработанную более века назад, и, по сути, отражающую социально-экономическую ситуацию, возникшую в течение веков восемнадцатого и девятнадцатого. Защита интеллектуальных прав постепенно становится одним из основных вопросов законодательной политики, но если Бернская конвенция, принятая в конце позапрошлого века, а Женевская конвенция, первый вариант который начал действовать в середине века прошлого, в какой-то степени ослабляли узлы противоречий между интересами авторов, представителей бизнеса и «потребителей культурных благ», то современные законодательные акты только осложняют «взрывоопасную», на сегодняшний день, ситуацию.

Причин, на мой взгляд, несколько. Первая – объективная, связанная с достижениями научно-технического прогресса, с тем, что значительную часть своих интересов в области литературы и художественной культуры потребители могут удовлетворять, не вступая в экономико-правовые отношения ни с самими авторами, ни с представителями издательской, музыкальной, кинематографической и иных видов «творческих индустрий».

Вторая причина в том, что доля этих интересов постоянно растет, и дело – не только и не столько в техническом прогрессе, а в деградации структуры потребительских интересов, которую пока не удается остановить (да, честно говоря, не многие этим и озабочены).

Третья причина, на мой, повторяю, взгляд, – в сосредоточенности юристов на заказчике – Авторе – вместо того, чтобы, заслонить его от общественных нападок задачами социально-экономического прогресса, буксующего из-за несовершенства правового регулирования в рассматриваемой мною сфере.

Четвертая причина – в беспардонности политиков-популистов, играющих как против авторов во имя интересов «ущемленного ставками процентных отчислений» народа («Произведения необходимо предоставить в свободное использование!»), так и против народа, валя в одну кучу проблемы развития культурных институтов и трудности с защитой прав авторов.

И, как это ни парадоксально, большая часть противоречий разрешима, если отказаться от «священной коровы» авторского законодательства – временных ограничений защиты авторских прав – и сделать эту защиту бессрочной!

Аргументации этого предложения и посвящены настоящие заметки.

Товарный знак vs произведение искусства

На чем основаны авторские права на художественные произведения. На четырех китах – правах человека (праве на авторство, на имя, на неприкосновенность произведения), праве на художественное творчество и публичное высказывание (право на действия, которые делают произведение доступным для всеобщего сведения), праве на вознаграждение (исключительное право на произведение) и заботе о стимулировании социальной и экономической жизни к развитию.

Эти «морские млекопитающие», собственно, роднят авторов произведений художественных с авторами иных интеллектуальных продуктов, но схожести у них значительно меньше, чем различий.

Одним из наиболее ярких парадоксов системы интеллектуальных прав является двойственный подход к охране авторских прав создателей художественных произведений и прав владельцев товарных знаков (обозначений, служащих для индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных предпринимателей).

Первые создают некие тексты культуры – романы, спектакли, кинофильмы, скульптуры, оратории, и вторые также создают тексты культуры – логотипы, товарные марки и знаки. У первых есть право на запрет несанкционированного использования собственного имени и оригинальных компонент текста (сюжет, название, визуальный ряд), созданного ими, и у вторых есть тоже право. И первые, и вторые защищают свои индивидуальные права.

При этом исключительное право на произведение науки, литературы или искусства действует в течение всей жизни автора и семидесяти лет, считая с 1 января года, следующего за годом смерти автора. По истечении чего исключительное право на произведение науки, литературы или искусства, как обнародованное, так и необнародованное, переходит в общественное достояние и может свободно использоваться любым лицом без чьего-либо согласия или разрешения и без выплаты авторского вознаграждения.

Исключительное же право на товарный знак действует в течение десяти лет со дня подачи заявки на государственную регистрацию товарного знака, но может быть неограниченное число раз продлено на десять лет по заявлению правообладателя, поданному в течение последнего года действия этого права. Правовая же охрана общеизвестного товарного знака действует бессрочно.

Подобная система правовой защиты при оценке объема рисков вложений денежных средств дает бизнесу, связанному с охраняемыми товарными марками и знаками, целый ряд неоспоримых достоинств:

  • Обязательность процедуры государственной регистрации снимает необходимость доказывания его принадлежности, существенно упрощая пресечение неправомерности использования.
  • Прямой запрет на использование аналогичных результатов интеллектуальной деятельности, сходных до степени смешения.
  • По сути, бессрочная охрана исключительного права на товарный знак при его использовании и продлении срока в уполномоченном органе.
  • Отсутствие неразрывной связи с создателем.
  • Широкие возможности для распоряжения, в т.ч. без использования договора отчуждения (отдать юрлицо, у которого только знак и остался).

Сравнение этой системы правовой защиты с системой защиты бизнеса, связанного с субъектами авторского права, очевидно, свидетельствует в пользу «товарных марок и знаков. У авторов художественных произведений нет процедуры обязательной государственной регистрации, чрезвычайно затруднено разрешение спора с авторами «похожих» произведений, значительно уже возможности распоряжения имеющимися правами. И самое главное – срок действия права ограничен, а, следовательно, существенно сокращены и возможности инвесторов в получении дивидендов.

Будем помнить замечание Ричарда Столлмана, основателя Фонда свободного программного обеспечения, который как-то заметил, что свободное использование произведений – «вопрос свободы, а не цены. Чтобы понять этот подход, вы должны думать о свободе в контексте свободы слова, а не бесплатного пива», но отнесем его на счет популизма крупного благотворителя, делающего бизнес на продаже права на свободу. Будем серьёзней!

Между тем общепризнанным считается факт, что человечество двумя ногами вступило в постиндустриальную эпоху с особенной, если не ведущей ролью «креативных индустрий» в общем объеме валового национального продукта. И даже определенный рост фабричного производства, наблюдаемый последние несколько лет, свидетельствует всё же о том, что тиражность производимых товаров не столь велика как прежде, что тенденции к индивидуализации вещного мира, который окружает человека, мира, который человек стремится сделать – и у него теперь всё больше возможностей для этого – значимой частью собственной идентификации, способствуют  выдвижению на первые роли тех, кто занимается творческими профессиями. То есть теми профессиями, которые впрямую связаны с положениями законов об интеллектуальных правах и, в первую очередь, права авторского.

Экономическая поддержка высокой культуры характеризуется запредельно высокой степенью рисков. При снятии ограничений на сроки действия авторских прав инвесторы получают дополнительные гарантии успешности. Вкладывая средства в бренды «Шекспир», «Лебединое озеро», «Виноградники в Арли» инвестировать средства в их продвижение, не заботясь об отдаче.

И только таким образом возможно сократить разницу между инвестиционной привлекательностью бестселлеров-однодневок и интеллектуальной прозой или сложными сочинениями non fiction. Способствовать появлению новых и активизации традиционных форм продвижения объектов авторского права на рынках культуры, науки и образования.

 Ведь не возникают возражения по поводу постоянной работы по совершенствованию патентного, например, права в сторону расширения типов субъектов права или сроков их защиты: очевидно, что экономические весомость и значимость, диктуемые количеством охваченных рабочих мест и размером вкладываемых инвестиций, склоняются в сторону «гармонизационного подхода».

Coca Cola vs «Пиковая дама»

Права владельца торговой марки закон будет защищать вечно, по крайней мере, до тех пор, пока владелец сам не откажется от этого. Наследникам человека, который 150 лет назад случайным образом смешал реагенты и получил бодрящий газированный напиток Coca Cola, будут принадлежать права на технологию его изготовления до тех пор, пока на Земле не иссякнут запасы жидкости под названием «вода» и не вырубят все растения под названием «кока».

Как ведет себя предприниматель, да любой человек, владеющий некоторой суммой свободных денежных средств, знающий о существовании популярного продукта, производство которого принадлежит владельцам торговой марки, эксклюзивность и легальность которой защищена законом навечно, и размышляющий о том, куда разместить свои свободные средства с максимальной выгодой и минимальными рисками?

Он начинает размышлять о том, что приобретение акций компании, владеющей этой торговой маркой, операция малорисковая, с точки зрения возможности появления на цивилизованном рынке конкурентов, способных присвоить себе её привлекательный имидж и беспорочную кредитную историю. И вывод, делаемый в итоге, опирается на маркетинговые и экономические соображения, в малой степени зависящие от боязни потерять приоритет.

А теперь представим, что речь идет не о Coca Cola, а о сочинениях Шекспира, к примеру. Нет, лучше не Шекспира – персона, уж, больно подозрительно вымышлено-легендарная, – Мольера! Нет, лучше Пушкина! Идеальный пример – скончался свыше 75 лет назад, произведения его печатаются во всем мире. Печатаются, переводятся, инсценируются, экранизируются.

Более того – миру являют интерпретации и ремейки, продвигая которые, их авторы совершенно не стесняются напоминать о своей «генетической» связи с каким-нибудь из пушкинских шедевров, забывая об этических, историко-культурных и иных нормах. И абсолютно никто не может остановить, например, оперную постановку «Пиковой дамы», в которой Лиза не кончает жизнь, бросившись в ледяную воду Канавки, а сходит с ума, после того, как её насилует чуть ли не весь офицерский корпус императорского Санкт-Петербурга – с молчаливого попустительства Елецкого, наблюдающего за дикой оргией. Авторам понадобилось подтверждение тезиса о скотстве россиян – зачем обременять себя разработкой нового сюжета, если использование чтимой «скотами» классики доставит им ещё большую боль.

Кто вправе остановить вакханалию [речь идет о берлинской постановке оперы в «нулевые» годы]? Никто. Правительство, Президент, Министерство культуры, Пушкинское общество, союзы писателей и композиторов обязаны были высказаться по этому поводу (не высказались, кстати сказать), но если бы и высказались, то смогли добиться разве что насмешек по поводу заскорузлого отношения к свободе творчества, эстетической отсталости, всего чего удобно. Ни у кого не права запретить глумление.

Сам литератор, его афоризмы, его портрет, герои и даже названия его произведений используются рекламными и политтехнологическими агентствами направо и налево. И совсем без оглядки на то, как их интерпретация повлияет на имидж Александра Сергеевича и дальнейшую судьбу его творческого наследия.

В этом месте возникает довольно сложные философские и этические вопросы. Что есть право на память о человеке? Кто носитель этого права? Закреплено ли это право в действующем российском законодательстве? Есть ли аналоги тому в законодательствах других стран или в истории права?

А нуждаемся ли мы в закреплении этих правовых норм? Следует ли понуждать современников помнить о праве умершего на защиту памяти его, посмертных чести и достоинстве? И если – «да» – то кто должен инициировать это понуждение? Родственники? А если наследников нет – юридическое лицо, к которому перешли права наследства? Или государство, гражданином которого он являлся? А если государства, как субъекта права, уже не существует?

И кто должен соблюдать это следование этим правовым нормам? Какая институция? Международная с национальными филиалами, полномочия которых признаны государствами или Конфедерация, признанная ООН? ЮНЕСКО?

Дух закона vs верности традиции

Снижение рисков влечет за собой институциональные изменения в сфере культуры, перераспределение доходной части. Ограничение в «свободе интерпретации классических произведений» даст в самом ближайшем настоящем толчок к спросу на новые, оригинальные сочинения, удовлетворяющие требованиям интерпретаторов.

Нормализация на «рынке римейков» даст толчок появлению оригинальных сочинений, новых сюжетов, объектов и предметов интереса людей, занимающихся художественным творчеством.

Система творческих (не политических, а продиктованных стремлением к первенству нравственных ценностей), на мой взгляд, чрезвычайно плодотворна. И абсолютно неверно утверждение о художественной идее, стоящей над моралью. Над мещанской, обывательской моралью – да, но не над нравственностью художника. Пример – Сигарев с его кощунственно аморальным «Волчком».

Можно ли внести изменения в российское законодательство об авторском праве при неизменности международных пактов?

Можно. У России есть возможность стать пионером в единоличном порядке. Женевская конвенции это допускает: «Срок охраны произведения определяется законом Договаривающегося Государства, в котором предъявляется требование об охране» [п. 4.1]. Есть только ограничение «снизу»: «Срок охраны произведений, на которые распространяется действие настоящей Конвенции, не может быть короче периода, охватывающего время жизни автора и двадцать пять лет после его смерти» [п. 4.2].

Нет запрета на введение неограниченного действия охранных обязательств, только констатация того, что охранные обязательства должны соблюдаться не меньше, чем в пределах оговоренного минимального срока: «Ни одно Договаривающееся Государство не обязано обеспечивать охрану произведения в течение срока более продолжительного, чем срок, установленный для произведений данной категории законом Договаривающегося Государства, чьим гражданином является автор, если речь идет о не выпущенном в свет произведении, или, если речь идет о выпущенном в свет произведении, – законом Договаривающегося Государства, в котором произведение впервые выпущено в свет» [п. 4.4].

Более того, введение Россией бессрочного соблюдения авторских прав помимо создания прецедента делает её территорию привлекательной для зарубежных субъектов авторского права: «Выпущенные в свет произведения граждан любого Договаривающегося Государства, равно как произведения, впервые выпущенные в свет на территории такого Государства, пользуются в каждом другом Договаривающемся Государстве охраной, которую такое Государство предоставляет произведениям своих граждан, впервые выпущенным в свет на его собственной территории» [п. 2.1].

Чем не аналог оффшорных зон в современной экономике. Только – с безусловно позитивным контекстом.

Может ли государство ввести бессрочное авторское право на сочинения, созданные до принятия изменений в закон?

Не имеются в виду наказания. Речь вот о чем. Есть художественное сочинение. Государство его не охраняет (не может, не считает нужным – неважно). Но факта, что у произведения есть автор, исполнитель, продюсер и т.д. никто не оспаривает. И вот в один прекрасный момент Государство обрело силы и желание для защиты прав авторов/исполнителей на это сочинение, о чем оно и объявляет. При этом Государство и не может, и не собирается привлекать тех, кто на момент объявления использовал эти произведения без оплаты.

Во-вторых, этим актом Государство не наносит финансового (и любого иного) вреда этим пользователям, так как они не вкладывали в приобретение сочинения никаких средств.

Где ошибка в рассуждениях? Вроде нет, но есть пример из иной сферы юридической деятельности. У недвижимости в России (Латвии, Украине, Молдавии) к 1917 году были владельцы. Потом была пауза, когда государство национализировало это имущество (сделало его «общественно доступным»), а с 1992 года в независимых странах (в части, не во всех) признали права прежних владельцев (где всех, где частично, как в России). При этом никаких санкций по поводу владельцев временных и даже компенсация (частичная) вложенных улучшений. То есть фактически ввели «обратным ходом» имущественное право там, где его не было (в данном случае – временно, а какая разница?).

В этом примере нет прямой законодательной аналогии, но логика – та же?

Tags: Авторское право
Subscribe

  • Устный гоблинский

    Рубрика: Наталья Эскина. Неопубликованное С понедельника по субботу я работала с утра до вечера. В воскресенье педагогическая инерция еще не…

  • Много музыки из ничего

    Константин ПОЗДНЯКОВ * Раньше книги про поп-музыку ХХ века выходили редко, сейчас их полно. Дурно переведенные, изданные на плохой бумаге с…

  • Патетическая симфония Александра Мелик-Пашаева

    Дмитрий ДЯТЛОВ * Один из редчайших документов отечественного исполнительского искусства – видеозапись Шестой симфонии П. Чайковского в…

  • Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments