Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Вопреки предвидению?

Статья опубликована в журнале "Город" №3 за 2012 год

Время от времени делаю ревизию своего Skype`а. С удивлением и тоской: как быстро растет число иногородних абонентов. А, ведь, совсем недавно они были моими соседями, одноклассниками, коллегами, учениками…

Самара, «сильная и просвещенная», без особого сожаления рассеивает их по просторам, и, честно сказать, нет у меня никакой надежды, что посев этот урожаем добрым для неё воздастся.

***

Я не собираюсь вспоминать о былинных временах, когда  к нам стояла очередь из желающих приехать: каждый такой период, по чести сказать, связан с горем. Вначале сюда бежали от кабалы, в 14-и и 41-м – в эвакуации, а в 90-х побежали из-под обломков «империи». Армяне побежали от азербайджанцев, азербайджанцы – от армян, казахи – от Назарбаева, таджики – от голода.

Но, согласитесь, и малую нашу Родину так массово, как сейчас, не бросали. Уезжали «звезды», потому что здесь от их «света» начальство слепло, а в столицах – в самый раз оказывалось. Уезжали евреи, немцы, поляки, когда голос крови перестал преследоваться по статье УК.

А чего остальным-то? Работа есть, природа – чу`дная, образ жизни – спокойный. Тем более, что заводы вреднючие остановили, и природа ещё краше стала. Боеголовки выпускать перестали – иностранцев пустили, и чтобы не стыдно стало, перед их приездами город теперь подметают.

Цены в гастрономах – выше, чем в «Елисеевском». На городском транспорте проезд стоит теперь столько, что в Нижнем за эти деньги два раза прокатиться можно. Значит, деньги у народа начали водиться – богатеет народ-то.

А всё равно побежали… Компьютерщики – в Шанхай, те, кто в сфере услуг и туризма работали – в Грецию да Черногорию, инженеры – в Германию, педагоги вузовские – в Казахстан. Это я не о предпринимателях. Те-то и вовсе – куда глаза глядят. Сначала бизнес спрячут – в Москве, а то и в Ульяновске, Волгограде и Пензе, а потом оставят на заводах своих «менеджеров» и сами потянутся. Туда, откуда их опричникам лень выколупывать будет.

***

Это не плач по утерянному – это попытка осознать кем мы теперь стали.

Перевалочным, транзитным пунктом, из которого постоянно уезжают одни пассажиры, прибывают другие? Они поживут здесь какое-то время, окрепнут, «встанут на крыло» и тоже улетят вслед за теми, кого они сменили.

Наверное это неплохо – постоянный приток свежей крови? Новые люди – новый опыт, новые идеи, невиданные результаты.

Но заводы стоят. А пшеницу, которой так гордилось самарское купечество и с которой вышло оно на мировой рынок, теперь завозят. И мясо завозят. И овощи.

И факт поступления наследника в местный вуз оценивается как свидетельство неполного благополучия. И лечиться отправляются куда подальше, но почеловечнее, что ли. Так говорят в основном.

А может быть только непрерывного движения, стремления к переменам недостаточно? Может быть, необходима цель во всех этих переменах? Может быть, забыли о преемственности? Разве можно создать что-нибудь без традиций?

***

А пока – транзитный пункт. Такой же вызывающий как фаллос на Комсомольской площади. Лакановский символический атрибут чужака стал архитектурной доминантой трепетной и во взрослые свои года сумевшей сохранить девичью наивность Самары.

Символ возвели, буквально на несколько лет опередив начало самарского исхода. Случайность или провидческая ирония архитектора Храмова?

***

Никогда не поверю, что случайность. Неосознанная метафора – наверное, но чтобы подкорка была навовсе свободна от этих аллюзий?.. Вот в то же время Сережа Пускепалис, непременный герой новейшего отечественного арт-хауза, поставил «Козий остров» Уго Бетти в забытом ныне театралами «Понедельнике».

Размеренная, однообразная, аскетичная жизнь на забытом Богом и людьми острове меняется с появлением чужестранца, который заставляет его немногочисленных обитателей стремительно «модернизироваться», ломает привычный устой их жизни, принуждает согласиться с его ценностями, представлениями о добре, зле и любви…

Все, разумеется, оканчивается страданиями, тупой ненавистью к жизни и ужасом перед грядущим одиночеством. На ставшем тюрьмой острове, поглощаемом песком. И только  кусочек потерявшего какое-либо значения щита, «в центре которого в лазоревом поле изображена стоящая на зеленой траве дикая белая коза», выглядывает из ближайшего к зрителю «бархана»…

***

Хочется, конечно, верить Алексию, который про то, что «просияет благочестие и оный город никогда и никем разорен не будет», но и у православных святых есть, наверное, предел терпения.

Алексий пророчествовал, безусловно, без каких бы то ни было дополнительных условий, но даже в эпоху Contemporary Цинизма предосудительно уповать на предсказание и одновременно глумиться над ценностями предсказателя.

Tags: Город
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments