Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Щемящее сердце Старого города

Город – это живой организм. Есть переулки и проспекты – его артерии, есть парки – его легкие, есть заводы и фабрики – его опорно-двигательная система. Берег реки, лес, поля обозначают его границы.

Хорошо, когда город здоров, но может случиться так, что его артерии забиты пробками, что легкие постоянно сжимаются, уступая натиску раздувающихся от неправильного образа жизни почек, желудка и печени, даже ноги могут перестать слушаться, если не заботится об их постоянной нагрузке. Но всё поправимо, если есть здоровое сердце.

Сердце города – это та территория, где расположены наши самые любимые места, где сосредоточена память о наших предках, где живут наши самые трогательные воспоминания. Это средоточие любви.

У каждого такая территория своя. Она неприкосновенна, её ландшафт и границы не подлежат обсуждению, критике и насмешкам. Но есть и общая – для всех горожан без исключения. Если распутывать клубок событий, год за годом, поколение за поколением, мы всё равно придем к улочкам старого города, туда, откуда всё начиналось.

А вот если о сердце не заботится, а пробовать его на крепость, «на разрыв»? Сначала с большевистской твердостью отрывая от корней, засаживая кладбища стадионами, свергая с пьедесталов одних кумиров и принуждая «любоваться» другими.

А затем и вовсе, забыв о том, что человек – существо коллективное, и уверовав в абсолютный примат личного вкуса над общественным, разорвали сердце на лоскутки. Это раньше «речным» туристам, открывался «величественный вид» на город. Сейчас же перед нами торговые ряды на «блошином рынке» – блестят, переливаются на солнце фальшивыми драгоценностями, выставив напоказ глазницы своих безжизненных домов.

Пешеходные улицы, в витринах которых отражается пустота наших душ. Провинциальные «Арбаты» без галерей, театров, клубов, концертных залов. Без единого. Только бутики – тряпичные, ювелирные; аптеки, лавки менял и забегаловки для «перекуса».

Новые строения без дворов. То, что было местом взросления, первой дружбы, первых поцелуев, первых ристалищ во имя чести и справедливости заменили стоянки, ларьки, чтобы купить чего-нибудь для перекуса, и ещё более новые дома.
Вместе с дворами из старого города исчезли хорошие школы. Школы остались, но большую часть «первых» учеников стали составлять те, кто учиться в «спальных» районах. Клубы закрыли – открыли офисы и магазины. Может быть, неактуально проводить свободное время в кругу коллег по профессии. Может быть. И не нужны все эти клубы речников, швейников, учителей. Но люди ведь не перестали искать сходных себе по взглядам, увлечениям, интересам. Но собираться им можно в ресторанах, на дискотеках. Больше негде.

Кинотеатров тоже не стало. Вернее остался один недоремонтированный кинотеатр вместо шестнадцати – сто лет назад.
«Сердце» теперь никого не волнует? Оно не достойно заботливого ухода? Волнует. Достойно. Вот только хорошо бы за чужой счет.

А почему этот счет не может быть футбольным? Построим стадион – гигант по провинциальным меркам. А под него и инфраструктура разовьется. Пока шанс на проведение чемпионата мира – пусть призрачный – но есть.

Почему не может? Потому что когда сорок-пятьдесят-шестьдесят тысяч человек начнут двигаться на матч город встанет. В его старой части «шунтирование» дорог невозможно как и подземные трамваи. По реке – исключено: в России чемпионат начинается зимой и оканчивается зимой, летом играют мало, а стадион собираются строить не на одну-две игры мундиаля. Надолго.

Нельзя строить, потому что ускоренные темпы развития инфраструктуры приведут к тому, что на археологические нормы и реставрационные сроки будут смотреть «с пониманием», доразрушая наше прошлое.
Неужели то, что посещение десятком тысяч горожан матчей чемпионата мира (не больше – основная часть билетов уйдет по квотам ФИФА) стоит того?

Но сердце требует экстренной терапии. Это не принесет таких денег, как распил футбольных «лимов» и «ярдов». Но неужели к своим предкам, к своим родным можно подходить с рублевым аршином?

Это ордынство. И к ордынцам у меня нет никаких претензий – у них нет чувства. А вот к землякам… Как так можно.
Стадион никогда не станет узловой точкой Старого города. Это не Эйфелева башня. Это Охта-центр. И не из соображений архитектурных. Из физиологических. Эйфелева башня, Центр Помпиду – это шунты, а стадион – это мина мгновенного действия.

Шунты – это усадьбы Сурошникова, Аржанова и Шихобалова на Алексея Толстого. Это Губернаторский дом. Это усадьба Путилова – первое дворянское собрание. Дом Субботиной-Мартинсон. Реальное училище. Бункер Берии.
И есть апробированные хирургические методики петербургская, пермская, нижегородская.

Будьте прагматичны, эгоистичны, если так привычней – ведь, уважение предков и есть уважение к себе.

Текстовый выриант колонки, опубликованной в журнале "Город" (Февраль 2012 года)
Tags: Самара
Subscribe

  • Угол зрения на проблему нового матриархата

    Галина ТОРУНОВА * Фото Леонида ЯНЬШИНА «Судить художника можно только по законам, им самим над собой поставленным».…

  • «По инициативе…»

    Рубрика: О, времена! О, нравы! Герман ДЬЯКОНОВ * Марк Туллий Цицерон в своих гневных выступлениях против Катилины сетовал не только…

  • Человек радио

    Окончание. Начало в № 18 «Свежей газеты. Культуры» за 2021 год.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments