Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Звезда Чайковского над Транссибом

Вчера я начал выкладывать материалы «Свежей газеты. Культуры», посвященные концертам Транссибирского арт-фестиваля в Самаре. Сегодня – вторая статья.

Ольга КРИШТАЛЮК *
Фото Юрия СТРЕЛЬЦА

Второй концерт фестиваля практически полностью был посвящен музыке Петра Ильича Чайковского.

В первом отделении прозвучала Первая симфония «Зимние грёзы», во втором – Вадим Репин исполнил с оркестром несколько пьес: «Размышление» из цикла «Воспоминания о дорогом месте», «Вальс-скерцо» (оркестровка Иосифа Котека), арию Ленского в переложении Леопольда Ауэра для скрипки. А заключительным номером концерта стала музыка Камиля Сен-Санса, который словно протянул дружественную руку публике: прозвучало одно из популярнейших его сочинений – Интродукция и рондо-каприччиозо. Программа выглядела вполне органичной, выдержанной в моностиле: произведения Чайковского 1860–1870-х годов корреспондировали и мирно уживались с Рондо Сен-Санса, сочиненным для Пабло Сарасате в 1863-м.

[Spoiler (click to open)]
Кроме того, Первую симфонию и «Размышление» объединили особенности трудного творческого процесса, становления собственного стиля, характерные для Чайковского в тот период. Он долго переделывал, правил симфонию, несколько раз переписывал 1 часть, почти полностью меняя ее тематизм. А пьеса «Размышление» (во французской версии – Meditation) стала первоначальным вариантом Andante из Скрипичного концерта. Как известно, в концерт вошла другая средняя часть, Канцонетта. Кроме того, возник особый повод еще раз вслушаться в мир «Зимних грёз». Если учесть, что замысел симфонии сложился у композитора в 1866 году, то получается круглая дата – 155 лет!
Первую симфонию Самарский филармонический оркестр играет давно. И каждый раз трактовка удивляет исполнительскими нюансами: что-то, безусловно, удается и вызывает горячее одобрение, что-то кажется сомнительным и требует доработки, а некоторые фрагменты партитуры почему-то не удаются вовсе. К достоинствам фестивальной интерпретации «Зимних грёз» нашим оркестром и его главным дирижером Михаилом Щербаковым стоит отнести исполнение 1-й части и финала. Главные несущие конструкции симфонии были выстроены вполне надежно и основательно. К числу достоинств стоит отнести ясный драматургический профиль формы, выдержанный, продуманный звуковой баланс, эффектно выстроенные волны динамических нарастаний и спадов, тщательную фактурную отделку всех фугато в связующих и разработочных частях формы.
В 1-й части импонировали корректные соло – флейт и фаготов в главной теме Allegro, кларнета в побочной, аккуратно прозвучавшие секунды валторн в предыкте к репризе. Правда, не хватило более широкого фразового дыхания во всей части, в побочной теме. Унисоны виолончелей удивили шероховатостью, неточностью интонирования, неожиданно квакнул последний аккорд части в исполнении деревянных и медных духовых.
Столь же мелкие шероховатости исполнения встречались и в финале. Уже во вступлении (Andante lugubre) интонационно неточно выстраивались гармонии в партиях деревянных духовых, и это настораживало. К счастью, опасения оказались ложными. Финал спас положение: оркестру удалось выразить блеск и праздничное tutti главной темы, хорошо, тематически выпукло исполнить фугато в связующем разделе и разработке, выразить неожиданно богатырскую, немного простоватую удаль в побочной теме и болезненную томительность в таинственном, медленном предыкте к коде.
Оркестр довольно точно передал ощущение застылости, холодного мрака с ползущими хроматизмами басов и таинственными, глухими зовами валторн. Грезы и сомнения оборачиваются предсказанием огромной славы, придавая пророческий вектор симфонии, в чем и состоит глубинный программный замысел произведения. Кода финала, сияющая мажорным великолепием и оркестровым tutti с полным составом меди, становится триумфом симфонии.
Трактовка средних частей, напротив, вызывала возражения и таила немало сюрпризов. Вступление ко 2-й части, взятое дирижером в провокационно медленном варианте Adagio, прозвучало на редкость удачно: звукопись струнных словно передавала медленно занимающиеся краски северной зари на сумрачном небосклоне. Динамически и интонационно корректно было исполнено трио гобоя, фагота и флейты, всегда требующее от дирижера и оркестрантов большой концентрации внимания. А вот дальше сказались последствия выбранной градации темпа. К сожалению, не были идеальными унисоны альтов в основной теме 2-й части, и в особенности унисоны виолончелей, которые вязли в такой версии Adagio. Создавалось впечатление досадной остановки движения. Но, пожалуй, самым курьезным эпизодом 2-й части стало соло валторны. В партитуре к исполнению темы есть ремарка: «Marcato la melodia con molto espressivo». Но о каких выразительных задачах можно говорить, когда нужно хотя бы сыграть тему, проинтонировать ее без досадных призвуков? А ведь это еще и величественная кульминация части, которая в силу вышеназванных обстоятельств просто развалилась.
В скерцо, где так заметно мендельсоновское влияние, порхание эльфийских крылышек или снежинок в первой теме, конечно, может быть основой образной сферы, так же, как и уютный вальс, несколько напоминающий венский бидермайер, который можно исполнить просто и незатейливо. Но что делать с нарастающей внутренней тревогой, которая готова вырваться то в болезненно сжатой вальсовой мелодии в тисках неустойчивых диссонансных гармоний, то в коротком, слишком порывистом дыхании всей формы скерцо? И вот, наконец, рокот бури прорывается сквозь сказочный флёр: вступают литавры в заключительных тактах скерцо. Однако литаврист явно перестарался: загадочный, тревожный рокот звучал разухабистым буханьем. А это, простите, уже прямая дорога в фарс! Хорошо, что во вступлении к финальному Allegro (4 часть) литаврист был намного сдержаннее! К сожалению, в трактовке 3-й части не хватило того замечательного, продуманного драматургического единства, что так украсило трактовку 1-й части симфонии.
***
Появление во втором отделении вдохновителя Транссибирского фестиваля Вадима Репина должно было расставить все точки над «i» в вопросах интерпретации. Пьеса «Размышление» была сыграна с ощущением чувства меры: стремление к драматической выразительности в страстном монологе скрипки сдерживалось философской сосредоточенностью, рассудочностью, что свойственно многим лирическим темам Чайковского.
Прозвучавший следующим номером «Вальс-скерцо» до мажор произвел, напротив, странное впечатление не вполне отрепетированного произведения, сыгранного в некоторых эпизодах крайне небрежно, эскизно, как бы в жанре черновой репетиции. А вот дальнейшие события и вовсе поразили: в арии Ленского все-таки прорвалась та душная, невоздержанная цыганщина, которая с подачи Л. Ауэра и в страстной интерпретации солиста никак не ассоциировалась с хорошим вкусом и чувством меры. Может, это было карасиво?
Однако из этой сомнительной ситуации все же нашелся выход: Джеймс Бонд никогда не проигрывает! И Вадим Репин, мистер Бонд скрипичного искусства, сделал ставку на безусловный успех: в его исполнении прозвучало Рондо-каприччиозо Сен-Санса. Как ни странно, стилевую игру в цыганские, испанские напевы, положенную автором в основу рондо, оркестр и солист трактовали не в шутливом, виртуозно ироничном, а в каком-то излишне героическом стиле. Обратившись к другим известным исполнительским версиям, можно только удивляться, как богата интонационными нюансами партия скрипки в исполнении Джошуа Белла, как нежна, утонченна и содержательна интерпретация Максима Венгерова и как грациозно соединяет возвышенное и земное скрипка гениального Леонида Когана.
В интермедиях tutti оркестр неистово взрывался пафосным фортиссимо. Звука было много, а вот четкого, выверенного ритмического каркаса исполнению не хватало. И все-таки скрипач-виртуоз – это чудо природы! Поэтому «шапки долой, господа!». Публика неистово аплодировала, и, только успокоившись в фойе, в очередях гардероба, многие перевели дух и наверняка спросили себя: «А что это было? Наваждение?» Да, оно самое – чудо Транссибирской магистрали фестивального искусства.

* Музыковед, кандидат искусствоведения, доцент кафедры теории и истории музыки СГИК.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 25 ноября 2021 года, № 22 (219)
Tags: Музыка
Subscribe

  • Шекспир в подарок

    Татьяна ЖУРЧЕВА * Театр «Самарская площадь» отпраздновал свой 34-й день рождения и по давно сложившейся традиции сам себе…

  • «Никогда не сдаваться должен истый джентльмен!»

    Ольга ЖУРЧЕВА * Фото Евгении СМИРНОВОЙ В свое время сочли грубым и непристойным, что я выбрал некоторых героев этого повествования из среды…

  • Блестящая идея

    Рубрика: По следам наших публикаций В следующем году исполняется 350 лет со дня рождения Петра I Великого и 300 лет со дня его посещения…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment