Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Угол зрения на проблему нового матриархата

Галина ТОРУНОВА *
Фото Леонида ЯНЬШИНА

«Судить художника можно только по законам, им самим над собой поставленным». Так завещал нам великий Пушкин, Александр Сергеевич. Так учили педагоги театроведческого факультета. Вот только как распознать эти самые законы, поставленные художником? По определению жанра, которое он дает в программке? По тону, заданному в спектакле актерами? По тому, как решено пространство сцены? По идеям, мыслям и смыслам, заложенным в спектакле? Станиславский, Константин Сергеевич, советовал определять эти законы по «художественному образу». Но опять же – что есть такое этот самый художественный образ?

Уверяю вас, что все эти вопросы по поводу новой премьеры театра-студии «Грань», трагедии Фридриха Шиллера «МАРИЯ СТЮАРТ», возникли у меня не случайно. Спектакль очень ясный, даже как-то чрезвычайно ясный. Это неудивительно, если вспомнить, что Шиллер (родоначальник европейского романтизма) вырос из моралей и идей эпохи Просвещения с превалированием морализаторства и уверенности: надо показать миру, что есть «добро», а что есть «зло», и мир изменится. И хотя нам предложили стать не просто свидетелями судебного процесса, раздав перед началом голосовательные бумажки и рассадив в зале за барьером, как участников коллегии присяжных, приговор самого спектакля был однозначным.

Сцена из спектакля. Елизавета – Евгения Аржаева, Мария – Юлия Бокурадзе

[Spoiler (click to open)]
Но вот ведь парадокс: результаты голосования зрителей, оглашенные в конце спектакля, были абсолютно противоположными. Спектакль Марию оправдал, а зрители решили, что она «не заслуживает снисхождения» (текст в кавычках взят из того самого бюллетеня, который нам раздавали). Что это? Мною неверно понят спектакль или зрители запутались в том, какую бумажку надо бросить «в урну» и кому надо отдать снисхождение?
История оправдывает Елизавету, признавая её действия единственно возможными, так как она спасала государство и много сделала для того, чтобы Англия её времени стала самой мощной и богатой империей Европы. Шиллер ставит под сомнение все преступления, приписываемые Марии, так как она – человек страдающий и любящий, к тому же против нее ополчился мир. То есть налицо главный конфликт романтической драматургии: противостояние индивидуального человека и общества, в результате чего герой погибает. Современное прочтение этого конфликта вынесено в определение жанра: «У морали и у политики свои различные пути».
Театр, естественно, стоит на позиции морали. Такова вообще природа театра, даже если он ставит политическую пьесу. Значит, театр осуждает Елизавету и оправдывает Марию? И вообще, этим ли занимается театр в данном случае, то есть про что спектакль?
Моя подруга, возвращаясь со спектакля, заявила, что спектакль остроактуален, увидев в нем отражение социальной ситуации, когда женщины всё круче и круче забирают власть и связанную с ней ответственность за всё происходящее в мире, а мужчины трусливо и лениво подгибают коленки. Это в спектакле отчетливо прочитывается. Не случайно мужчины одеты в черные суконные костюмы и черные свитера из грубого трикотажа, в черные блестящие туфли, но… на босу ногу. Эти босые ноги как бы подчеркивают их незащищенность, их слабость.
Надо сказать, такая постановка проблемы не нова. Вот уже лет 20–30 искусство, особенно театр и кино, так или иначе эту тему раскручивают в разных жанрах и ракурсах. Не так давно театр «Самарская площадь» заявил нечто подобное на материале спектакля «Вишневый сад» по Чехову. Можно, конечно, объяснить все беды, преследующие человечество в последнюю сотню лет, наступлением нового матриархата. Наверное, поэтому Елизавета (Евгения Аржаева) так истово кричит на своих подданных, узнав, что Мария казнена по приказу, ею подписанному. А потом корчится в каком-то изломанном танце (почему-то напоминающем финал спектакля Юрия Бутусова «Макбет. Кино», так пронзительно сыгранного Лаурой Пицхелаури). Страшно отвечать за то, что не подлежит исправлению. Так может, спектакль об ответственности человека-политика за решения, которые он принимает? И важно, что решение принимают женщины?
Две женщины, формально равные в правах на королевство, но ни одна, ни другая не играют королев. Одна облечена властью, другая богата любовью. То есть Мария (Юлия Бокурадзе) способна любить и, что важнее, способна возбуждать любовь. Актриса играет женщину естественную, эмоционально богатую, с чувством собственного достоинства, несмотря на смертельную опасность. Весь спектакль она облачена в черные и серые одежды, на казнь же идет в темно-красном роскошном платье с королевским воротником «фреза».
Она почти никогда не кричит, не заламывает рук, не срывается на слезы. Только однажды, узнав об измене Лестера (Денис Евневич), она теряет самообладание. Отказ от притязаний на трон она произносит совершенно спокойно. Отдать королевство за любовь – для нее нормально. Елизавета же весь спектакль нервничает, странно, дергано движется, не знает, куда деть руки. В начале спектакля она говорит подчеркнуто бесстрастно, чем ближе финал, тем нервнее становится пластика актрисы, тем истеричнее звучит голос.
Впрочем, возможно, сказалось волнение актрисы в связи с премьерой и таким сложным дебютом в новом коллективе. Мне послышался в ее речи некий странный диалект, и я подумала: не есть ли это намек на ее «иностранность», на сомнительность ее происхождения, не дающее ей права на престол? То есть она как бы не из этой страны. Весь спектакль она одета в черно-серые тона, в конце же ее костюм напоминает черного Пьеро. Королевский воротник «фреза» практически всегда поддерживает ее голову слегка вздернутой, как будто «на блюде». То ли голова Иоанна Крестителя, то ли голова Олоферна. Хотя библейских мотивов, несмотря на бесконечные упоминания о католических и протестантских спорах – войнах, в спектакле практически нет. Это было важно для времени Марии и Елизаветы, это было важно для времени Шиллера, это неважно для времени спектакля.
Действие спектакля разворачивается (в прямом смысле) в пространстве зала, выстроенного в углу. Игровая площадка окружена с двух сторон зрителями под прямым углом и ограждена металлическими перилами. Актеры действуют на расстоянии протянутой руки от зрителей, но прямого контакта, то есть активного обращения в зал, избегают.
Отстраненность актеров подчеркивается активным гримом. Известно, что современный театр практически отказался от грима, используя бытовой грим, несколько улучшающий лицо, за исключением острохарактерных персонажей. В новом спектакле при большом приближении к зрителям мы явно видим подкрашенные лица как у женских, так и у мужских персонажей.
Актеры работают слаженно, особенно когда им приходится из персонажей перевоплощаться в слуг просцениума при перестановках, при изменении сценического пространства. Но к этому в театре-студии мы уже привыкли. В этом небольшом зале при отсутствии кулис, падуг, подъемных механизмов и поворотных кругов иное решение игрового пространства просто невозможно.
Режиссер Денис Бокурадзе активно использует многочисленные перестановки стульев для создания напряженного ритма вместе с музыкой, напоминающей жесткий ударный такт (автор музыкального оформления Арсений Плаксин). Режиссеры иногда прибегают к таким приемам, чтобы прикрыть или помочь актерам создать напряженность сценического действия. Но главным орудием, создающим жесткое напряжение, стали две панели – ширмы, перегораживающие сцену то фронтально, то поперек рампы, то создавая жесткий угол. В особенно напряженные моменты или когда возможно «провисание» действия, эти ширмы активно вращаются, создавая ощущение опасности, потому что актеры должны двигаться, точно попадая в проходы – прорези.
Всё делается почти виртуозно: фантазия авторов и труд исполнителей замечательны. Еще до начала спектакля мы видим прямой угол, составленный из этих панелей блестящего черного цвета. Позже они могут быть прозрачными, созданными как бы из цветных витражей, при этом мы видим, что происходит за ними, как кто-то прислушивается, или прячется, или придворные бродят там как неприкаянные. Иногда на эти панели проецируются изображения: фрагменты портретов Марии или Елизаветы, какие-то письмена. То есть панели несут огромную информационно-художественную нагрузку. Богатый всплеск фантазии постановщика и сценографа (Денис Бокурадзе и Любовь Мелёхина). Они же являются авторами костюмов, хотя вначале мне показалось, что костюмы сочинила Елена Соловьёва, создававшая костюмы для многих спектаклей этого театра и получавшая за них «Золотую Маску». Видимо, теперь такого типа костюмы стали товарным знаком спектаклей «Грани».
Спектакль сложный для современного молодого актера (а их в труппе большинство) тем, что текста много, и он стихотворный. Работа по освоению драматургического материала проделана огромная, благо, что зал небольшой и напрягать связки нет необходимости. Практически у всех актеров слышно и понятно, что они говорят. Но небольшая ложка дегтя: не все актеры владеют действенной речью, когда текст произносится не для того, чтобы проинформировать, но потому что актер чего-то добивается от партнера или от нас, от зрителей. Получается это далеко не у всех. Можно отметить довольно удачное владение действенной речью у Арсения Шакирова (Мортимер), иногда у Каюма Мухтарова (Амиас Паулет), иногда у Арсения Плаксина (Барон Берли).
Обидно, что чаще всего проживание драматических моментов у большинства актеров происходит на уровне текста. Владения техникой «подтекст», а тем более «надтекст» актеры не продемонстрировали. Хотя в других спектаклях эти же актеры уже доказывали владение этими очень важными навыками актерского мастерства. К сожалению, довольно часто актеры скорее демонстрируют некое состояние своего персонажа, нежели его проживают. Скорее всего, это связано с невеликим актерским опытом. Самое обидное, что актерами, практически всеми, пропускается процесс принятия решения. А в этом сюжете важно не столько произошедшее, но как, почему и зачем это что-то произошло.
Скрупулезно и дотошно разработана пластическая палитра, это всегда было отличительной чертой актеров театра «Грань», этим они сильны. Движения рук, движения ног, прыжки, падения, лазание по стенам, столам – в спектакле всё это придумано и исполнено профессионально. Запоминаются танцы и корчи, удары и объятия, и даже мелкие жесты, как, например, бесконечные потирания пальцев Арсением Плаксиным или полуповороты головы у Евгении Аржаевой.
Еще одно настораживает: некая выделенность или, если хотите, отделенность Лестера (Денис Евневич, приглашенный актер Самарского академического театра драмы, – актер опытный, много игравший на академической сцене). Впрочем, возможно, это создает особенное положение персонажа – возлюбленного одновременно обеих королев. Не случайно в его костюме присутствует всё та же «фреза», но повязанная на щиколотку, как бы дающая понять, что Елизавета у него – «под пятой».

Сцена из спектакля. Лестер – Денис Евневич

И все-таки это разрушает ансамбль спектакля. Весь актерский коллектив как бы распадается на отдельные группы: актеры этого театра, уже приобретшие неповторимый характер театра-студии, актеры приглашенные, несущие некие отличительные черты своей альма-матер, и актеры, только еще вступающие в эту театральную семью. Можно было бы пофамильно перечислить всех по группам. Но надо ли? Нужно надеяться, что всё это преодолеется в процессе жизни спектакля. Ведь еще не все премьерные спектакли прожиты. А спектакль окончательно рождается приблизительно к десятому показу. Таков закон, такова практика. Может быть, тогда зритель правильно проголосует или театр изменит свой угол зрения на проблему, что есть государственная необходимость и человеческая мораль.

Театр-студия «Грань»
Фридрих Шиллер
Мария Стюарт
Перевод Бориса Пастернака
Постановщик – Денис Бокурадзе
Авторы сценографии и художники по костюмам – Любовь Мелёхина, Денис Бокурадзе
Художник по свету – Евгений Ганзбург
Композитор, саунд-дизайнер – Арсений Плаксин
Хореограф – Ирина Павловская
Художник видеоряда – Алиса Якиманская
Видеоконтент Леонида Яньшина

* Театровед, кандидат филологических наук, член Союза театральных деятелей и Союза журналистов РФ.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 7 октября 2021 года, № 19 (216)
Tags: Театр
Subscribe

  • Реквием по прекрасной эпохе

    Валерий БОНДАРЕНКО * Честно говоря, я очень давно не видел фильма, или спектакля, или вообще был свидетелем какого-то художественного…

  • Klasse? Klasse!

    Екатерина АВЕРЬЯНОВА * Фото предоставлено театром Strahl Берлинский театр для молодежи Strahl при поддержке…

  • Какофония мелодий, движений, устремлений…

    Александр ИГНАШОВ *, Анна ЛАЗАНЧИНА ** Фото Антона СЕНЬКО Это уже стало традицией: в зале гаснет свет, и Эльвира ПЕРВОВА выходит к…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment