Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Рядовой концерт фестиваля

Продолжаем публикацию материалов «Свежей газеты. Культуры» завершившегося фестиваля искусств «Шостакович. Самарское время. DSCH».

Дмитрий ДЯТЛОВ *
Фото Александра КРЫЛОВА

Когда я, размахивая скипетром критика, должен был приняться за рассмотрение очередных музыкальных торжеств, я не без грусти почувствовал, как набор хвалебных прилагательных усыхает на кончике моего вечного пера.
Артюр Онеггер. О музыкальном искусстве

Каждый из концертов или спектаклей фестиваля – экстраординарное художественное событие, заряженное пафосом сенсационности. Так позиционировали и анонсировали проект его организаторы. Концерт Доменико НОРДИО и Михаила ЛИДСКОГО в Большом зале театра оперы и балета оказался рядовым в череде событий. Похоже, что так к нему отнеслась самарская музыкальная общественность: много кресел в зале оказались незанятыми.

[Spoiler (click to open)]

Камерная музыка. Нет ничего сложнее и притягательнее в музыкальном искусстве. Именно здесь малыми силами для малого количества посвященных творится музыкальное таинство. Произведения в камерных жанрах, исполняемые камерными составами, потому и сложны для восприятия, что создаются для знатоков. Поэтому стоит ли удивляться полупустому залу театра?
Увидев в анонсе концерта имена Луиджи Даллапикколы и Жана Франсе, Пауля Хиндемита и Артюра Онеггера, Дмитрия Шостаковича и Бориса Чайковского, среднестатистический слушатель филармонии отвернулся бы и пошел по своим делам. Любопытных людей ведь не так много, даже в среде любителей музыки. Но не стоит печалиться, поверьте. Камерная музыка требует если и не знатока, то слушателя, способного открыться новому. Противоестественно, если на подобном концерте тысячный зал будет полон. В этой ситуации и музыканты чувствовали бы себя по-другому. Как в такой обстановке можно вести доверительный, интимный разговор о серьезных вещах? Шутить, едва шевеля губами, с огромной аудиторией? Посмеиваться в кулак на виду у большой толпы? А хитроумные плетения полифонической ткани в камерных сочинениях, неведомые профану ладовые организации мелоса, терпкие гармонические комплексы, подобий которым не найти в звучащем вокруг мире?.. Тон дружеской беседы в кругу единомышленников, понимающих друг друга без слов, проникает туда, куда не достигают впечатления большого масштаба и ярких красок, нешуточных страстей и вселенских катастроф.
Доменико Нордио (скрипка) и Михаил Лидский (фортепиано) исполнили искусно скомпонованную программу из музыки композиторов России и Германии, Франции и Италии. Каждое из сочинений, являя собой яркий образец авторского стиля, представляло и соответствующую национальную музыкальную традицию. Музыка Шостаковича была представлена восемью прелюдиями из соч. 34 в обработке для скрипки Дмитрия Цыганова. Музыканты решили начинать этими пьесами каждое из двух отделений концерта (по четыре прелюдии), справедливо полагая, что музыка Шостаковича наиболее понятна из всей заявленной программы и способна ввести в многообразный мир его композиторов-современников.
Часть слушателей невпопад аплодировала, выражая тем самым не только свою неосведомленность, но и заинтересованность в происходящем. Концерт шел своим чередом, музыканты создавали один за другим череду образов, то гротескных, то лирических...
Может быть, сам воздух театрального зала способствовал такой игре, в которой из звуковых образов вот-вот готовы были явиться образы визуальные. Что бы ни звучало, границы между артистами на сцене и зрителями в зале постепенно исчезали. Музыкантам удалось сотворить такую атмосферу художественного события, где все оказались причастными к сотворению звуковых образов, картин, движений… Именно они сумели создать условия, в которых слушатель перестает быть реципиентом, но, вникая в каждый поворот музыкальной мысли, следуя за ним, чувствует себя творчески активным и причастным ко всему происходящему.
Публика живо реагировала на все перипетии интонационных сюжетов, на самые разные музыкальные характеры, создаваемые дуэтом. Что бы ни предлагалось музыкантами – наивное наигрывание, чуть не насвистывание мелодий Жана Франсе (Сонатина для скрипки и фортепиано) или почти непристойное крикливое кривлянье матросского танца (Прелюдия си минор Дмитрия Шостаковича), интонационный диалог с великим Мастером XVIII столетия в «Тартиниане» Луиджи Даллапикколо или развертывание плотной музыкальной ткани и выразительное интонирование своеобразных ладов Пауля Хиндемита (Соната для скрипки и фортепиано), проникновение в терпкий гармонический мир и тонкую хроматику Второй скрипичной сонаты Артюра Онеггера или погружение в музыкальную драму Бориса Чайковского (Соната для скрипки и фортепиано) – всё находило непосредственный отклик, живую реакцию зала.
Каждое сочинение являлось будто из самой жизни, острожным движением приотворив некую завесу. И так же деликатно исчезало, так что не всем это было сразу понятно. Артисты не играли как один исполнительский монолитный организм. Они не приспосабливали друг к другу ни штрихи, ни манеру звукоизвлечения. Всегда это был диалог очень разных инструментов и очень разных музыкантов. Да, они вглядывались друг в друга, вслушивались в содержание речи визави. Перехватывая интонационную инициативу, всегда делали это бережно, с предупредительным вниманием к уже отзвучавшей речи. Но всякий раз мы слышали двух музыкантов со своими специфическими способами выражения, со своим особенным видением звукового образа в его тончайших градациях и нюансах.
Рядовой концерт фестиваля имел чрезвычайный успех у малочисленной публики. Программа, почти вся составленная из произведений незнакомых самарскому слушателю авторов (да и не каждый профессиональный музыкант слышал эти фамилии), оказалась в высшей степени удачной. Восторженные отклики о необыкновенном концерте, удивительных музыкантах и редкой музыке в тот же вечер облетели социальные сети. Следует отдать должное вкусу составителей программы концерта, сверставших ее из музыки исключительно XX века, музыки, до сего дня не ставшей основой репертуара концертных организаций. Они, конечно, солидарны со стремлением многих музыкантов, в том числе выдающихся, всё чаще обращаться к музыке современников.
Артюр Онеггер писал когда-то: «Я хотел бы сделать все, что от меня зависит, чтобы побороть предубеждение, будто музыкальные произведения должны иметь за плечами лет сто, чтобы стать доступными, приятными для слушания, не говоря уже о большем – о «понятности» (пустое слово с точки зрения музыки)».

* Пианист, музыковед. Доктор искусствоведения, профессор СГИК. Член Союза композиторов и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)
Tags: Музыка
Subscribe

  • Наследство

    Зоя КОБОЗЕВА * Мое наследство щедрое храня, Ты проживешь и долго, и достойно. Все это будет так. Ты видишь, я спокойна. Счастливой…

  • Что такое плохо, знает прокурор

    Рубрика: О, времена! О, нравы! * Герман ДЬЯКОНОВ ** Перед Законом все равны. Конечно, если это закон всемирного тяготения или правило…

  • Тряпочки

    Сегодня – день рождения Зои Михайловны! Зоя, солнечного настроения! Оптимизма! И много новых текстов – устных и письменных! А пока…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment