Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Роза, она сама – служение театру

Валерий БОНДАРЕНКО *

В девяностые, когда Роза ХАЙРУЛЛИНА работала в СамАрте, мы с ней, конечно, были знакомы. То ли Саня Марушев нас представил, то ли Федя Греков, а может, мы и сами с ней как-то познакомились. Она слушала мои передачи, а я ходил на ее спектакли.

Роза всегда говорила, что когда она сама пребывает в роли зрителя – она как ребенок, для нее самое главное – это удивление. И она сама у всех людей, кого я знаю, у меня в том числе, всегда вызывала это удивление, переходящее в изумление. По всем ритмическим законам это изумление должно было превратиться в привычку, потом даже в некоторое разочарование, и потом, как это бывает в жизни, – человек уходит, и мы опять изумляемся: надо же, мы ведь так привыкли… Вот же, это было среди нас... А теперь?

Роза Хайруллина
[Spoiler (click to open)]
Это изумление – какая-то немыслимая глубина, которая исходит от нее. Как в колодец всё время смотришь, когда видишь Хайруллину в жизни или на сцене. При том, что она разная. Одно время она казалась мне такой русско-татарской или татарско-русской Джульеттой Мазиной. Такая клоунесса с очень мощным трагическим началом. Но про себя я думал: Роза круче. Не хочется обидеть ни Федерико Феллини, ни Джульетту Мазину, но Роза круче. При полном присутствии чувства юмора, остроумия, клоунады.
В свое время Алла Волынкина делала передачу, куда нас с Розой пригласили. Мы сели во дворике, и нам предложили вспомнить фураг, как мы жили среди них в детстве. Мы с ней распевали фуражские песни, делились воспоминаниями, дурачились – вряд ли кто-нибудь мог опознать в нас киноведа-культуролога и выдающуюся актрису.
Но Роза – всегда этот колодец. Она – словно штучное изделие в мире серийного производства. Кругом люди похожи друг на друга, и вдруг резкой краской, мгновенным переходом – человек из другого мира. Она немножечко из другой реальности. И она тебя всегда перемещает в эту другую реальность. С этим изумлением я и живу.
Что бы она ни играла – какую-нибудь комическую бабушку в «Ольге», или авторитарную маму в «Психе», или совершенно замечательного персонажа в «Орде» Андрея Прошкина, или любую из своих сценических ролей – она всё время как бы подспудно оплакивает мир серийного производства, вот этот мир, в котором всё расчеловечено. Мир, в котором всё механистично, где что-то крайне важное, очень человечное превращается в ничто, в серийную игрушку.
***
По мере того, как шла жизнь, попадались мне интервью Розы, в которых она всё время вспоминает про ТЮЗ, про детей, про детство, про то, как она играла Буратино, Пеппи Длинныйчулок. И то, как она вспоминает, – само по себе театральное действо. Помните, как Черепаха Тортилла рассказывает Буратино, что из ее родственников сделали гребенки? Вот это судьба человека – из тебя сделают «гребенку». Или утка, которая обращалась в зрительный зал здесь, в Самаре, – она знала, что ее съедят, и говорила: «Ну что, встретимся в пятницу?» Пятничный ужин, когда режут утку. Тебя съедят, из тебя сделают гребенку, тебя растопчут, ты потеряешь всё самое ценное, как в фильме «Орда». Надо исходить из этого в оценке любого явления, в том числе и театра.

Роза Хайруллина в заглавной роли в спектакле «Мамаша Кураж» театра «СамАрт»
***
Роза рассказывает, что каждый год, когда она видит выброшенные после встречи Нового года елки, ей хочется сыграть эту выброшенную елку. И это Роза Хайруллина на 100 %.
Она хочет сыграть стиральную машину, драму, если не трагедию, стиральной машины. Нравится ли стиральной машине, что ее чистят средством от накипи? Как она вообще чувствует себя? Это вещь, которую не спросили, чего она хочет, что она любит. Она живет с грязью, и она эту грязь отбеливает. Какие внутренние монологи происходят внутри нее?
В этом актерском размышлении есть, безусловно, традиция великих сказочников, которые умели жить внутренней жизнью любого предмета.
Выброшенная елка. Сердце Розы обливается кровью, когда она видит это. Ей не хочется сыграть елку, которая стоит на площади в огнях и гирляндах. Это лишь эпизод. А за этим эпизодом ее уберут и выбросят на помойку.
Культурологи пишут: современный человек не способен на трагедию. Ну, это в ком, интересно, из наших современников, как в «Гамлете», сейчас распадется связь времен, вообще связь всего со всем? В «Гамлете» не просто связь времен распадается, распадается ренессансная связь всех вещей друг с другом. Я себе это сложно представляю. Сегодня человек является героем трагедии, но скрывает это от себя и всем говорит: я из водевиля, там очень хороший конец, знаете; там будут пунш, шампанское, цветы, главные герои поженятся...
Мы живем в обществе потребления, где властвует неписаный закон: потребление прекрасно. Потребление не должно приносить никаких трагических результатов, но судьба человека при этом все равно трагична. И всё сейчас делается для того, чтобы выйти за пределы этой судьбы. Человек даже 100 лет назад был в этом смысле более открыт к жизни. Он тоже ее боялся, но жил гораздо более отважно. Трагедия возвышала душу, она была некой алхимической колбой, в которой формировалась благородная субстанция человека.
У Розы Хайруллиной есть какая-то немыслимая отвага совершенно ничего не скрывать и открывать перед зрителем глубину его души. Она каждый раз берет ноту какого-то очень высокого человеческого существования. И мы изумляемся, потому что мы сами так не можем. К счастью, у Розы удивительная судьба: после Казани и Самары были «Табакерка», МХТ, работы с лучшими режиссерами Москвы, кино, сериалы…
В ней есть какое-то древнее архаическое, магнетическое начало. Она всё время как бы гипнотизирует тебя началом мира; тем, что было всегда; тем, что было при библейских пророках; тем, что есть у шаманов. Вместе с Розой к нам как будто бы всё время заглядывают какие-то иные времена, иные эпохи. Отсюда и острота рисунка ее комических ролей: в них все равно есть потрясающая наполненность, удивительное разнообразие переходов от трагического к комическому и обратно. Этим она меня изумляет.
***
Роза говорит, что когда выходит на сцену, по состоянию зала всегда чувствует, состоится спектакль или будет провал. Тонкое чувство. Потому что ни один спектакль, конечно, не может состояться без зрителя. Зрители способны развернуть спектакль, способны сделать его шедевром, некой симфонией. И способны его схлопнуть.
Алла Сергеевна Демидова когда-то потрясающе рассказывала, как, с ее точки зрения, закончилась «Таганка». Все считают, что 70-е годы – это ее расцвет: Любимов шедевры ставит, приглашает ставить Эфроса, а Демидова говорит, что по состоянию зала почувствовала, как спектакли стали сплющиваться. Как гармошка. Кто раньше был в зале? Шостакович, Вознесенский, Капица, Эрдман… И вдруг театр стал модным, стали приходить директора магазинов, заведующие складами и стали своим сознанием эти спектакли сокращать, сплющивать.
То же самое когда-то изумило меня в средневековом трактате по актерскому мастерству «Предание о цветке стиля». Есть такое знаменитое произведение, где в качестве необходимых, как сегодня бы сказали, актерских компетенций предполагается это знание пространства зрительного зала, в том числе в тот момент, когда надо определить, будет спектакль или нет. Если актер смотрит в зал, он видит там признаки, по которым может определить, что сегодня спектакля не будет. То есть спектакль будет – не будет произведения. Нечто, условно, не будет произведено. Не будет созидания. Думаю, это чутье объединяет больших актеров, они все находятся где-то в одном времени.
Безусловно, у Розы Хайруллиной эта сверхчувственная интуиция была и есть. В том же трактате «Предание о цветке стиля» есть мое любимое описание, которое к Розе имеет самое прямое отношение. В Японии устраивались актерские состязания, два актера выходили на сцену и показывали примерно одно и то же. Побеждал тот, кто превращал другого в зрителя. Это абсолютно гениально.
***
Роза играла короля Лира. А могла бы сыграть Гамлета, и царя Эдипа, и всё что угодно, мне кажется. При этом она сотрудничает с Богомоловым, у которого очень много остранения, стилевой игры, какого-то расколдовывания старых знаков и превращения их в новые. Поразительно, что она себя там нашла и, более того, предпочитает работать с режиссерами новой волны, условно говоря.
Она никогда не пыталась уйти в какое-то гетто последней трагической актрисы. Ну, где были бы Сара Бернар, Алиса Коонен и Роза Хайруллина. Она всё время пытается схватить эту современность, будучи человеком совершенно несовременным. Роза – не знаю как сейчас – много лет не пользовалась никакими гаджетами. У нее древнейший мобильный телефон, кнопочный, наверное, с Самары еще. Она вообще не взаимодействует с компьютером, с техникой, но ей абсолютно интересно состояние человека и состояние ремесла, состояние актерской интонации.
Мне приходится слышать и читать, что служение театру – устаревшая вещь. Сегодняшние актеры и режиссеры параллельно хотят ездить на курорты, бывать на тусовках – жить полной жизнью в представлении современного человека. А служение... Это, например, Константин Райкин – ну, сумасшедший же: ему надо, чтобы люди всю жизнь сидели в его театре, никто не выходил, в идеале – вообще никогда, разрешались бы свидания раз в год с родственниками, но не более двух часов. Райкин и еще несколько таких же психов…
Честно говоря, я в Самаре этим наслаждался, потому что Роза – это самое служение, которое так старомодно. Она вся – удивительный парадокс: техникой не интересуется, служит театру, как ему служили 100 лет назад, и все самые модные, самые современные режиссеры хотят с ней работать.
Я ее очень люблю. Потому что штучных людей мало. Мое представление элементарно: нужно радоваться, что они есть, и за всеми ними наблюдать. Когда они исчезнут, у нас останется только серийность, этот жизненный механизм. В некотором смысле само существование Розы Хайруллиной является опровержением нашей цивилизации. Хотя она этой цивилизации служит – ровно настолько, насколько ей служит театр. Роза гениальна.

Записала Юлия АВДЕЕВА

* Киновед, культуролог, литературовед, член Союза кинематографистов.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 23 сентября 2021 года, № 18 (215)
Tags: Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment