Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Рильке и Бруно Шульц

Анна СИНИЦКАЯ *

Поэтическая осень под знаком Райнера Марии Рильке продолжается. Международная исследовательская лаборатория чтения, понимания и перевода Р. М. Рильке приглашает на онлайн-площадку Самарской муниципальной информационно-библиотечной системы.


[Spoiler (click to open)]Австро-Венгрия. Австро-Венгерская империя – удивительный культурный коктейль, в котором взболтаны, смешаны сотни оттенков, образов, языков и культур. Точка на карте, которая вся – на границе. Она сама – граница, которая проходит, как трещина, через сердце поэта, если вспомнить строчку Гейне.
Стоит ли удивляться, что именно здесь между двумя мировыми войнами появились удивительные фигуры, родились странные сюжеты. Чего стоит один Кафка. Или Фрейд.
Рильке – одна из таких фигур. Казалось бы, трудно найти кого-то, кто сопоставим с ним по масштабу и по славе. Но надо ли искать именно славу и известность? Оказывается, здесь требуется другая оптика, другое сравнение: и малое, и великое, известное и забытое может быть сопряжено и объединено.
Другой автор (к сожалению, малоизвестный у нас, в России, но не менее значимый и удивительный по силе своей образности), имя которого навсегда связано с захолустьем Австро-Венгерской империи, маленьким галицийским городком Дрогобыч, и который тоже жил (и погиб), балансируя на пределе, – Бруно Шульц. С Рильке они похожи и не похожи одновременно.


Казалось, целые поколения дней летних (словно терпеливые штукатурщики, оббивающие фасады от плесени штукатурки) скалывали лживую глазурь, ото дня ко дню отчетливее выявляя подлинное обличье домов, физиономию судьбы и жизни.
Бруно Шульц. Коричные лавки

И – вот: «В эти дни все вокруг нас легко, прозрачно, едва прихвачено яркостью воздуха и, однако, отчетливо. Близь вбирает цвета дали, льнет к ней и сама ею прикидывается. И все, что рвется в простор: река, мосты, безоглядно себя расточающая площадь, – как рисунок на шелку, закреплено на этом просторе. И уже не разобрать, что обернется светло-зеленой каретой на Pont-neuf, красной неуемной вспышкой или просто плакатом на брандмауэре жемчужно-серого дома» (Р. М. Рильке. Записки Мальте Лауридса Бригге).
Литература лишь потому и возможна, читали мы где-то, что мир находится пока в незавершенном состоянии. Этот метафизический ужас перед завершенностью, желание прорваться к живому принадлежат и Рильке, и Шульцу.
В письме Шульца Романе Гальперн (1936) читаем: «Немного лихорадит, лежу, в школу не пошел. За окном – холодный день, жесткий, негостеприимный, полный суровости и прозы. Но вокруг кушетки – добрые духи, рядом – два выпрошенных тома Рильке. Время от времени на минуту заглядываю в его трудный, напряженный мир, под его многосводчатые небеса, и снова возвращаюсь к себе. Не знаю, читали ли Вы Рильке. Для меня его вершина – «Новые стихотворения». То, что он писал потом – «Дуинские элегии», «Сонеты к Орфею», – по-моему, слишком утонченно, эзотерично. А еще рядом лежат мои рисунки, и порой мне даже чудится, что они не так плохи и что я, пожалуй, мог бы сделать и лучше».
«Трудный, напряженный мир» на границах, захолустье, которое становится центром, средоточием европейской культуры. Это и есть основа метафизической комедии и Рильке, и Шульца. Таков результат австро-венгерской алхимии, магической микстуры.

* Кандидат филологических наук, главный библиограф СМИБС.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 9 сентября 2021 года, № 17 (214)
Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment