Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Сбой в матрице

Валерий БОНДАРЕНКО *
Оисунок Сергея САВИНА

Эта история – об одном фильме. Самое смешное, что фильм-то не очень удачный, но его всё равно будут смотреть, он станет культовым, наверное, отчасти. Это документальный фильм американского режиссера Родни Ашера «Сбой в матрице».

Во время его просмотра мне приходили разные ассоциации, которыми я и поделюсь. Сначала о некоторых героях фильма. Есть такой шведский ученый Ник Бостром. Я очень удивился, когда по какой-то ссылке полез смотреть, чем он занимается, и обнаружил, что при Оксфордском университете есть целая научная лаборатория – это всё очень важно, – где серьезные люди под руководством Бострома определяют наибольшие угрозы для человечества. Вероятно, для того, чтобы западный мир был к этим угрозам готов. И, насколько я понял, самая большая угроза – то, что отключат компьютерную симуляцию нашей реальности.


[Spoiler (click to open)]
Я посмотрел статьи, которые написал Ник Бостром, меня это увлекло и, конечно, поразило. Это же не группа гиков, которые собрались где-то в Интернете и размышляют на тему: полная ли, абсолютная правда представлена в фильме «Матрица» или все-таки там есть какая-то доля вымысла. Это серьезные ученые рассуждают на серьезные темы. Собственно говоря, про это и кино. О том, живем ли мы с вами внутри компьютерной симуляции.
Другой герой этого фильма – Илон Маск, знаменитый миллиардер, который собрался колонизировать Марс. На вопрос: «Какова возможность того, что мы живем в настоящей реальности?», в фильме он отвечает: примерно одна на миллиард. Немного.
Ну и еще один герой, кроме людей, которые скрываются за масками, – это один из моих любимых писателей, фантаст Филипп К. Дик. По-моему, лучшее в этом фильме – его знаменитая речь, кажется, 76-го года, произнесенная спустя пару лет после укола у стоматолога, после которого он переродился: появился другой писатель Филипп К. Дик и начал настаивать на том, что многие фантастические романы – это, в общем, абсолютная калька с одной из версий нашей реальности.
Я этого писателя люблю и люблю всё, что он говорит, тем более уже после случившегося он выпустил трилогию «Валис», и, в некотором смысле, ничего подобного в истории литературы не существует. В ней он описывает пережитый опыт, который, мягко говоря, обескураживает, поскольку после того укола в мире психики Филиппа Дика обнаруживается, например, гностический монах V века, который разражается текстами, которые украсили бы любую древнюю сакральную литературу.
Короче говоря, люди интересные и говорят о вещах, которые нас всех волнуют. Здесь не будет речи о том, живем мы внутри компьютерной симуляции или нет, – я ничего об этом не знаю. Но, пожалуй, из фильма я понял, до какой степени это масштабное явление. Речь о том, что всё больше и больше людей в мире начинают в это верить. И это показалось очень любопытным. С тех времен, как вышел фильм «Матрица», прошло довольно много лет.
Быть может, в 2021-м или в начале следующего года мы увидим четвертую «Матрицу» – сестер Вачовски. За это время явление обросло научными лабораториями, обсуждалось в шоу Ларри Кинга, комментировалось разного рода специалистами, миллиардерами, которые управляют денежными массами и научными идеями этого мира, – всё это в фильме цитируется. И я подумал, что это уже какая-то запредельная степень отчуждения.
Это самая простая, конечно, мысль, самая первая. Ведь почему люди верят? Да по простой аналогии. На экране показывают первую компьютерную игру, смотреть на которую даже неловко, а потом показывают то, что можно сделать сегодня. На что Илон Маск говорит: осталось немного времени, и мы сами начнем создавать симуляции, которые ничем не будут отличаться от реального мира.
Почему же никто не сделал этого до нас? Очень может быть, что сделал. И вот мы внутри компьютерной симуляции. Но кто создал эту компьютерную симуляцию? И кто наблюдает за нами? С одной стороны, у этого вопроса есть общий экзистенциальный сюжет. Людям всегда, с древнейших времен, казалось – и об этом много книг написано, – что мы живем в чьем-то сне, в чьей-то фантазии. Мы созданы из того же вещества, что и наши сны, как сказано у Шекспира. Мы – часть иллюзии.
А теперь у человечества появился инструмент, и мышление срабатывает по аналогии. Действительно, если в ближайшее время мы сможем создать абсолютно идентичную реальность, почему никто не мог создать ее до нас? В то же время мне здесь видится универсальная жизнь древней метафоры. На Земле становится всё меньше традиционных обществ. Раньше бы сказали, что всё это – сон Шивы: Шива спит, а мы существуем в его сне. Мы настолько же несубъектны, лишены человеческой плотности и человеческой индивидуальности, как любые персонажи из сна. Мы в некотором смысле часть этого сновидения. Шива проснется – всё исчезнет, миллионы миров будут сметены в одну секунду. Никто даже не вспомнит о том, что мы были и в том числе вели этот разговор.
***
Огромное количество людей в Америке, – а фильм американский – живут в ощущении, что они никто, что они – в буквальном смысле слова – цифровые персонажи. И что нет никакой зацепки, чтобы самим себе доказать и объяснить обратное.
Одна из самых сильных историй в фильме – это история человека, который, будучи юношей, после просмотра «Матрицы» застрелил своих мать и отца и очень удивился, что они не разлетелись на пиксели, что им было реально больно, что лилась кровь, что люди погибли. Он до сих пор отбывает срок и пытается всех убедить, что в мире всё-таки, наверное, есть что-то еще, или что та концепция мира, которую он принял вместе с миллионами других людей, увидев «Матрицу», как минимум недостаточна…
И возникает очень тревожный отзвук. Ладно, с этой компьютерной симуляцией – отключат и отключат. Или не отключат. Вопрос в самоощущении человека. И в том, кто видит сон. Но если когда-то это было творение богов, иллюзия, внутри которой мы все-таки, как это описано в Ведах, имеем шанс пробудиться в подлинной реальности, то в случае с компьютерной симуляцией мы просто ждем ее отключения.
Удивительный парадокс. С одной стороны, что ни включишь – везде говорят о человеческой активности, люди борются за что-то всё время, как-то улучшают жизнь. А с другой – огромная часть этих людей верит в то, что все мы внутри компьютерной игры. Очень сложной, но игры. А тогда за что бороться? Какой смысл нам улучшать эту виртуальную симуляцию? Кстати, в картине этот вопрос тоже рассматривается: может ли человек своей активностью улучшать эту симуляцию, в некотором смысле внедряться в нее и обживать, обустраивать, как бы передоверяя кому-то/чему-то свою веру.
Мы живем в мире, где многие чувствуют себя неуютно, особенно в эпоху разного рода эпидемий, цифровых кодов, номеров, которые присваивают людям, – конечно, стало немного не по себе, и в то же время понимаешь, что мир, описанный, условно говоря, Оруэллом и Хаксли, сделал несколько гигантских шагов вперед. Там Большой Брат просто наблюдал за тобой, а здесь ты сам создан из Большого Брата. Там была возможность чему-то противостоять, а здесь ты просто пытаешься разгадать, в какой момент тебя отключат. И получается, что редуцированный человек, das Man, как его описывал Хайдеггер, человек без свойств исчез.
Это важный момент. Даже человек без свойств – в прошлом все-таки человек. Это человек, который мог иметь эти свойства, но их утратил, и с этой точки зрения реальность XX века выглядит невероятно оптимистической. А здесь – просто набор пикселей. Цифровое нечто. Пустота, которая и свойств никогда не могла иметь или могла иметь, но только те свойства, которые заложены в компьютерную программу.
Но ведь и ученые XX века не считали реальность надежной. Она всегда была ненадежной, поскольку вызывает экзистенциальные подозрения: всё не так, всё срежиссировано, всё обман, туфта, некий бред, в который ты просто поверил. И вот оно оборачивается частью массовой культуры.
Когда-то ученица Юнга Мария-Луиза фон Франц читала цикл лекций, в которых объясняла, что такое проекция. Она чертила простенькие рисуночки и говорила о том, что любая научная концепция – это, по сути, проекция. А кто стоит за проекцией, кто проецирует? В юнгианском понимании это архетип, который не видно, который не осознается, но проецирует то или иное видение реальности. В одном случае мир актуализован активностью одних архетипов. Потом, когда пришла эра науки, которая, кстати, создала и Юнга, который, в свою очередь, выдвинул эту теорию, реальность поменялась, пришли другие архетипы, и мы проецируем эту модель мира, по Франц, до тех пор, пока не наберется большое количество несоответствий.
Подобно тому, как любой из нас может проецировать на другого человека некие божественные свойства, которые начинают через какое-то время утрачиваться, поскольку обнаруживается несоответствие. Часто выясняется, что эта прекрасная девушка – просто Люся, и у нее дурной характер, с ней не так просто жить, и вообще ты не был готов к тому, чтобы иметь дело с Люсей. А Люся всегда хотела иметь дело с Ланселотом, а тут какой-то Боря, Витя или Александр. То же самое и с научными теориями.
Конечно, я никаких ответов тут давать не собираюсь – это было бы нелепо, – но любопытно, какие же архетипы сегодня проецируют видение мира? Мира, где реальность – это компьютерная симуляция. И какие же тогда должны возникнуть несоответствия? И как они могут возникнуть? А возникнуть они могут, если реальность начнет убеждать нас в том, что она живая. Но для этого нам самим придется быть живыми – тогда мы начнем видеть нечто иное. И вот здесь самое удивительное: судя по всему, эти идеи будут всё больше и больше охватывать мир, поскольку, похоже, у нас нет никакой возможности убеждаться, что мир живой. Или мы предполагаем, что любую жизнь – вот этого теплого пушистого котенка, или это дерево с его корой – может создать компьютер.
С точки зрения прикладной культурологии, конечно, любопытно, что самоё экзистенциальное подозрение когда-то, еще в XIX веке, было уделом одиночек, а теперь становится частью массовой культуры. Массы с их одержимостью обществом потребления, хождением в магазины, прокламациями счастья, у которого не будет конца, одновременно каким-то шизофреническим образом тотально не доверяют этой реальности, поскольку живут в компьютерной симуляции. И мы моментально попадаем в параноидальную модель мира. Мы просто из нее не выбирались. Все эти фильмы, размышления, научные работы оксфордских профессоров подтверждают, что только параноидальная модель мира становится аутентичной. У великого поэта Франсуа Вийона была фраза «Лишь влюбленный мыслит здраво», а сейчас бы мы сказали: «Лишь параноик мыслит здраво».
Фильм, между тем, не очень удачный. Он не так хорошо, как мог бы, распоряжается тем материалом, который есть у авторов. Он представляет собой набор высказываний, монологов каких-то людей с их опытом. Кроме упомянутых персонажей, в основном это геймеры, или геймеры в прошлом, или люди, которые посмотрели фильм «Матрица» и сказали: «Точно!» Смотреть и слушать это любопытно, но художественным обобщением этот набор высказываний и фактов не становится. В этом его главная уязвимость. И как-то быстро он проходит мимо узловых моментов, возле которых следует остановиться и постоять какое-то время. Потому что надо хорошо себе представить, что это такое.
Но есть в нем потрясающие моменты. Например, упоминание такого феномена, как «эффект Манделы», при котором версия реальности расходится с версией памяти. Когда в 2013 году объявили, что умер Нельсон Мандела, выяснилось, что сотни тысяч людей были убеждены, что Мандела уже давно мертв. Все они помнят, как он умер в тюрьме в 80-х. И это само по себе вызывает новые экзистенциальные подозрения. Либо мы помним, как Мандела умер в тюрьме, – тогда как он может умереть второй раз? Либо обнаруживается что? Сбой в матрице!
Я вот что думаю: если я кого-нибудь полюблю или меня кто-то полюбит, то одно из двух: либо это часть симуляции, либо сбой в матрице.
Всех с наступлением осени!

* Киновед, культуролог, член Союза кинематографистов.

Записала Юлия АВДЕЕВА

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 26 августа 2021 года, № 15–16 (212–213)
Tags: Кино, Мифология, Наука
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment