Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Культура и Поток. Битва контекстов

Вадим РЯБИКОВ *

А этот Грегори Бейтсон ** совсем неплохо устроен. Может быть, оттого, что в его судьбе всё как-то «более-менее». Ну, раз в его картине мира отсутствием системной мудрости может грешить только Эго, а все остальные структуры разума и контексты находятся, типа, в гармоничных отношениях друг с другом и образуют иерархию, восходящую к высшему контексту, который некоторыми людьми и воспринимается как Бог. Значит, неплохо всё в его внутреннем устройстве, судьбе и в его мире. Потому что ничто, кроме него самого, помешать связи с этим контекстом не может.

Грегори Бейтсон

[Spoiler (click to open)]
Родился он в Англии, недалеко от Кембриджа, в семье одного из основателей генетики Уильяма Бейтсона. Учился в Кембридже под руководством Альфреда Реджиналда Редклиффа-Брауна. Того самого, который считается основоположником современной социально-культурной антропологии. Женился на Маргарет Мид, в дальнейшем ставшей известным на весь мир антропологом. Познакомился с ней в Новой Гвинее, где и он, и она были заняты, по сути, одним делом – изучением архаичных культур. Уже после переезда в Америку изучал кибернетику с самими Норбертом Винером и Джоном фон Нейманом. Позднее работал с Джоном Лилли на Виргинских островах и на Гавайях, изучая коммуникацию между дельфинами. Чудо, а не судьба.
Напоминаю, что знаменитый антрополог доказывал, что разум не может размещаться только в голове. Мозг как система находится в системном окружении, которым является организм. В свою очередь, организм находится в каком-то конкретном месте, фрагменте окружающей среды, которая является системным окружением для организма. А место, в свою очередь, включено в еще более широкий контекст, и т. д. Системное окружение определяет поведение своих подсистем и наоборот. Между системами и системной средой возникают прямые и обратные связи. И разум – сложнейшая сеть этих связей, которые распространяются из контекста в контекст, то есть от системы к системному окружению, за пределы мозга и человеческого тела.
И этот разум в виде иерархии контекстов изначально присутствует во Вселенной, поддерживая ее внутренний обмен веществом, энергией, информацией и обеспечивая ее целенаправленное развитие. Бейтсон считал, что разделение природы и разума является ошибочным. Он полагал, что следует понимать разум как то, что имманентно всей системе отношений среды и организма, в которую люди неизбежно погружены, а не как то, что заперто в наших индивидуальных телах и противостоит миру природы «извне». Как он заявил, «ментальный мир – разум – мир обработки информации – не ограничен кожей».
И решение вырабатывается всей мыслящей, самоупорядочивающейся разумной сетью, а не какими-то ее отдельными элементами или подсистемами.
С точки зрения Грегори Бейтсона, инстанцией, которая может ошибочно претендовать на господство в этой разумной сети, является Эго. А все другие контексты, встраиваясь друг в друга, образуют иерархию, на вершине которой сияет если не вечный, то превосходящий все мыслимые человеком масштабы пространства-времени Разум. Я думаю, за этой убежденностью ученого скрывается не только дискурс, но и его особый, личный опыт, когда, избавившись от изолирующей иллюзии собственной грандиозности, он вдруг обнаружил эту стройную иерархию, открывающую дорогу куда-то ввысь, к сияющим и недостижимым вершинам высшего Разума.
И, конечно, в момент этого озарения все контексты, в которые ученый был вовлечен, не просто любезно обменивались друг с другом обратными связями, а возбуждали мощный поток переживания счастья, полноты существования, единства трансцендентного и конкретного. То есть переживания, которые Абрахам Маслоу, исследовавший людей, способных делать что-то гораздо лучше других, называл пиковыми.
***
Грегори Бейтсон был атеистом и, по словам Станислава Грофа, который часто с ним общался во времена сотрудничества в Эсаленском институте в Биг-Суре (Калифорния), неизменно проявлял скептицизм, когда разговоры касались области мистического, «однако неумолимая логика пытливого ума заставляла его резко критиковать механицизм научной мысли, что открывало путь на широкие просторы трансперсонального видения».

Я не нашел ни одного упоминания о пиковых переживаниях Грегори Бейтсона. Иначе бы его дружба с Джоном Лилли, ученым, увлеченным исследователем нетипичных состояний сознания, просто не сложилась. Не возникло бы взаимопонимания. Грегори Бейтсон был не просто самоактуализирующейся личностью, способной к достижениям, которые недоступны другим, но и человеком, которому были даны пиковые переживания. Таких людей Абрахам Маслоу называл пикерами.
Ключевыми характеристиками пиковых переживаний Маслоу считал 19 положений, которые не всегда выполняются одновременно и которые в рамках познания, понимаемого им предельно широко, он сформулировал так:

  1. Объект, на который направлено переживание, имеет тенденцию восприниматься как целое.

  2. Всё внимание полностью сосредоточено на воспринимаемом объекте

  3. Он воспринимается безотносительно к воспринимающему и ко всем людям вообще.

  4. Повторное переживание не приводит к появлению скуки, привыкания – всегда восприятие объекта только обогащается, открываются новые детали.

  5. Познание становится безличным и немотивированным.

  6. Пиковые переживания – самоценны, то есть ощущения от процесса их переживания сами по себе уже оправдывают их существование.

  7. Характеризуются потерей ориентации во времени и пространстве.

  8. Несут только радость и желание испытывать их снова и снова.

  9. «Пиковые переживания скорее абсолютны, чем относительны. Они воспринимаются так, как будто существуют сами по себе, «где-то там», как будто они представляют собой восприятие реальности, не зависящей от человека и существующей вне его жизни».

  10. Познание в пиковых переживаниях более пассивно и созерцательно, чем в обычном состоянии.

  11. Эмоции, вызываемые пиковыми переживаниями, имеют специфическую примесь «удивления, благоговения, почтения, смирения и подчинения величию переживания».

  12. В некоторых описаниях, особенно мистических, религиозных или философских, весь мир предстает как абсолютно единое, живущее полноценной жизнью существо.

  13. Познание в пиковых переживаниях отличается одновременным соединением абстрагирования и конкретизации без их противопоставления.

  14. Личности на высших степенях самоактуализации синтезируют противоречия.

  15. Дополнительные уподобляющие человека Богу черты пиковых переживаний – всепрощение, всепонимание, сострадание, неосуждение, любовь к миру и людям – «в их полноте и целостности, сколь бы ужасными они ни представлялись ему в его нормальном состоянии».

  16. Восприятие в пиковых переживаниях очень часто идеографично описательно, а не классифицирующе.

  17. Полная краткосрочная потеря самоконтроля и настороженности, «освобождение от страхов, тревоги, скованности, нерешительности и сдерживающих начал».

  18. «Динамическая параллельность или изоморфизм между внешним и внутренним».

  19. В терминах психоанализа, в пиковых переживаниях происходит «слияние эго, подсознания, супер-эго и эго-идеала, сознания, предсознания и бессознательного, первичных и вторичных процессов, синтез принципа удовольствия с принципом реальности, бесстрашный здоровый регресс во имя большей зрелости, истинного объединения личности в одно целое на всех уровнях».


Как будто бы от потоковых переживаний пиковые отличаются особой созерцательностью. Поток предполагает возникновение поглощенности, самозабвения, легкости и наполненности во время целенаправленной деятельности. Пиковые переживания не требуют от человека проявления активности.
***
И уж если Бейтсон был пикером, то он, как это свойственно самоактуализирующимся личностям, был способен сопротивляться окультуриванию. И он сопротивлялся.
«Самоактуализирующихся людей нельзя назвать «адаптированными» в обычном понимании этого слова. Адаптация предполагает безоговорочное одобрение культуры и слепое отождествление с ней. Конечно, самоактуализирующийся человек существует в рамках конкретной культуры и неплохо ладит с ней, и в то же самое время он сопротивляется её влиянию, он в какой-то степени отстранён, внутренне независим от нее» (А. Маслоу).
В литературе, посвященной проблемам взаимодействия культуры и личности, почти не исследуется вопрос о сопротивлении личности культуральным воздействиям, а между тем здесь есть проблема. Рисман на примере американского общества со всей наглядностью показал, сколь сильным может быть нивелирующее влияние культуры на человека.
Культура – это всегда стереотип. Будучи востребованной обществом, она не может не удовлетворять общественную потребность в определенности. А «растущая верхушка» человечества неплохо чувствует себя и без нее, в неопределенности. И имея особые отношения с реальностью, принадлежащие к ней люди не нуждаются в расхожих стереотипах, чтобы адекватным образом ее тестировать. Большинство же, составляющее «тело общества», цепляется за «общепринятое», «стереотипное», «понятное». «Растущая верхушка», сопротивляясь стереотипному, парадоксальным образом развивает саму культуру, которая становится всё более живой, адаптивной и творческой, за что, если все благополучно, она и благодарна единицам, отваживающимся на контакт с неопределенностью. И вроде бы развитие культуры без этого сопротивления и невозможно.
Однако далеко не всякая культура может позволить самоактуализирующимся пикерам себе сопротивляться.
Как можно было сопротивляться, к примеру, русской культуре в XVI веке, когда «просеиванием русской жизни» для отделения «добрых семян православной соборности» от «плевел еретических мудрствований, чужебесия в нравах» (Иоанн Сычев, 1998) были заняты одетые в черные подрясники наподобие монахов, но в отличие от оных вооруженные до зубов опричники?
Как можно было сопротивляться ей в XVII веке, когда по царскому произволению ее носители «вырезали людям старой веры языки за проповедь и просто за исповедание этой веры, рубили им головы, ломали рёбра клещами, закапывали живыми в землю по шею, колесовали, четвертовали, выматывали жилы» (Фёдор Евфимьевич Мельников)?
Судьба сопротивляющихся пролетарской, а впоследствии – советской культуре кажется не менее ужасной. Но на самом деле мы не знаем, сколько одаренных пикеров, визионеров, самоактуализирующихся личностей и какой смертью погибло во времена Красного, Большого террора, сколько было лишено возможности творить в годы застоя. Мы видим общество, постоянно лишающее себя «растущей верхушки», и печальные результаты его попыток «наладить» жизнь.
***
Даниил Андреев, русский писатель, поэт, философ, визионер. Он всего на два года младше Грегори Бейтсона, но картина его судьбы представлена совсем в других красках. Родился в 1906 году в Берлине. Второй сын писателя Леонида Андреева. Через несколько дней после родов его мама умерла. А папа умер через 12 лет после рождения сына. Воспитывался бабушкой, которая после смерти матери увезла его в Москву. Получил прекрасное домашнее образование. Дом бабушки был одним из литературных и музыкальных центров тогдашней столицы. Туда приходили актеры МХТ, Иван Бунин, Максим Горький (крестный отец Даниила), Александр Скрябин...

Даниил Андреев

Литературный талант проявился очень рано, но писал он в основном «в стол», многие из его работ безвозвратно утрачены. Работал он то художником-шрифтовиком, то литературным правщиком, то художником-оформителем, испытывая при этом то, что он называл «прорывом космического сознания».
Вот как описывает Даниил Андреев свой первый опыт этих переживаний: «В блаженстве, едва переносимом для человеческого сердца, я чувствовал так, будто стройные сферы, медлительно вращаясь, плыли во всемирном хороводе, но сквозь меня; и всё, что я мог помыслить или вообразить, охватывалось ликующим единством. Эти древние леса и прозрачные реки, люди, спящие у костров, и другие люди – народы близких и дальних стран, утренние города и шумные улицы, храмы со священными изображениями, моря, неустанно покачивающиеся, и степи с колышущейся травой – действительно всё было во мне тою ночью, и я был во всем. Я лежал с закрытыми глазами. И прекрасные, совсем не такие, какие мы видим всегда, белые звезды, большие и цветущие, тоже плыли со всей мировой рекой, как белые водяные лилии. Хотя солнца не виделось, было так, словно и оно тоже текло где-то вблизи от моего кругозора. Но не его сиянием, а светом иным, никогда мною не виданным, пронизано было всё это, – всё, плывшее сквозь меня и в то же время, баюкавшее меня, как дитя в колыбели, со всеутоляющей любовью».
До войны он писал стихи. С 1937 года создавал роман «Странники ночи», в котором описывал современную ему эпоху.
В октябре 1942 года Андреева призвали в армию. Он вошел в блокадный Ленинград в составе 196-й Краснознаменной стрелковой дивизии по льду Ладожского озера в январе 1943 года. Состоял в похоронной команде, был санитаром. Получил медаль «За оборону Ленинграда».
В апреле 1947 года за роман «Странники ночи» он по доносу был арестован и приговорен к 25 годам тюрьмы. Приговор выносился в тот непродолжительный период, когда смертная казнь в Советском Союзе была временно отменена. Именно благодаря этому Андреева не расстреляли. Заключение он отбывал в знаменитом и страшном Владимирском централе. Именно там приблизительно с 1949 года с ним случались визионерские озарения, на основании которых и были созданы его самые знаменитые тексты «Роза Мира».
И в этих откровениях, в отличие от Грегори Бейтсона, он увидел сложную и противоречивую картину, в которой на господство претендует не только человеческое Эго. Мало того, Эго чаще всего обслуживает далеко не свои интересы, а интересы неких метаисторических сил. Создаваемая каждым народом культура связана с этими силами. Источником культуры являются силы Света, но в земном выражении она подвержена воздействию темных сил, в особенности демонов государственности, так называемых уицраоров.
Люди воспринимают энергию уицраоров своей бессознательной психикой. Она возбуждает среди человеческих обществ национально-государственные чувства. Благоговение перед своим государством, переживание самого себя как участника в грандиозной деятельности великодержавия, жгучая ненависть к врагам, гордость материальным преуспеванием и внешними победами своего государства, национальное самодовольство, воинственность, кровожадность, завоевательный энтузиазм – все эти чувства, исходящие из человеческого подсознания, могут расти и гипертрофироваться лишь благодаря этой уицраориальной энергии.
Над Россией земной возвышается Россия Небесная, имя ее соборной души – Навна; демон российского уицраора – Жругр. Жизнь Вселенной представляет собой постоянную борьбу божественных сил Добра и Света с обреченными на поражение Злом и Тьмой. Культура, подверженная демоническому влиянию уицраора, нетерпима к сопротивлению «растущей верхушки», связанной с источником жизни и развития, а значит, она обречена на вырождение и провал. История человечества – это проекция взаимодействия существ, населяющих светлые и темные миры.

В отличие от Грегори Бейтсона Даниил Андреев был настроен мистически. Но за его визионерскими откровениями могли скрываться те же сущности, о которых рассуждал американский антрополог.
***
Что является системным окружением для облаченного в тело человеческого существа или человеческого общества? Объединенные в систему компоненты естественной природной среды? Искусственная среда, поддерживаемая человеком? Ближайшее социальное окружение или общество, с которым он себя отождествил? Экономическая система? Право – регулирующая система? Религиозный контекст? Космос?
Мы можем не знать некоторых контекстов вследствие недостаточной осведомленности и ограниченности познания. Но при этом эти контексты могут предопределять поведение как общества, так и отдельных людей. В частности, на основе принципа взаимодействия наблюдателя с квантовой реальностью в свое время появилась новая интерпретация квантовой механики, получившая название «оксфордской», предполагающей многомирие, то есть возможность существования параллельных, пересекающихся, ветвящихся и вновь сходящихся вместе миров.
Некоторые теоретики, в частности известный философ и историк науки В. П. Визгин, изучая историю развития этих идей, начиная с Аврелия Августина, Николая Кузанского, Джордано Бруно, Бернара ле Бовье де Фонтенеля и Константина Циолковского, ставят Даниила Андреева в один ряд с ними. Мы многого не знаем. Сознанию мистика-визионера неизвестные нашим современникам контексты могут быть репрезентированы в символическом виде. И если видения визионера символически отражают положение дел в человеческом мире, то это означает, что человек находится на острие конфликта между конкурирующими друг с другом контекстами.
Впрочем, это вроде бы очевидно. Только человеческий выбор очевиден не всегда. Мистик обнаруживает демонические иерархии, которые скептичный Грегори Бейтсон не замечает. Конфликты между контекстами могут и не осознаваться людьми, но они создают в системе напряжение, которое переживается ими и ментально, и эмоционально, и телесно. Это напряжение снижается, когда человеку удается исключить себя из системного окружения, в котором эти контексты переплелись в конкурентной борьбе. К примеру, удалившись в пустыню, на высокогорье, на необитаемые острова. Но, как правило, это дает только временную передышку.
Самое трагичное то, что эта борьба дезориентирует человека относительно его истинной природы, которая изначально была подобна высшему контексту.
Даниил Андреев считал, что особую роль в мистерии становления человечества играют люди искусства, которые являются вестниками, связующими силы Света с Энрофом (материальной Вселенной). Он утверждал: в российской истории этими людьми были А. Пушкин, А. Блок, Ф. Достоевский, Вл. Соловьёв и особенно М. Лермонтов. Он был уверен, что все они обладали даром «созерцания космических панорам и метаисторических перспектив».
«Инвольтация демиургами» людей массы, как правило, обходится без внушения всяких грандиозных идей и без распахивания космических панорам. В таких душах демиург не бушует подобно буре, он совершает другое: он поднимается из глубин души бессловесным, грозным и непререкаемым зовом Бессознательного. Голосами Бессознательного говорят с человеком массы и другие инстанции: локальные, связанные с отдельными нациями проявления единой великой стихиали человечества – каросса, уицраор, Соборная Душа народа и ждущая как своей пищи крови, гибели, казней, анархии, всеобщей вражды злобная Велга. Различить эти голоса можно только по характеру пробуждаемых ими чувств и внушаемых ими деяний.
Человек массы не различает этих голосов. И откуда они – ему неведомо. Свои мотивы он объясняет якобы своими интересами или чувством долга. Человеку массы кажется, что экстаз ему знаком. Но этим словом он называет особое исступление, которое не сопровождается той осведомленностью, что ставит пикера в особые отношения с Бытием.

* Психолог, путешественник, музыкант. Директор Института Развития Личности «Синхронисити 8».
** Грегори Бейтсон (1904–1980) – британо-американский ученый, работы которого носят междисциплинарный характер, они связаны с эпистемологией, кибернетикой, теорией информации, антропологией, теориями социализации и коммуникации, экологии.

Продолжение. Начало в «Свежей газете. Культуре» № 24 за 2020 год и № 1–2, 4–5, 7, 9 за 2021 год.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 27 мая 2021 года, № 11 (208)
Tags: Философия культуры
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Случайность и догадка

    Япония, 2021 Режиссер Рюсукэ Хамагути Олег ГОРЯИНОВ * Как бы ни закончился этот киногод, одним из главных режиссеров 2021-го,…

  • Почему мы перестали слышать Блока?

    Валерий БОНДАРЕНКО * В августе исполнилось 100 лет со дня смерти БЛОКА. Не то чтобы при абсолютной тишине. Где-то как-то откликнулись. Но…

  • Межи и водоразделы времени

    Сергей ГОЛУБКОВ * 1921 год… Россыпь фактов, мозаика разномасштабных событий, грандиозных и мелких, трагических и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment