Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

О детском легковерии человека

Сергей ГОЛУБКОВ *

Поразмышляем о легковерии как составляющей национального менталитета отечественного гражданина.

Зимой 2012 года читатель «Самарской газеты для всех» на четвертой полосе номера от 22 февраля в разделе «Всякая всячина» мог прочитать любопытную заметку с пугающим названием «Ожидание конца мира»: «58 лет назад, великим постом 1854 года, Самара ожидала светопреставления. В городе на масленице появился Алексей, богомолец, странник, и проповедовал, что мир должен вскоре восприять кончину. Чтобы встретить конец мира в посте, молитве и покаянии, православным Алексей заповедовал раздать имущество и удалиться в пустыню, где и ждать трубы архангельской. По призыву проповедника многие самаряне с семьями, покинув дома и раздав имение, последовали в Коптев овраг (близ Царевщины), сделали себе там гробы, сшили саваны и стали ждать светопреставления. Было это на первой неделе великого поста, стояли холода, и живым мертвецам Коптева оврага пришлось рыть землянки, класть в них печи. Но ни холод, ни заботы о житейском уюте не удержали население от бегства в пустыню, и Коптев овраг с каждым днем наполнялся новыми пришельцами в саванах, влачащими свои гробы, – приходили горожане, деревенские жители из окрестных сел, являлись иногородние. Наполнение Коптева оврага длилось целый великий пост и трудно сказать, чем бы оно закончилось, если бы не вмешалась полиция».


[Spoiler (click to open)]
Таких примеров в истории российской найдется немало. Человек с поразительным легковерием одинаково воспринимал и разные мистические фейки, и слухи о зловредных врачах, коварно насылающих на население болезни, и вести о чудодейственных снадобьях, способных быть панацеей от всех бед, и перечень абсолютно надежных советов, как фантастически разбогатеть.
Сколько об этой детской доверчивости писалось и говорилось. Сколько и серьезных аналитических статей, и всевозможных забавных юморесок на эту тему сочинено. Однако обитатель отечественных просторов с его неистребимой надеждой обрести самое простое и предельно быстрое решение абсолютно всех проблем воистину неисправим. Эта вечная надежда давно сцементировала прочные стереотипы национального сознания.
***
Вспомним, как в романе Андрея Платонова «Чевенгур» странствующий рыцарь революции Степан Копенкин рассуждает о скорых (почти чудесных!) изменениях: «Социализм придет моментально и все покроет. Еще ничего не успеет родиться, как хорошо настанет. <…> Да что ты за гнида такая: сказано тебе от губисполкома закончи к лету социализм
Позднее, на рубеже 1950–1960-х годов, отнюдь уже не литературный герой, а вполне реальный политический деятель, Никита Сергеевич Хрущев, рассуждал примерно так же по-детски бесхитростно, когда заявлял о наступлении коммунизма через 20 лет, то есть в 1980 году. В связи с проводившимися в данном году в нашей стране Олимпийскими играми потом возник весьма острый и памятный анекдот: «Вместо объявленного коммунизма в Москве были проведены Олимпийские игры».
Столь же утопичны были и хрущевские громогласные обещания настоящего кукурузного рая на обширных российских просторах. Кукурузные поля становились зримым образом изобилия. Во время поездки Хрущева в США в 1959 году фермер Гарст в штате Айова убедил советского лидера в фантастических возможностях этой сельскохозяйственной культуры. При этом не бралась во внимание разница в географических широтах и климате. И снова люди страстно возжаждали простого и быстрого решения. В сказке ведь всё так и быстро, как по мановению волшебной палочки!
***
Почему сказки всегда были столь любимы в народе? Да потому что в них всегда есть место быстрому и неожиданному успеху. И неважно, что этот успех объясняется неким «дивом дивным», чудесным стечением обстоятельств, фантастическим везением героя. Главное – быстро, сразу! Ведь планомерно и методично работать, не разгибая спины, изо дня в день, из года в год, да еще с отдаленным результатом, – нет, это рутина, это так обыденно, так скучно! А тут раз-два – и в дамки! Стремление к получению скорого эффекта развивает жгучий азарт, заставляет пренебрегать опасностями. Не отсюда ли столь распространенная в отечестве любовь к штурмовщине, к атакам, прорывам, да и к сугубо военной лексике («битва за урожай», «дадим бой бесхозяйственности», «отразим атаки саранчи», «отвоюем от огня наши лесополосы»)?
Здесь, разумеется, нужно учитывать еще и своеобразный эффект толпы. «На людях» верить в скорое благополучное завершение самого невероятного дела значительно легче, чем одному. Когда человек один, наедине с самим собой, в его душу закрадываются сомнения. Да и, кроме того, сомнения возникают в условиях хорошо развитого критического мышления. А для этого надо быть самостоятельной личностью с определенным уровнем персонального самосознания. В толпе же эти индивидуальные особенности стираются, становятся не столь важными.
Сколько же раз мы вовлекались разными пастырями в очередную заманчивую сказку! Вот Михаил Горбачев посулил каждой советской семье квартиру к 2000 году. «И развернулось по всей стране соцсоревнование за право называться «каждой советской семьей». Не случилось.
А в 1990-е годы наши телезрители сидели с наполненными водой стеклянными банками перед своими телевизорами и ждали с нетерпением волшебных «заряжающих» слов Алана Чумака. Ну, а в другие часы телеаудиторию на своих психотерапевтических сеансах энергетически подпитывал Анатолий Кашпировский, и все с надеждой ждали, когда у них в организме начнутся благотворные процессы обезболивания, рассосутся коллоидные рубцы, вовремя включатся ночные «будильники». Звучала проникновенная музыка бельгийского композитора Франсиса Гойя и немецкого композитора Манфреда Шмутца. Во всем этом было ожидание подлинного чуда.
***
Сказки полны таких чудесных метаморфоз. Чудеса привлекательны, они требуют отзывчивой, доверчивой души. Научные истины нуждаются в строгих, неопровержимых доказательствах. Технические изобретения опираются на не менее строгие и четкие математические обоснования, расчеты. А чудесное никаких доказательств не требует. Оно либо есть, либо его нет. Объяснение просто: чудо, да и все тут.
Это из области психологии малого ребенка – видеть мир предельно упрощенным. Свой мир всегда кажется ребенку всеобъемлющим и абсолютно известным всем. Чеховский Ванька Жуков не случайно пишет лишенное конкретного почтового адреса письмо «на деревню дедушке»: раз Ванька знает своего дедушку и вполне конкретную деревню, то и все должны знать, ведь все про всех и про всё знают; налицо чисто детская модель тотального упрощения мира.
Легковерие подпитывается мечтательностью – наверное, особенно расцветающей в провинциальном мире. Очень часто провинция становится тем причалом, от которого отталкиваются, чтобы уплыть, убежать в большой мир, в пространство настоящей жизни.
Показательна в этом отношении судьба Александра Грина. Константин Паустовский писал: «Русская жизнь была ограничена для него обывательской Вяткой, грязной ремесленной школой, ночлежными домами, непосильным трудом, тюрьмой и хроническим голодом. Но где-то за чертой серого горизонта сверкали страны, созданные из света, морских ветров и цветущих трав. Там жили люди, коричневые от солнца, – золотоискатели, охотники, художники, неунывающие бродяги, самоотверженные женщины, веселые и нежные, как дети, но прежде всего – моряки».
Легче жить с мыслью об отвлеченно-символическом и отдаленном. Любовь к сказочному породила у людей и тяготение ко всему грандиозному, создала пресловутую мегаломанию. Если строить какое-то сооружение, то не абы какое, а самое-самое! Тут ведь надо и свое самолюбие потешить, и обязательно мир удивить! Кроме символического капитала, ничего больше такое тяготение, как правило, не дает. Но в том-то все и дело, что наш отечественный гражданин такому символическому капиталу порой придает избыточно большое значение. Как писал в свое время Владимир Маяковский, «у советских собственная гордость, на буржуев смотрим свысока».
Я помню вспыхивавшие в 1970–1980-е годы разговоры о переносе столицы РСФСР из Москвы в другой город, отделив его тем самым от Москвы как столицы СССР. На такое место новой столицы претендовали разные города: и Свердловск, и Новосибирск, и, конечно же, наш Куйбышев. Хотя, если задуматься, что давало бы такое обретение городом столичного статуса обыкновенному жителю, кроме всяких неприятностей и обременений? Да, пожалуй, ничего. Но в чисто символическом плане амбициозное повышение своей значимости в глазах горожан дорогого стоило. В самом деле, веру в «Нью-Васюки» никто не отменял, сатирики это хорошо подметили.
Сегодня на роль активного сочинителя романтических сказок претендует Илон Маск с его дерзкими планами заселения Марса. Да и не только он один этими прорывами в космос ныне озабочен. Научные организации разных стран запускают автоматические аппараты в сторону Красной планеты. Данное направление вдруг стало популярным. Сие удивительно и даже несколько странно. Можно подумать, что все животрепещущие земные проблемы (а их целый воз и маленькая тележка!) окончательно решены, теперь только и остается, что Марсом заниматься. Наверное, это из той же череды соблазнительных сказок. Та же вера в чудесное, в какие-то гениальные и простые рецепты достижения человеческого счастья. Или за всем этим стоит обыкновенная примитивная корысть, чуть-чуть прикрываемая романтическим флером загадочных путешествий фантазеров-первооткрывателей? Наверное, и то, и другое.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 27 мая 2021 года, № 11 (208)
Tags: Общество, Философия культуры, Футурология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment