Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Правда

Зоя КОБОЗЕВА *

Правда – это короткое одеяло, одеяло, под которым всегда мерзнут ноги. Его можно натянуть, завернуть, но его всегда не хватает. Можно ворочаться, брыкаться, но укрыться им нельзя. И с рождения до самой смерти оно закрывает только наше лицо, искаженное плачем, воплем и визгом.
«Общество мертвых поэтов»

То, что у каждого есть своя правда, давно известно. Общая правда для всех – это газета «Правда». Врут – лжецы. Самозабвенно врут – писатели. Кто же в этой жизни все-таки говорит правду? И способен ли кто-то прожить жизнь так, чтобы не соврать ни разу? Нужна ли нам вообще правда? И почему мы не любим обманщиков? Кто такие обманщики в ситуации, когда все по чуть-чуть врут? Может быть, это те, кто врет до неприличия много?
Таким образом, получается как в русской сказке: кради, но по чуть-чуть. «Коня бери, но уздечку не трогай». Говори правду по чуть-чуть. Когда ты что-то делаешь чрезмерно, это бросается людям в глаза. И за правду тебя казнят, равно как и за ложь. Но вообще, пока писала этот абзац, в душу закралось сомнение, справлюсь ли с темой о лжецах самозабвенных и о правдолюбцах агрессивных.
А профессиональная правда – это историческая наука и юриспруденция. Историки ищут правду в веках, а юристы – в законе. От актеров уже не требуют правды. Хотя за дурную игру еще можно крикнуть: «Не верю!», но не вкладывая в это смыслы Станиславского. Просто «не верю», что высоким искусством можно назвать дачный капустник. И если ты не веришь в то, что без глубокого и серьезного образования можно заниматься, к примеру, чтением лекций, ты просто не ходишь на такие лекции. Но если ты, упаси Боже, начинаешь пламенно доказывать непрофессионализм таких лекторов, то за такую правду прослывешь плохим человеком, и тебя не будут любить. То есть, чтобы тебя любили, нужно быть в меру лжецом и в меру сообщать всем правду. Нужно быть приятным людям.


[Spoiler (click to open)]
Нравиться людям, быть приятным людям – один из принципов дворянского воспитания в дореволюционной России. Честерфилд напутствовал своего сына: «Не пренебрегай ничем, что может нравиться людям». Отец Коленьки Иртеньева из повести Толстого «Детство», который был вовсе не хорош собой, умел «нравиться всем без исключения – людям всех сословий и состояний, в особенности же тем, которым хотел понравиться». Честерфилд неустанно твердит: «Постарайся распознать в каждом его достоинства и его слабости и воздай должное первому, и даже больше – второму; сколь бы пустой и легкомысленной ни была компания, коль скоро ты находишься в ней, не показывай людям своим невниманием к ним, что ты считаешь их пустыми».
Хорошим тоном считалось, как называл это Пушкин, «врать с женщинами». Честерфилд об этом писал: «Везде, где собираются французы, присутствует некая галантная игривость с женщинами, в которых мужчины не только не влюблены, но даже не притворяются влюблёнными».
В чудесной книге Муравьёвой «Как воспитывали русского дворянина» приводится эпизод из жизни семилетнего Пушкина. В селе Захарове, где семья его родителей проводила лето, у них в доме жила одна дальняя родственница, молодая девушка, поврежденная в рассудке. В те времена считалось, что излечить таких больных может сильный испуг. С этой целью в окно комнаты девушки провели пожарную трубу и внезапно пустили воду. Пушкин в это время возвращался с прогулки, бедная сумасшедшая бросилась к мальчику с криком: «Братец, они приняли меня за пожар!» – «Не за пожар, сестрица! За цветок!» – воскликнул семилетний кавалер.
Так «врать с женщинами» или говорить им правду? Нужно ли сообщать человеку, что он растолстел, к примеру, или бледен, или выглядит больным? Нужно ли улыбаться людям, если ты их вовсе и не любишь, ну, просто не знаешь или они тебе не нравятся? Когда я когда-то преподавала профессиональную этику и говорила студентам, что да, надо улыбаться людям, они мне отвечали: «Только фальшивые америкосы улыбаются, а мы – искренние».
Недавно посмотрела очередной чудесный французский фильм с Катрин Денёв, который так и называется: «Правда». Удивительно, как красива эта женщина в зрелости. Как чувственна эта женщина в зрелости. И вроде бы красная помада, блондинистая копна волос, уложенная волнами, кольца и маникюр на холеных руках, пышная округлость зрелых форм должны напоминать о такой отечественной, любимой многими дамами царственной дебелости, но нет. Что-то компенсирует эту русскую царицестость у француженки, дым сигареты, наверное. А может, отсутствие благонравия и величественности. Какая-то небрежная горчинка лжи, обмана, провокации, нарушений, игры, сексуальности вневременной. Женщина – женщина…
И вот по сюжету фильма к героине Денёв приезжает ее дочь, обиженная на маму, которая всю жизнь занималась собственной актерской карьерой. Приезжает по случаю выхода мемуаров мамы, в которых, с точки зрения дочери, всё – неправда. И она обвиняет героиню Денёв в искажении фактов. А та ей отвечает: «Какая ты зануда!» Безусловно, это не главная мысль фильма. И, несомненно, всё потом перемешивается в красивой французской картинке: семейные застолья, мужья и жены, бывшие и настоящие, дети, внуки, их правды и лжи, их разочарования и любови, страсти, легкий юмор о бывшем муже, превращенном в большую садовую черепаху. Но главное заключается в том, что правда – это скучно, а настоящая актриса не может быть скучной. Это я так поняла фильм. Это моя личная субъективная правда фильма: внешняя красота полуправды в дыму сигареты и отчаянная искренность с густо накрашенными глазами. И да, конечно, бывшего мужа нельзя превратить в большую садовую черепаху. Это неправда.
***
Наверное, я счастливо живу. Смотрю французские фильмы и хожу в архив, читаю там прелестные в своей собственной правде исторические источники. Это каким строем души надо обладать, чтобы сидя в архиве, читая строки, написанные человеком прошлого, хитро улыбаться, подмигивать ему и бросать через века: «Ну, погоди ж ты у меня, я тебя разоблачу! Я тут главный! Я – историк. Профессиональный. Я выясню, при каких обстоятельствах ты написал эту бумажку».
Наверняка всё – ложь. Все мемуары, воспоминания – ложь или приукрашенная правда. Тебя заставили так написать твоя общественно-экономическая формация, идеология, злой начальник, страх перед тюрьмой или нищетой. Ты, господин (или товарищ), врун, а я – твой разоблачитель! Я – правда. Ты – ложь.
Но лично я так не могу! Наверное, я вру, что настоящий историк, потому что верю моим героям, тем людям прошлого, чьи записи читаю в архиве. Я представляю их собрания при свете лучины, когда соседние деревни охвачены кулацким мятежом. Я верю девочке пионервожатой, в 1923 году исписавшей школьную тетрадку убористым почерком о своих впечатлениях от занятий в Самаре по обучению основам пионерского движения. Я верю ее искренности. А если мы про каждого, с кем встречаемся в жизни или в архивах, заранее бы думали как о лжеце, то просто погибли бы.
И вот я читаю всякие документы периода первых лет советской власти, и вдруг перед моим мысленным взором всплывает слово «правда». Не газета. Не только газета. Но просто выжить в этом гигантском сломе жизненном можно было, если верить в правду. Должна была быть всем людям сформулирована такая правда о светлом будущем, которой бы все поверили. И справились с войной, разрухой, голодом. Я не знаю, когда эту правду заменили ложью. Не знаю, через какое время находятся умелые лжецы, которые отнимают у людей искренность. Да ладно бы просто отнимали. Наступает момент, когда искренность становится чем-то неприличным, чрезмерным. «Коня бери, уздечку не трогай».
Бывают моменты, когда люди начинают интуитивно чувствовать ложь, гигантскую ложь все вместе начинают чувствовать. Ложь ощущают в фильме. К примеру, режиссер хотел всех удивить правдой, режиссер – смельчак, правдолюбец, но все почувствовали ложь. И не приняли фильм. Его субъективная правда для большинства населения страны оказалась ложью.
Или свою художественную правду хотел найти театр, но с первых же нот актерской игры весь зрительный зал начинает чувствовать ложь и испытывать от этого неловкость. Кстати, не весь. Со мной так бывало, когда степень пошлости или убогости вызывает внутри желание бежать стремительно прочь, пока не испачкался безвкусицей. А зрительный зал смеётся…
В живописи, в музыке, в придуманных искусственных праздниках мы порой безошибочно определяем ложь. Но не всегда эту ложь чувствует большинство.
В моей семейной библиотеке сохранилась книга «Мужчина и женщина. Их взаимные отношения и положение, занимаемое ими в современной культурной жизни» 1911 года издания. Это был коллективный труд немецких ученых и общественных деятелей, переведенный на русский язык. Труд с картинками. И, надо заметить, с не очень пуританскими картинками. Книга состояла из двух частей. Первая часть называлась «Мужчина», вторая часть – «Женщина». Главы следовали логике: от строения тела, половой и умственной жизни – к характеристике возраста и статуса. «Мужчина в супружеской жизни», «мужчина в роли отца», «мужчина в роли холостяка», «мужчина в старости», «женщина как супруга», «старая дева», «женщина в пожилом возрасте» и т. д.
Главы писали как мужчины, так и женщины, и у всех звучала своя правда, разворачивалась полемика, спровоцированная женским движением за свои права. Интересно, что главу о духовной жизни женщины писала женщина, а главу о мире чувств женщины – мужчина. И вот эта глава о мире чувств сразу же начинается с обоснования «правды»: «Так как в некоторых главах настоящего сочинения слово было предоставлено выдающимся представительницам женского движения для характеристики женщины в различных ее возрастах и положениях, пусть же позволено будет высказаться мужчине, тем более врачу».
И далее: «Угнетенное положение женщины явилось причиной того, что в ней развились пронырство, лукавство и хитрость, служившие ей часто оружием для победы над мужчиной… Женщина может наряжаться и прихорашиваться перед зеркалом целыми часами… Это сделало женщину тщеславной и привило ей страсть к кокетству… Кругозор женщины узок, но то, что входит в его пределы, она охватывает зорко и с тонкой наблюдательностью… Мир женских чувств в огромной степени зависит от половой жизни ея… Женщины являются большей частью пессимистками… Женщина не признает логики, ея единственные доводы – слезы и поцелуи… Так как женщины недоступны доводам разума, то они никогда не признают себя побежденными и всегда найдут ответ, когда мужчина давно уже умолкает… Женщина ненавидит гораздо сильнее и упорнее, чем мужчина, и способна иногда преследовать свою действительную или только воображаемую соперницу до гроба».
Правда? Правда. Но зачем нам, женщинам, слышать о себе такую правду?
Открываю главу об умственной и душевной жизни мужчины, написанную мужчиной. Она практически сразу начинается с цитаты Гиппократа: «Женщина – болезнь, мужчина – здоровье». И, в принципе, дальше можно не читать. Но я дочитала эту главу до конца. Глава заканчивается фразой: «Женщина горька». И это, наверное, тоже правда.
Но главу о красоте женщины пишет мужчина, приват-доцент Юлий Вейс. Не вдаваясь в подробности излагаемых в этой главе идеальных параметров и их ветшания со временем, хотелось бы отметить метод доктора Штратца в оценке женской красоты: метод исключения явных недостатков телесных форм. И далее идет правда с картинками о том, что же после исключения недостатков остается идеальным. Боже, как грустно читать эту правду!
Что касается меня, то у меня есть две проблемы. Одна проблема создавала много горестей с маленьких лет. Когда меня спрашивали в лоб что-то, о чем я должна была соврать, так просили взрослые, я отвечала правду. Потому что мне, чтобы соврать, надо готовиться. Если я не настроюсь заранее, то выпалю правду. И получу за это как следует.
Я с детства знаю, что от правды одни проблемы. А раз так устроен организм, то я не замечаю, когда врут мне. Когда ложь фактологическая – я не замечаю. Когда ложь эмоциональная – всегда чувствую. Нутряным чутьем чую ложь в чувствах. Но не понимаю ложь в фактах. А вообще, эта наша правда –
Она всегда – меж двух огней,
Не всякий может стать героем,
И люди лучшие – не скроем –
Бессильны часто перед ней…

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 27 мая 2021 года, № 11 (208)
Tags: Измерения Самары, Культура Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment