Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Веселые и мрачные игры барокко

Рубрика: Наталья ЭСКИНА. Неопубликованное

…В общем-то, серьезные и глубокомысленные, и люди барокко этим развлекались. Игра в объяснения. Схема игры примерно такая: что это? Зачем? Что подразумевал Создатель? Как это действует? Мир многозначен…

Играли и мы. Только оглядись – сколько вопросов к себе и к Господу Богу! Чаще мы предавались этому летом. На досуге сидишь на горячем пляжном песочке или на дачной террасе, и поводы к игре просто толпятся вокруг. Вдумчивое исследование окружающего само собой наталкивало на то, чтобы поднять брови и сделать длинное лицо. Вот у собаки сзади, в отличие от нас, бесшерстных двуногих, два таких меховых кружочка. Зачем?
Около сотни объяснений. Например, это кнопки для вызова лифта.
Если собаку положить на бок – это двоеточие. К лежащей собаке лучше не подходи: за двоеточием последует длинное и нудное перелаивание всем известных общих мест (народ, слыша такую собачью риторику, говорит о ней кратко и уничижительно: брешет).
Если взять полторы собаки – многоточие. Полутора собаками – обращали вы внимание? – так и пестрит моя проза…
Это клапаны, через которые собаку можно надуть. Левая кнопка – внутрь, правая – наружу, теперь ее удобно сунуть под мышку и тащить домой.
Это мозоли, по Маяковскому: хочешь убедиться, что земля круглая – сядь на собственные ягодицы и катись! Вот собаки и катаются, вот и натерли себе мозоли.
Это кнопки баяна. Звукоряд у музыкального инструмента «собака» состоит из двух нот. Поэтому собаки по ночам собираются вместе и музицируют. До-ре – большая собака, бас. Ми-фа – тенор. Соль-ля – альт. Си-до – сопрано. Это белые собаки. А черные? А на черных собаках черные клавиши.
Летних вопросов еще много. Что на Волге так хлюпает на дне? (Тут кто-то опытный пришел и сразу разрушил полет нашей мысли: это сомов ловят.)
А почему у Баха в прелюдии мелодия вся словно мелким крестиком вышита? Речь-то о Страшном суде. А в арии почему о каких-то цыплятах поют? Опуская при этом тело мертвого Иисуса в могилу…

[Spoiler (click to open)]
А о чем барочные натюрморты? Смотрим на «Утренний завтрак» Виллема Класа Хеды. Облизываемся. Таких у Хеды целые серии. Почти одинаковые. Рисовал, похоже, каждые полчаса. Свеча догорела, чадит. Лимон был – доели. Ветчина ох и хороша была в семнадцатом веке! Все съели к утру, объелись. Пирог с ежевикой нам оставили. Это десерт для нас на нашем празднике.
А почему мы вдруг Хеду вспомнили? Зачем он нам понадобился? Потому что вот он нас четыреста лет дожидается. Уже четыреста лет сидят призраки барокко за ночными пиршествами. Юбилей. 1620–2020.
Юбилей чего? Живописных «сериалов» Хеды. Это первый. Этой игры. Живописные варианты игры в объяснения, в истолкования символов…
Барочные ночные пиры. Почему же натюрморты – «Завтраки»? Видите же: было пиршество – да кончилось. И наступило пробуждение от полусна жизни. Господь призвал на Страшный суд. Пьяницы и обжоры – из-за стола вон! Ваш час пробил!
Жизнь непрочна и эфемерна. Драгоценный бокал на краю, скатерть смята. Кто-то мимо пройдет, хвостиком заденет – и собирай осколки! Жалко! Ведь хрупкое стекло так дорого, так тщательно выдуто стеклодувом…
Почему на столе три дорогих сосуда? Кого из них поили? Князя, герцога, архиепископа? А простой стакан на заднем плане, похоже, с пивом.
Рюмка полупуста, полуполна. Знаменитая антиномия барокко. Антиномия двусмысленная. Пессимизм или оптимизм… «Земную жизнь пройдя до половины…»
Не всякое лыко в строку. Оставим и читателям простор для игры. Что и почему отражается в стекле и в серебре? Откуда здесь улитки? А что за шпроты в масле? Ключ свисает со стола… Гаджет тут же болтается. Ежевика в пироге – эмблема чего? Почему не малина?
Сверкает серебряное блюдо. Ложечка какая изящная, серебряная… А пирог еще остался, доедим? Вот только ложечку кто для нас вымоет?
На сцене бытия играй, пока живешь,
Обманчив жребий твой, и счастье так непрочно:
Вчерашний царь лежит в тряпье в канаве сточной,
Вскарабкаешься вверх – и в пропасть упадешь.
Ушел вчерашний миг, и завтрашнего ждешь.
И снова ручеек струится вниз песочный.
Песочные часы – вот образ мира точный,
Явился в гости ты – и вечером уйдешь.
Где зеленел лесок – там черных веток сеть.
Дамоклов меч устал над пиршеством висеть.
Сдирает Смерть парчу и бархат со скелета.
Окончен жизни пир. Доколь играть и петь?
Корону, мудрость, власть – куда все это деть?
Река времен течет, как медленная Лета.
Сонет Андреаса Грифиуса. Перевод мой – Н. Э.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 1
Tags: Изобразительные искусства, Литература, Музыка
Subscribe

  • Причастие вечной музыке

    Ольга КРИШТАЛЮК * Фото Александра КРЫЛОВА Два заключительных концерта фестиваля «Шостакович. XX век» стали еще одним…

  • Лирические грани откровений

    Ольга КРИШТАЛЮК * Фото Александра КРЫЛОВА Среди небывалого числа концертов, уместившихся в две фестивальные недели, 6 концертов (а это…

  • Pars pro toto…

    Pars pro toto – часть вместо целого. Неоконченный шедевр, хранящий свою тайну. «Почему рука мастера перестала…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment