Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Жил-был чудак

Зоя КОБОЗЕВА *

Жил-был дурак. Он молился всерьёз
(Впрочем, как Вы и Я)
Тряпкам, костям и пучку волос –
Всё это пустою бабой звалось,
Но дурак её звал Королевой Роз
(Впрочем, как Вы и Я).
Р. Киплинг

Я никогда еще не была мужчиной. И даже не пыталась забраться в голову к мужчине, пошвырять палочкой все изгибы и хитросплетения его мулине-мозгов, чтобы намотать на локоток все эти разноцветные нитки, отмерить, вставить в иголку и вышить понятный всем женщинам узор. Крестиком.
Но, признаться, это желание не покидает меня. И, может быть, удастся когда-нибудь написать, как М. П. Любимов в книжке «Гуляния с Чеширским котом»: «Французский писатель Пьер Данинос в 1954 году трепанировал английский череп и застыл от восхищения: «Первое, что бросилось ему в глаза, был линкор флота Ее Королевского Величества, затем он обнаружил плащ, королевскую корону, чашку крепкого чая, доминион, полисмена, устав королевского гольф-клуба святого Андрея, британское хладнокровие, бутылку виски, Библию, расписание пароходов «Кале – Средиземное море», сиделку из Вестминстерской больницы, крокетный шар, туман, клочок земли, над которой никогда не заходит солнце, и в самых сокровенных глубинах мозга, поросших столетним газоном, – плетку-семихвостку и школьницу в черных чулках».
Хотя надо ли это мне – знать, что в голове у мужчин?!

[Spoiler (click to open)]
***
Если честно, я сама не способна на темы своих статей, мне их подкидывает редактор. А я, как медиум, вхожу в транс и придумываю под эту тему мир чувств. И вот представляете, в Самаре наступило тепло. Я надела красное платье в цветочек, резиновые сапоги (я ведь живу в лесу), приехала «в центр», на набережную, и обнаружила там мир в босоножках и разлив великой реки.
Пытаясь скрыть свой резиновый провинциализм, прижалась к чугунной решетке, увешанной чьей-то замко́́вой любовью. И в этот момент раздается звонок, и мерный голос редактора повествует: «Представь, жил мужчина, который был очень добрый и хотел всем людям угодить, но люди не понимали и не принимали его, и тогда он становится злодеем…»
Я расслабилась, отгадав загадку: «Да я знаю! Это Джокер!» Но попробуй, напиши историю про Джокера из соседнего подъезда! Кто же у нас из общих знакомых Джокер? Кто держит в страхе весь Готэм? Вернее, нас же не интересует канонический Джокер, который вовсе не был раньше хорошим, нас интересует другой Джокер! Значит, кто держит в страхе весь Нью-Йорк? Боже, как же трудно.
Наверное, это Гуинплен, «Человек, который смеется»! Но есть ли в самарской культуре клоун, которого все знают, вернее, был ли? Отрицательный ответ – тоже исследование. Такого человека в Самаре нет. Потому что Самара – не смеется. Это город, который не способен на смех, иронию, юмор, и в этом его главное отличие от Одессы. Из Одессы к нам ехал народ и сразу же переставал шутить.
Разве есть в исторической памяти города какие-то исключительно наши, самарские анекдоты? Наши веселые байки, передающиеся от отца к сыну, от застолья к застолью? Есть герои самарской местной истории, про которых сложили анекдоты? Что вообще у нас есть веселого и смешного, кроме сплошной гигантомании, самомнения и пафоса? Может быть, у нас есть смешные названия улиц, переулков, площадей, слободок? Кроме ставшего невероятно пафосным (почти монументальным) Пини Гойфмана, есть ли у нас веселые чудаки? И кроме А. Н. Завального, изучающего «самарский исторический анекдот», есть ли у нас исследователи смеховой культуры города? Мне кажется, что нет. У нас всё очень серьезно.
***
Моя бабуля родилась в Самаре в 1920 году. Как говорят наши бывшие студенты-историки, работающие в архиве, это «самая плохая дата рождения» в плане выяснения корней и родословий. Глухое такое время, когда сословия не все уже писали. Люди начинали примерять на себя новое мироустройство с его социальной стратификацией и стали заметать следы.
Бабуля всегда скромно сообщала, что ее тетушка была фрейлиной императрицы. И в семье это было поводом для смеха. Не знаю уж, что их так всех не устраивало в этом фрейлинском багаже?! Мне вот подходит однозначно – быть потомком фрейлины. Бабуля, сообразуясь с законами эпохи, жила как пламенный почитатель всех вождей в своих публичных высказываниях и как фрейлина – в своей повседневной жизни.
Книжек бабуля лишних не читала, кроме рукописных, самиздатовских «марлитов» и «вернеров». Советские женщины, среди которых была и моя бабуля, лишенные в послереволюционной России дамских романов, каким-то чудом разыскали дореволюционные переводы Евгении Йон Марлитт и Эльзы Вернер, известных немецких романисток XIX века, перепечатывали их на машинках или переписывали от руки, переплетали и зачитывались под керосиновыми лампочками дач рассказами о благородных «синих бородах» и «архистратигах Михаилах».
Песенный репертуар был у бабули ограничен: «Всё для тебя, дорогая, брюки и френч заложу!» и парочка частушек. Так как их я слушала с детства, мне они не казались ни веселыми, ни грустными, просто городские частушки из времени ее детства и юности: «Ах, ах, аханьки! Наши парни – махоньки. Из-за кочек, из-за пней Не видать наших парней!» Я допускаю, что у меня проблемы с юмором, но бабуля эти частушки исполняла с тем же пафосом, как и романс «Отвори потихоньку калитку». Поэтому мне было не смешно.
Я поступила на истфак в те времена, когда посвящение в студенты проводилось на сцене корпуса на Потапова. Настоящая сцена и очень семейный кулуарный зал истфака. Истфак был значимым и гордым университетским факультетом, кузницей всевозможных талантов. Публика в зале была взыскательная и набалованная «звездами». А я – первокурсница. С кудряшками. В голубом платье в оборочках со своего выпускного в школе.
Наши две группы истфака выступили на сцене. И неожиданно кто-то из жюри предложил задание для групп: исполнить частушки. Я никогда особенно не пела, но нахлынувшее чувство товарищества вытолкнуло меня на край сцены. И в полнейшей тишине, наступившей в зале, я тоненько и отчаянно запела слабым голоском: «Девки стоят три копейки, а ребята – стоят рубь. А задумал рубь жениться – Три копейки не идут. Ах-ах, аханьки, Наши парни махоньки. Из-за кочек, из-за пней Не видать наших парней»
Зал не то чтобы не реагировал. Зал замер. Наступила тишина, так все опешили. И даже никто не хлопал. Я спустилась со сцены. И думала, что никто не забудет такого вот моего позора. Но все забыли…
А суть этой истории в том, что не смешно. Или нет, суть в том, что смех – он всегда очень добрый. А добрый ли наш город? Вот великий пролетарский писатель думал, что нет. Это вообще очень такая странная черта характера городского: в городе уютно жить, но город не любит шутить. Если почитаем краеведческие записки Головкина, Алабина, мы не найдем там много шуток и смеха, легкого, заливистого смеха…
Нет, правда, мне кажется, где нет смеха, там нет добра. Мужчинам – идеалистам-романтикам – трудно в этом городе. Женщины Самары – красавицы, любящие блеск. Любящие статус, роскошь, усадьбы, дворцы, светскую жизнь. А кто не допущен до этой респектабельности – тот отчаянно груб.
***
Сегодняшний лес был колыхающейся прерией из свернувшихся трубочками ландышевых листьев. Тут и там в сочной зелени полыхали желтые мохнатые адонисы, цветы пленительной красоты. По степени выразительности майский лес должен быть просто растерзан поэтами и художниками, жадно впивающимися в его темы, но лес был пуст и безлюден.
Жужжали разбуженные шмели. Плотоядно болтались на травках злобные клещи. Рыжий мохнатый пес сносил все дубы радостными своими победными струями. Березы сочились соками. Пни прели мхами. Дождик моросил. Марево теплое сползало на землю. И вдруг из недр лесной чащи показался одинокий велосипедист. Мужчина. Седой. Суровый. На темном велосипеде. В темной куртке. В темных ботинках. Поравнявшись со мной, он, покачиваясь, слез с велосипеда. Швырнул его на тропу. Прошел сквозь меня, как «Бегущая по волнам» Грина, и, продираясь сквозь терновник, двинулся на дно овражка – карстового провала. Молча и отчаянно. Седой и темный. Ушел и скрылся в воспетой поэтом «тающей дымке». Не улыбнувшись. А через некоторое время я увидела два черных мужских силуэта, в чаще, не на поляне, жгущих костер. Молча. И это было 5 мая.
Архивные дела, которые пришлось мне перелистать и законспектировать, изучая жизнь мещан дореволюционной Самары, рассказывают множество случаев, когда пьяниц забирали в полицию с улиц и площадей – как правило, за то, что они ругали царя или всех вокруг, дрались, озорничали. И ни одного, ни одного дела не попалось мне про веселого пьяницу, про шутника, про добряка, натворившего какой-нибудь провинциальный анекдот, который с улыбкой пересказывали бы и пересказывали бы потом жители города…
Единственное такое отдаленно напоминающее шутку архивное дело рассказывало о мещанине Сызрани Ратушкове, который неудачно салютовал проходившему по Волге пароходу, за что был доставлен в полицию. «Самарская газета» сообщала, что 26 августа 1895 года в семь часов вечера пароход «Миссури» приближался к Сызрани и шел в 50 саженях от берега средним ходом. Когда он стал проходить мимо кожевенного завода Ратушкова, с берега раздались выстрелы по пароходу. Стрелял молодой человек, который находился на берегу в компании еще трех человек, около телеги с рыболовными снастями. Капитан в рупор пригрозил стрелявшим, а потом обратился в полицию. Выяснилось, что стрелял сам Ратушков и на вопрос «зачем?» ответил: «Стрелял я, так как хотел вам салютовать!» Вот. Всё торжественно. Салют пароходам!
***
Когда мы беремся анализировать поступки мужчин, надо не трепанировать их череп, а искать женщину. Повлиявшую, воспитавшую, не разглядевшую, недооценившую, переоценившую, избаловавшую, отвернувшуюся, расплескавшую, предавшую, воспевшую. Может, это она, которая рядом, просто не умела хохотать от души. Вот и вырастила такой город. Милый город, но не придумавший свой анекдот.
Что дурак растранжирил,
всего и не счесть
(Впрочем, как Вы и Я) –
Будущность, веру, деньги и честь.
Но леди вдвое могла бы съесть,
А дурак – на то он дурак и есть
(Впрочем, как Вы и Я).

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 13 мая 2021 года, № 10 (207)
Tags: Измерения Самары, Культура Самары
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment