Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Дети – фронту

Рубрика: В редакцию пришло письмо

Я ветеран Великой Отечественной войны, но не участник, а категории «Дети – фронту». Имею четыре тыловых ранения во время Великой Отечественной, три из которых остались на моем теле на всю жизнь в виде шрамов.
1941 год. Мне не было и десяти лет. Началась Великая Отечественная война. Мужчины ушли защищать Родину от фашистских захватчиков. Работу на полях и фермах колхоза выполняли женщины, старики и дети. Мы – дети – с головой окунулись в голод, холод, недосыпание и усталость; такая усталость, что, возвращаясь с вечерней зарей на стан, не понимали: то ли мы вели лошадей, то ли они нас. Деды требовали от нас аккуратности в работе, как от взрослых, могли взять и за ухо, если мы делали что-то не так. Работа начиналась с утренней зарей. Дед нас поднимал и посылал запрягать лошадей или быков в цабан или в фургон с полутонным ящиком семян или зерна из-под комбайнов. Особенно тяжело было работать в полях: пахать, бороновать, сеять, убирать урожай. Уставали так, что валились с ног. Мы понимали и не обижались на жизнь.

Василий Кшнякин. 1949

[Spoiler (click to open)]
***
Первую рану я получил в 1941 году во время уборки урожая. Возил на волах пшеницу из-под комбайнов. Меня зав. током строжайше предупредил: не давать хватать зерно быкам, так как они хватают зерно и глотают не пережевывая. Зерно в их желудке разбухает, и животное погибает. Привез из-под комбайна полтонны пшеницы для разгрузки на ток. Мои быки мордами уткнулись в огромный ворох пшеницы.
Ко мне подошел зав. током и сказал: возьми деревянную лопату, сядь перед их мордами и не давай им хватать зерно. В метре от меня на ворохе сидел одноногий инвалид Гражданской войны.
– Пусть едят, – сказал он, – пшеницы много, всем хватит.
– Зав. током не велел, – ответил я. – Быки сдохнут, а за это могут посадить в тюрьму.
– Плевал я на твоего зав. током, – зло прохрипел он.
Не обращая внимания на его слова, я продолжал свое дело. Он предупредил меня еще раз, я не послушал... Когда очнулся, моя голова лежала на коленях у фельдшера Евдокии Щеголоватовой, которая забивала мои ноздри ватой, выправляя мою носовую перегородку и останавливая кровь. Вместо нее никакого доктора не надо. Выправила переносицу, но я мучаюсь всю жизнь. Без мази «Пинасол» не обхожусь, которая не входит в льготные лекарства, зато цена – о-го-го, почти 500 рублей за 10 граммов.
***
Вторую тыловую рану во время Великой Отечественной войны я получил в 1942 году, в год самой страшной битвы за Сталинград. И опять во время урожая хлебов. Бригадир четвертой бригады послал меня возить зерно из-под комбайнов, стал запрягать быков в фургон с полутонным ящиком.
Накинул на их шеи ярмо, стал заводить занозку в ярмо, бык случайно мотнул головой, пробил мне губу с правой стороны и выбил зуб. Я взвыл от боли, рядом оказалась женщина, я теперь не помню, кто она. Она оторвала от своего платка кусочек ткани, вставила выбитый зуб на место, прижала зуб тряпочкой, велела плотно прикусить и до вечера ничего не есть. «Пусть зуб закрепится, ты еще ребенок, – сказала она. – Все будет на месте». Так и получилось: зуб остался на месте, а справа на нижней губе остался на всю жизнь шрамик от бычьего «поцелуя».
***
Третью тыловую рану я получил в 1944 году, рабoтая конюхом. Старший конюх дед Андрей Яковлев мне сказал: «Оставь в покое свою верховую, а в ночную гони лошадей на Птичке». Птичка – трехлетняя кобылица благородных кровей, рысачка, но на бега ее не брали из-за бельма на левом глазу. Она не любила ходить в табуне и старалась быть одна. Для работы она не годилась, поэтому дед Андрей называл ее «нахлебницей».
Когда после работы лошади пришли, я оседлал Птичку и погнал табун, смешав с табунами других бригад, в ночную. Гнали огромный табун – голов в 80 – галопом по кочкастой суглинистой дороге. Моя верховая спотыкнулась и упала на левый бок, немного протащив мою ногу под собой по кочкам. Испуганная Птичка вскочила, подбросив меня вверх, моя нога застряла в стремени, я успел ухватить повод узды и остановить ее. Подбежали ребята из других бригад, подозвали моего Конька-горбунка, так звали мою верховую, оседлали ее, положили меня животом на седло (сидеть я не мог) и отпустили верховую домой, которая как-то виновато вошла во двор бригады. Дед Андрей, увидев это, снял меня с лошади и смазал раны на моей ноге дегтем. Ожоги от этого леченья на ноге у меня остались на всю жизнь.
***
И, наконец, моя четвертая рана, самая болезненная, но не оставившая не моем теле никаких следов. В 1945 году я, работая во время сенокоса на травокоске, не заметил, как скосил гнездо перепелки с цыплятами, как раз против нашего стана, где старшим был мой двоюродный дед Антон Родионович Кшнякин.
Я взял гнездо с перепелятами и показал деду. Увидев это, он схватил меня за ухо и дважды врезал мне вдоль спины супонью. Супонь – узкая полоса cыpомятнoй кожи, скрученная жгутом, для стягиванья клешней хомута, которую он держал в правой руке. Я взвыл от боли и закричал: у меня нога не достала до педали, чтобы поднять косу! Вдруг его хватка ослабла, и он прижал меня к себе. Я поднял голову и увидел: по его щеке ползет слеза к его рыжей бороде. Забыв про боль, я закричал: дедушка, не плачь, я теперь хорошо буду смотреть за косой! Дед отпустил меня и сказал: «Иди работай, нам надо победить фашистов». Отвернулся и, шаркая галошами от валенок, сутуло пошел к огромному шалашу, служившему нам бытовкой. А я пошел к своей ожидавшей меня тройке, запряженной в травокоску, продолжать работу во имя Победы над фашистами.

С уважением, ветеран Великой Отечественной войны Василий Николаевич КШНЯКИН. Трудовой стаж – 71 год (1943–2014). Из них 50 лет работал учителем географии в общеобразовательной средней школе. Я верю, вы равнодушьем не страдаете. Ошибаюсь?

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре» от 29 апреля 2021 года, № 9 (206)
Tags: ВОв, История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment