Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

С тобой, Лили Марлен…

Леонид НЕМЦЕВ *
Текст иллюстрирован кадром из фильма Райнера Вернера Фассбиндера «Лили Марлен» 1961 года

Райнер Вернер Фассбиндер – режиссер необычный, поливавший публику фильмами, как крокодилы-пожарники у Чуковского поливают море пирогами и блинами. За 13 лет своей карьеры он снял 44 фильма (самый первый не сохранился), почти во всех выступал как сценарист, поставил 30 превосходных спектаклей в театрах Мюнхена, Бремена и Франкфурта-на-Майне, сделал 4 радиопостановки и выпустил 29 книг (в основном о кино и о спектаклях).

Его творчество неровно, непредсказуемо, невыразимо. Иногда у него получались фильмы почти камерной стилистики (например, «Берлин, Александерплац», а это 14-серийный сериал, так что общее количество фильмов может быть увеличено до 57), его сравнивали с Висконти и Бергманом, шел нога в ногу с Бертолуччи, но чаще всего творил импровизации с самыми неожиданными ракурсами, снимая актеров сквозь расфокусированные стаканы, из-под стола, из-под чужой шляпы, в отражениях зеркал, через залитые дождем лобовые стекла, через мокрые стекла кафе, сквозь запотевшие окна и дождливый сумрак.
Ему как нонконформисту нравилось задевать публику, экспериментировать с политическими высказываниями (а в этой области полифония редко приветствуется), испытывать толерантность общества до тех пор, пока кто-нибудь не подавал в суд (сейчас до этого уже не доходит, поскольку многие судебные решения заранее введены в действие). Он несколько сочувственно показал беспомощность левых в фильме «Германия осенью», и его обвинили в симпатиях к «Фракции Красной армии», смеси марксизма, ленинизма и маоизма, которая хотела излечить ФРГ от буржуазных наклонностей и превратить Западную Германию в островок безмятежного анархизма (в каком-то смысле так и получилось вплоть до падения Берлинской стены). Но тут дело не в абстрактных терминах, а в конкретных терактах, налетах на банки, захвате заложников, покушениях на высокопоставленных лиц, в результате которых погибло 34 человека (со стороны буржуазии). В итоге Фассбиндера просто перестали финансировать и не пускали работать в Берлин, но, как показали наши подсчеты, это его не останавливало.

[Spoiler (click to open)]
***
Ровно 40 лет назад на экраны был выпущен фильм Фассбиндера «Лили Марлен» – мифология одной песни и пронзительная история любви, которую исторические препятствия не разжигают до космических масштабов, а сводят на нет. Сюжет очень напоминает мюзикл «Ла-ла-ленд» Дэмьена Шазелла (2016) хотя бы тем, что творческие карьеры певицы и музыканта делаются важнее сентиментальных чувств. Мы живем во времена, когда героями не становятся благодаря одной только искренней и верной любви.
Прежде чем мы неминуемо окунемся в легендарные джунгли, разросшиеся вокруг песни, и попробуем с мачете пробиться к режиссерскому замыслу, следует удивиться стилю Фассбиндера, который в фильме о фашистской Германии избежал исторических лиц и оценок, неуклюже пролавировал между гротеском и мелодрамой, создав какое-то подобие танца, способного войти в моду.
В Советском Союзе этот фильм не показывали, а в постсоветской России он смотрелся как чрезвычайно смелое высказывание о человечной природе немецких солдат. Чего стоит кадр, когда часовые стоят на фоне африканских песков, звучит песня о казарме и фонаре, один склоняет голову, а у другого с подбородка капает слеза. Вообще количество чистых, мечтательных, возведенных к небу глаз в окопах и эшелонах тут зашкаливает. А потом раздаются взрывы и – это тоже становится каким-то особым трюком именно у Фассбиндера – из окон вылетают подорванные чучела.
Нескрываемая пародия в стиле «Монти Пайтона» сквозит и в этих подброшенных манекенах, и во взрыве на мосту среди Альп, когда швейцарский банкир договорился спасти 700 евреев, но его помощник нажимает на ручку подрывного механизма со словами «не могу терпеть всё это» и убивает несколько арийских солдат с офицером. Такова же смерть пианиста великой певицы: он был подстрелен русской пулей – услышал «Лили Марлен» (из русских окопов) и умер, резко подпрыгнув. Всё это, конечно, объяснимо одной только свободной атмосферой на съемочной площадке у Фассбиндера, когда постановочные моменты переставали отличаться от рабочих, во всем царил дух театральной условности, глаза у актеров загадочно блестели. При этом продолжала развиваться сентиментальная история в ее медлительности, наплыве чувств, взрывах страсти, отчаянном ожидании и банальных слезах.
***
Как ни странно, фильм, производящий впечатление очень талантливого капустника с нотами подлинной трагедии, снят по мемуарам певицы, которая прославилась благодаря песне «Лили Марлен». Ее звали Лали Андерсен, а ее мемуары носят название «У неба много красок» (1972). Один из легендарных слухов мы сейчас отсечем. Лали считается певицей одной песни, она и сама так себя называет, но это совсем не означает, что она больше ничего не пела. В 61-м году она заняла 13-е место в конкурсе «Евровидения» и выпустила книгу «Как стать акулой? Веселый путеводитель для всех, кто хочет петь или сочинять шлягеры» (1969). Она сочиняла шлягеры на свои слова и музыку и постоянно колесила с мировыми турне по Америке, Канаде и, конечно, Европе.
А теперь мы перенесемся в 1915 год, в казарму немецкой столицы, где бывший семинарист Ханс Ляйп ожидает отправки на русский фронт и заранее оплакивает свою безвременную гибель. Это была чуть ли не первая его попытка стихотворчества. Он понимает, что ничего еще не испытал. Всё, что у него есть, – это фонарь перед воротами казармы, до которых его проводила девушка по имени Марлен во время увольнительной.
«1. Перед казармой, перед большими воротами, стоял фонарь, так он там и стоит. Давай там же и увидимся, и мы снова постоим под фонарем, как прежде, Лили Марлен. 2. Два наших силуэта выглядели как один. То, как нам было хорошо, все сразу могли заметить. И всем людям видно, как мы стоим у фонаря, как прежде, Лили Марлен».
Такие стихи рождены, чтобы быть песней. Этот ракурс в безвозвратное прошлое, это совершенное слияние двух душ, это военный долг и угроза смерти.
Еще одну внушительную лиану придется перерубить. Кто-то пустил слух, что Ханс ухлестывал сразу за двумя девушками, одну звали Лили, другую – Марлен. Парень якобы вдвойне расстраивался, что потеряет обеих, и поэтому сплел из их имен заветный вензель. Конечно, под именем Марлен мы знаем Марлен Дитрих, которая пела эту песню в 40-е, а на тот момент ей еще только 14. Заманчиво познакомить ее с бедным Хансом, но до 30-го года Дитрих не может здесь появляться. Еще пущен упорный слух (легенды так и лезут во все просветы), что имелась в виду племянница Фрейда Лили, которая вышла замуж за актера Арнольда Марле (без «н») в 1917 году.
Двухгодовая натяжка нужна для того, чтобы посмеяться над нацистами, которые полюбили песню, посвященную еврейской девушке. И чуть ли не сделали эту песню вторым национальным гимном. Но Лили – это слово из нежного жаргона опереточных влюбленных, образованное от Liebling («милая»). В моде рубежа веков ходили всякие тавтологично рифмующиеся слоги: зизи, мими, коко, дада. «Лили» – это «милая», «малышка». Подходит и как интимное, и как семейное прозвище.
Так в очищенном от зарослей просвете предстает нормальный романтичный парень, который выжил, вернулся с войны и вдруг в середине 30-х годов пережил настоящий взрыв поэтического дара. Он дописал свое стихотворение и включил его в целый сборник своих творений. Книжка попала в руки Лали Андерсен. Она примерила к себе последнюю строчку каждой строфы: «…как прежде, (Лали Андерсен)». И попросила знакомого композитора Рудольфа Цинка придумать музыку.
***
В 1937 году была записана пластинка, которая не имела ни малейшего успеха. Тогда композитор Норберт Шультце придумал другую аранжировку. Потом он всегда говорил, что прожил плодотворный век и сочинил много удивительных вещей, но «Лили Марлен» – поделка, сотворенная одним пальцем. Именно такая песня идеально ложилась на сердце: здесь были скрытый маршевый темп, безумная ностальгия, полная неизвестность, беспокойство за будущее в национальных масштабах (как бы ни распалялся министр пропаганды) и еле живая надежда на возможность новой встречи.
Возможно, в своих мемуарах Лали Андерсен намекала на любовь к композитору Цинку. Может быть, он и выведен под именем Мендельсона в исполнении невероятно трогательного Джанкарло Джаннини. В сценарных планах Фассбиндера значилось, что первым автором песни был возлюбленный певицы. Значит, их связь выражается в песне и приобретает неслыханную силу именно в тот момент, когда их разлучает государственная граница. Их любовь просачивается во все уши и во все радиоприемники. Звучит так, как и должно быть, но в итоговом монтаже фильма эта информация куда-то теряется. Небрежность и творческий беспорядок.
«Уже крикнул часовой, протрубили отбой, это может мне стоить трех суток ареста. «Уже иду, дружище». Тогда мы и попрощались. Но я желал с тобой идти, с тобой, Лили Марлен».
Удивительно, как плавно каждое слово этой песни переплеталось с реалиями солдатских будней. Отбой здесь сыграл не последнюю роль. В 40-м году в оккупированной Югославии работало «Солдатское радио Белграда», единственное немецкое радио, волны которого стабильно доставали до Северной Африки. Танковые дивизии генерала Эрвина Роммеля сдерживали натиск союзников и защищали итальянцев. Роммель действовал как Суворов, обманувший французов при помощи размножения бивуачных костров: однажды он напугал союзников тем, что они увидели весь горизонт в танках и, конечно, пустились наутек. В песок же были воткнуты макеты из фанеры. Когда союзники стали о чем-то догадываться и опять попытались наступать (фанера же не стреляет), Роммель заставил несколько сотен грузовиков колесить по барханам, поднялась пыль, и всё это выглядело настоящим наступлением: раз движутся, то и стреляют! Союзники снова отступили.
В африканском корпусе «Лили Марлен» пели все, и Роммель понял, что эта песня дает солдатам надежду, придает им силы. Геббельс постарался песню запретить, так как он не верил в пессимистичные концовки. Но Роммель лично попросил его об одолжении. Песню вернули в эфир, немного переделав, то есть выпустили наружу ее маршевую изнанку. Это всё равно звучало очень по-немецки: надтреснутый женский голос колеблется между маршевой атакой и рыданием, 6 миллионов сердец (немецкие солдаты на юго-востоке и в Африке) медленно выстукивают маршевый темп на самом краю катастрофы, где надежда наиболее жизнеспособна.
***
Лали Андерсен как-то намекнула, что была связана с еврейским подпольем и даже спасла кого-то. Ей это было необходимо, так как всю жизнь кто-то ухитрялся выйти из оцепенелого очарования песни и задать ей вопрос: как она ухитрилась дружить с главными нацистами и ничем за это не поплатиться? Однажды ее приглашал Гитлер. Она получила прекрасные апартаменты с видом на горное озеро и две бутылки лучшего шампанского к каждому вечернему застолью. Отсюда и в фильме сквозит настойчивая тема ее бесхитростного, слепого участия в разоблачении нацистских преступлений.
В Африке тем временем радио «Белград» ловили и американские военные. И каждый вечер в 21:55 передача с чтением писем с фронта заканчивалась «Лили Марлен». Это звучало как сигнал отбоя, самый лиричный сигнал в военной истории. Американцы так часто слушали эту песню, что начали петь ее по-немецки на каждом шагу. Тогда это постарались пресечь офицеры. Пришлось переложить песню на английский. Именно в таком виде ее пела Марлен Дитрих, поддерживая войска союзников в Европе.
В 1942 году Лев Копелев, выполняя приказ о дезорганизационной пропаганде, пародийно переделал всю песню так, чтобы в ней снова по-немецки звучала не ностальгия, а угроза смерти: «Вы погибнете в России или Северной Африке, но у ворот казармы всё еще стоит тот фонарь, на котором повесят фюрера».
Этот вариант в чужих перепевках дошел до Иосифа Бродского, который впечатлился: его любимый Оден прославился похожим стихотворением, произносимым устами римского легионера, который ждет битвы в крепости на границе со страной пиктов и вспоминает свою любовь.
Поэта в ссылке, как Пущин Пушкина, навестил Анатолий Найман и привез в Петербург песню, которую Бродский впоследствии исполнял на каждом своем дне рождения, легко можно найти запись с его картавым пением: «У ворот казармы в свете фонаря кружатся попарно листья сентября…»
Не правда ли, здесь всё узнаваемо? Найман, по его собственному признанию, исполнил песню в присутствии Анны Ахматовой, на что она заметила, что никогда не слышала более циничной вещи. И Найман отмечает: это было сказано не без восхищения.
В фильме Фассбиндера большую роль играет случайность. Звучит мотив карточного гадания, неожиданных поворотов судьбы, непредсказуемых шагов и действий. В итоге и сама любовь испаряется, как случайность, когда музыкант, которого в нацистских застенках пытают этой песней, символом его любви, возвращается к благополучному музыкальному успеху. Энергия случайности становится темой всего творчества Фассбиндера.
«И если со мной случится великое горе, кто будет стоять у фонаря с тобой, Лили Марлен?»

* Прозаик, поэт, кандидат филологических наук, доцент Самарского государственного института культуры, ведущий литературного клуба «Лит-механика».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 15 апреля 2021 года, № 8 (205)
Tags: Кино, Литература
Subscribe

  • За Кудыкиной горой

    Рубрика: Факультет ненужных вещей Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * Рисунок Сергея САВИНА Это было время, когда вопросов было много, а ответов на эти…

  • Татьяна ДЫМОВА: «Люблю узоры посложнее!»

    Монолог актрисы записал Александр ИГНАШОВ * 24 сентября актриса Сызранского драматического театра имени Алексея Толстого, заслуженная артистка…

  • Ширяево

    Татьяна ПЕТРОВА * Фото автора Впервые я оказалась в Ширяево в 1978 году, когда Самарский художественный музей приобрел здесь дом –…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment