Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Генетический код Георгия Клементьева

Юлия ШУМИЛИНА *

Дорога дирижера не всегда усеяна лепестками роз. Этот путь тернист и извилист. А какие встречи и повороты могут на нем произойти – одному Богу известно… Сегодня свой юбилей – три четверти века – отмечает замечательный дирижер, музыковед, педагог, журналист, музыкальный и общественный деятель, заслуженный артист России Георгий Евгеньевич КЛЕМЕНТЬЕВ.

[Spoiler (click to open)]

За его плечами – историко-теоретический факультет музыкально-педагогического института имени Гнесиных, факультет оперно-симфонического дирижирования Уральской консерватории, работа в Омском и Хабаровском музыкальных театрах, Куйбышевском театре оперы и балета, Хабаровском, Томском и Красноярском симфонических оркестрах. С 90 года он – дирижер Академического симфонического оркестра Самарской филармонии. В его репертуаре – все симфонии Бородина, Чайковского, Скрябина, сочинения Глинки, Римского-Корсакова, Глазунова, Аренского, Шостаковича, Прокофьева, Свиридова, Шнитке...
А самое главное – он открывает волшебный мир музыки и искусства юным слушателям, знакомя их с вершинами симфонического наследия. Авторские программы Георгия Клементьева и его коллег-музыкантов – настоящее подвижничество. Музыка в них раскрывается через сказку, культуру разных народов, синтез многих видов искусств.

«Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…» Георгий Евгеньевич, из чего вырастает искусство дирижера?
В детстве, еще не зная почему, возникает желание участвовать в действии, которым управляет дирижер. Как-то в Томске на репетиции оркестра я наблюдал, как маленький сын дирижера Виталия Куценко стоял поодаль и дирижировал. Думаю, человеку от рождения даются способности, чтобы потом возникла любовь к тому, что он еще не понимает. А дальше долгий путь образования и самое трудное в профессии дирижера – общение с оркестром. Как говорил Кирилл Кондрашин, «профессия дирижера – профессия второй половины жизни». Когда жизнь уже потрет дирижера, он начинает что-то понимать.

Когда вы впервые почувствовали у себя желание стать дирижером?
Это был счастливый случай. В начале пятидесятых, когда мне было пять лет, мы жили на 116-м километре и поехали с мамой «в город», в универмаг «Юность», а потом зашли в кинотеатр имени Ленинского комсомола. В фойе на эстраде размещался симфонический ансамбль. Перед началом киносеанса они играли музыку. Я припал к этому счастью и всё спрашивал маму: «Почему они свои палочки ведут в одну сторону?» Мама была химиком и не смогла ответить на мой вопрос. А дальше мы смотрели кинокартину «Симфония славы», которая потрясла меня. Фильм об итальянском дирижере Вилли Ферреро, который с раннего детства дирижировал оркестром, глядя на папу. Однажды отец взял его с собой на репетицию, но там ему стало плохо, вызвали врача. Концертмейстер оркестра обратился к мальчику: «Вилли, становись за пульт!» И тот, не зная нот, встал к оркестру, взмахнул рукой и сказал: «Первая часть!» Это была первая часть Пятой симфонии Бетховена… Музыкальная память и пластический талант помогли Вилли справиться с задачей. С этого момента его жизнь изменилась – он стал дирижером.

Как вы думаете, дирижером нужно родиться? Это генетический код?
Не знаю. Но я с детства был предрасположен к эмоциональному, психофизическому восприятию музыки. Мой отец еще в царское время окончил кадетский корпус. Он вырос за кулисами Большого театра, где пел его отец – солист императорских театров, тенор Лев Михайлович Клементьев. Отец хорошо знал оперный репертуар и мог напеть и сыграть любую оперную мелодию.
Мама окончила химический техникум. Война прервала планы родителей, но именно благодаря войне они познакомились. В детстве маме часто приходилось оставлять меня одного. Я был ответственным ребенком, выполнял мамины поручения, потом садился рисовать и слушать музыку по радио. Припадал ухом к огромному черному диску, стоя часами на подоконнике. Звучание опер меня завораживало. Уже тогда я начал ощущать разницу между звучанием симфонического оркестра и народного. Стал подпевать музыке, у меня развился слух, появилось чувство предощущения направления мелодии.
Нужно не только услышать музыкальное мгновение, организовать его с помощью жеста, но и, управляя, создать будущее! Это и есть «дирижерский ген».
В 8 лет я сам отнес свои документы в музыкальную школу. Пел на вступительных «Есть на Волге утес». Из-за того, что у нас не было дома пианино (жили очень скромно), меня приняли на баян, хотя всегда влекло полнозвучие рояля. Но сложилось как сложилось. Постепенно что-то стало получаться на баяне: я почувствовал красоту его тянущегося «органного» звучания. По окончании школы поступил в музыкальное училище на факультет народных инструментов к Дмитрию Георгиевичу Шаталову, который привил мне любовь к красоте звука. Занимался на баяне по 10–12 часов в день. Когда играл на экзаменах, собирался весь факультет.
В музучилище был оркестр, со второго курса у нас началось дирижирование – тут у меня выросли крылья.
К моменту окончания музучилища состоялась моя встреча с Кабалевским. Это был первый конкурс его имени. К его приезду в училище подготовили грандиозную программу, я в этом концерте дирижировал оркестром народных инструментов. Мы исполняли «Рассвет на Москва-реке» Мусоргского. Кабалевский одобрил мое выступление, сказав, что у меня есть талант и мне нужно заниматься дирижированием. Правда, Шаталов рассказал мне об этом гораздо позже, когда я уже учился на теоретическом факультете Гнесинки. Спустя годы в Хабаровске оркестр под моим руководством подготовил программу к 70-летию Кабалевского, я отправил Дмитрию Борисовичу поздравительную телеграмму с благодарностью, что он благословил меня на дирижирование. Он очень тепло мне ответил.
Неисповедимы пути Господни. Есть ниточки, которые связывают прошедшее с будущим.

В Гнесинке Георгий Клементьев учился у корифеев – автора классических учебников по истории музыки Бориса Левика, создателя музыкальной энциклопедии Константина Розеншильда. Факультативные занятия дирижированием – у дирижера Большого театра Семена Семеновича Сахарова, дипломная работа «Черты симфонизма в Бранденбургских концертах И. С. Баха» под руководством виолончелиста, музыковеда и дирижера Василия Васильевича Павлова. В 2018 году этот материал войдет в книгу Клементьева «Введение в профессию дирижера».
Еще в студенчестве вместе с Павлом Ландо (сейчас он дирижер оперной студии Московской консерватории) Клементьев организовал в Москве первый в своей жизни оркестр – при Доме культуры имени Зуева. На конкурсе самодеятельных коллективов этот оркестр играл I часть Концерта Рахманинова, «Эгмонта» Бетховена и I часть «Неоконченной симфонии» Шуберта. Председатель конкурса Осип Дунаевский не мог поверить, что играющие в коллективе – любители.
На пятом курсе Гнесинки была практика в Куйбышевском музучилище, посещение репетиций Дудкина, Фельдмана, Проваторова. А в 1974-м Клементьев отправился в Уральскую консерваторию – поступать на курс народного артиста РСФСР Марка Израилевича Павермана. Тот, прослушав его, посоветовал сначала получить настоящую дирижерскую практику с симфоническим оркестром театра или филармонии.
Счастливый случай свел нашего героя с дирижером Куйбышевского театра оперы и балета Александром Николаевичем Волковым. Молодой музыкант ходил к нему на репетиции. Потом Волков уехал из Куйбышева в Омск, пообещав позвать за собой Клементьева. На прощание посоветовав выучить «Евгения Онегина» и «Веселую вдову». А когда из Омска пришел вызов от Волкова, молодой дирижер на радостях побежал в магазин и сломал ногу, но это не стало препятствием к достижению заветной мечты. Со сломанной ногой Георгий поехал в Омск, где состоялся его дирижерский оперный дебют.
Хотя вначале всё шло не гладко: у Георгия нет практики работы с вокалистами. Волков тактично напутствовал молодого дирижера: «Голубчик, перестаньте махать! Тактируйте маленькими движениями». И всё получилось. После большого худсовета Клементьева взяли на работу с испытательным сроком.
После года работы в Омске музыкант поступил на курс к Паверману, продолжая работать в театре и ездить оттуда на учебу поездом. Потом была работа ассистентом у Льва Моисеевича Оссовского в Куйбышевском оперном. Но перед этим – вновь испытание. Как говорил Оссовский, «в театр можно въехать на белом коне, а можно пройти через служебный вход». Вариант Клементьева – второй, он поехал на гастроли по городам и весям с вокалистами театра в качестве концертмейстера-аккордеониста. И только после этого была работа над грандиозной оперой «Петр I» Андрея Петрова, когда он по-настоящему почувствовал себя дирижером. А потом пришло приглашение из Свердловска от Колобова – работать в оперном театре, и из Хабаровска – работать с симфоническим оркестром. Музыкант выбрал Хабаровск.

Работа дирижера – это, прежде всего, работа руководителя с людьми. Должен ли дирижер быть авторитарным?
У симфонического дирижера Эдуарда Серова есть такое высказывание: «Дирижер, конечно, деспот, но деспот должен быть хорошо воспитанным». Оркестрантов подчиняет глубокое понимание музыки – независимо от того, в какой форме это преподносится дирижером. Когда музыканты чувствуют заинтересованность дирижера, возникает контакт, и они совместно достигают великолепных результатов. Блестящий дирижер Клаудио Аббадо в молодости дирижировал очень властно, проявляя волю. Победив тяжелую болезнь, он стал деликатным, не требуя, а предлагая свое прочтение музыкантам. Переоценка ценностей привела его к тому, что он стал человеком, любящим и понимающим музыкантов. Эта метаморфоза случается часто.

Значит, это все-таки любовь?
Да, это все-таки любовь! Даже когда дирижер авторитарен, им должны двигать любовь к музыке, музыкантам и чувство долга. Он не должен переступать то, что ему положено по рангу. Хамства не должно быть – ни со стороны дирижера, ни со стороны оркестрантов. И это касается любого этапа работы.

Вы – перфекционист?
У меня свой индивидуальный максимум, у других дирижеров – свой. Моя задача – быть честным перед самим собой, стараться выполнить весь объем, на который я сегодня способен. Но бывают объективные причины, которые этому мешают. Например, ограниченность во времени. Необходимо сделать новую программу за три репетиции, а для фундаментального погружения в нее нужен месяц: изучение партитуры, литературы, поиск документальных источников именно самих композиторов, ведь между строк есть важнейшая информация, которую не найдешь у музыковедов.

На детских симфонических концертах новые поколения слушателей Самарской филармонии. Как вы относитесь к своей миссии?
Это стало моей миссией не сразу. Работа началась еще в Хабаровске, в Дальневосточном симфоническом оркестре, где я как второй дирижер исполнял много детских и взрослых симфонических программ. Уже в Томском симфоническом оркестре я осознал, что нужно создавать программы, формирующие не только любовь к музыке, но и само существо человека – его личность и духовный мир. С этим я приехал в Красноярск, где мы делали детские театральные программы с великолепным режиссером Петром Яковлевичем Резниковым. Он потряс меня пониманием того, что процесс формирования от личности до духа не всегда происходит напрямую.
С этим бесценным опытом я приехал в Самару, понимая, что это очень интересная задача: блестящие образцы классики от Баха до современности объединить через музыку весь мир. Капля воды ничем не отличается от океана, кроме объема. Моим соратником в этом деле стала Инна Марковна Фельдман, с которой мы в 1994 году сделали программу, посвященную Сергею Радонежскому, затем – «Богородица Дева, радуйся», «Серафим Саровский», «Псалмы Царя Давида», «Иконописец из Утевки – Григорий Журавлев», «Бал в старой Самаре»... Появились циклы концертов, в которых сочетались все виды искусств: музыка и живопись, музыка и архитектура, музыка и фотография, музыка и театр…
В 90-е сценарии нам писала музыковед Вера Петровна Сальникова. В программах участвовал хор. Были настоящие праздники синтеза искусств. И свое звание я получил именно за эти программы. Сейчас с Ириной Сергеевной Цыгановой мы делаем уже другие программы, в которых играем детям и студентам музыку Скрябина, Караманова, Артемьева…

Ваша книга «Введение в профессию дирижера» – это пособие для начинающих дирижеров или стремление передать свой опыт будущим поколениям?
Всё вместе. Это и попытка передать то, что кажется мне ценным в моем опыте. Надеюсь, книга поможет войти в профессию молодым музыкантам, ведь большая ее часть выросла из моих педагогических опытов, поисков и страданий по принципу «уча – учусь». Когда я сам становлюсь в тупик перед партитурой, я обращаюсь к оглавлению своей книги и нахожу там ответы на свой вопрос.

Ваши планы на ближайшее будущее – или вы не любите предвосхищать события?
Главное – тот процесс, в котором я сейчас нахожусь. Быть дирижером и продолжать работу, которая является самым дорогим в жизни. Я понимаю, что смыслов в жизни может быть много. Иногда нужно уметь отказаться от любимой игрушки. Я прожил в своем деле достаточно долго: от первого потрясения в пять лет до семидесяти пяти. Это ко многому обязывает… Сейчас возникла необходимость защитить звание профессора и написать научные статьи, которые будут продолжением моей книги, это созидательная работа, и она очень радует.

* Специалист отдела по связям с общественностью Самарской государственной филармонии, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 1 апреля 2021 года, № 7 (204)
Tags: Музыка
Subscribe

  • Где стоять надгробию Клодта?

    Аркадий СОЛАРЕВ * Во время недавнего футбольного чемпионата по футболу многие гости Самары зачарованно останавливались возле нашего…

  • Потери и находки

    Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА * «В его живописи – та же грандиозность, которая потрясает нас, когда мы слушаем Баха».…

  • Остановившиеся часы дома Кожевникова

    Армен АРУТЮНОВ * Фото Натальи МАСЛОВОЙ 17–18 апреля самарский ВООПИиК организовал две акции, приуроченные к Международному дню…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment