Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Веселые похороны

Александр ИГНАШОВ *
Фото предоставлено театром «Мастерская»

Что зовет и рыдает, и хватает за сердце? Какие звуки болезненно лобзают, и стремятся в душу, и вьются около моего сердца? Русь, чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем все, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?.. Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца?..
Н. Гоголь. Мертвые души, том первый

Когда Самарский молодежный драматический театр объявляет о премьере спектакля по классическому литературному произведению, ждите чего угодно, но только не хрестоматийного подхода к его сценическому воплощению. Препарировав в октябре прошлого года роман Александра Фадеева «Молодая гвардия», в Международный день театра публику удивили «Душами мертвыми». Да, именно такое название кровавым цветом заявлено в картинке на афише и на программке!
«Души мертвые» или «Мертвые души» – казалось бы, что в наши дни изменится от этой перемены мест слагаемых в названии? Да и с жанром здесь не всё так просто. Зрителя ждет не драма и не комедия. Читаем внимательно: «Душевная поэма в пяти сделках». Как тут не вспомнить фразу Грибоедова про смесь французского с нижегородским! Нам не дано предугадать, во что обернется смешение душевности и духовности со взглядом на коммерцию в свойственном поэме эпическом масштабе! Театр сыграет с нами в совершенно другое. Во что? Вы не поверите: в веселые похороны!..

Сцена из спектакля. Манилов – Александр Давыдов, Чичиков – Кирилл Шевырев, Манилова – Мария Солоднева

[Spoiler (click to open)]
Через месяц в Москве, в Театре имени Вахтангова, состоится премьера «Мертвых душ». Решая спектакль в стилистике галлопада, отчаянной пляски дамы и кавалера, режиссер Владимир Иванов при этом концентрируется на глубине мысли Гоголя, на бездонности его взгляда на мир и на человека в этом мире. Не случайно художественный руководитель театра имени Вахтангова Римас Туминас объясняет интерес к «Мертвым душам» не только образной и игровой природой текста Гоголя, не столько сладостью русской прохиндиады, сколько желанием заглянуть в потаенную тьму помыслов и поступков людей, по своей природе истинно русских, а стало быть, для европейцев непонятных.
***
Удивительно, но в спектакле Самарского молодежного драматического театра от раздумий и размышлений Гоголя, от его страданий в поисках истины не остается практически ничего! Театр вслед за режиссером идет по пути развлечения зрителя всеми доступными способами, наслаждаясь разнообразной сценической движухой: то здесь, то там танцы и песни, акробатика прыжков и падений (актеры словно состязаются в технике исполнения «колеса»). Естественно, что заполненный в большинстве своем студентами зрительный зал на эти приманки ловится и реагирует с удовольствием. Плюс группа товарищей, видимо, уже успевших отметить Международный день театра, периодически взрывается аплодисментами хоть после реплик героев, хоть посреди них. Душа, что называется, просит праздника!.. Но при чем здесь Гоголь и его «Мертвые души»?
Кстати, о гробах. Визуальных точек в сценографии спектакля всего две: белый фасад усадьбы с помещенными в его окна и двери обитателями российской глубинки и огромный, неповоротливый черный гроб на трех колесах да с передком для возницы. В этом гробу и путешествует с Селифаном (Кирилл Ледовский) и Петрушкой (Ильдар Насыров) Павел Иванович Чичиков (Кирилл Шевырев). Заявленная в этом триумвирате и не раз внешне продемонстрированная метафоричность Мефистофеля с его прислугой станет стержнем для последующего распадающегося на эпизоды сквозного действия.
Жаль, что в супругах Маниловых (Александр Давыдов и Мария Солоднева), Коробочке (Александра Костырева), Ноздреве (Андрей Галкин), Собакевиче (Владимир Мухтаров), Полицмейстере (Микаел Габриелян) и Прокуроре (Вадим Колпаков) нас ждет встреча больше с масками, чем с характерами. Пожалуй, лишь Валерий Сабельников в роли Плюшкина раскрывает психологическую глубину гоголевского персонажа. Во время его исповедального монолога о прошлой жизни, о жене и детях зал замирает в несвойственной для этого спектакля тишине.
Сохранившиеся у молодых актеров дух студенческого единения, азарт и работоспособность проявляются в массовых сценах в яркой, если не сказать чрезмерной экспрессивности ансамбля. Когда же на сцене остаются двое-трое действующих лиц, ожидание более тонкого партнирования, к сожалению, не оправдывается. Не покидает ощущение, что несколько лет назад в учебном театре института культуры ты всё это уже видел.
***
В «Мастерской» ставят спектакли разные режиссеры, но вот парадокс: монологи, дуэты, трио интонационно, психологически, эмоционально словно кочуют из одной премьеры в другую, актеры раз за разом все больше закрепляют освоенный ими внешний рисунок. Вот и в «Мертвых душах» многие из них ожидаемо узнаваемы: демонстрирует взрывную характерность Кирилл Шевырев, склонен к крупному жесту Андрей Галкин, плакатно ироничен в демонстрации лиричности своего героя Александр Давыдов. То, что еще недавно было студенческой пробой сил, превращается в опробированные навыки. Видно, не зря с сарказмом говорят в народе, что чем больше у актера штампов, тем он как бы интереснее.
В прошлом сезоне вместе с хореографом Алексеем Жандаровым и педагогом по вокалу Александрой Шнейдер режиссер Ольга Парфенова выпустила в Самарском молодежном драматическом театре премьеру по пьесе Аси Волошиной «Гибнет хор». За год я трижды смотрел этот спектакль и, возможно, поэтому не мог не заметить в премьерном показе «Мертвых душ» если не явного самоцитирования, то откровенной близости в пластическом решении. Музыкальное оформление спектакля не блещет разнообразием, при том, что ни на афише, ни в программке автор музыки не указан.
Два с лишним часа сценического действия балом правят веселые похороны! Подлецы и мздоимцы, скряги и хамы, самовлюбленные создания и откровенные придурки соседствуют друг с другом в атмосфере, родственной готическому комиксу «Семейка Аддамс». Но как бы режиссер ни увлекался эстрадно-цирковой стихией, спектакль удивительным образом пробуксовывает, вязнет в словах, оставляя впечатление отсутствия происходящих здесь и сейчас событий.
Во втором действии на смену эстрадно-цирковой природе существования актеров время от времени приходит нечто в стилистике восприятия классики молодой режиссурой. Но и тут история капитана Копейкина выглядит как довольно затянутый вставной эпизод, решенный на стыке показа и рассказа. Убери его – и спектакль ничего не потеряет. Всё так же в центре внимания гроб, ставший и домом, и баней, и всем чем угодно. Он все так же впечатляет разве что своей неповоротливостью и тяжестью несоответствия аллегоричности происходящего.
Кого хоронят и сохраняют в этом гробу? Только ли Чичиков обитает в нем? С чего вдруг в Павла Ивановича вселился бес? Осталось ли в нем хоть что-то светлое, романтическое? В чем суть его странных взаимоотношений с некой дамой в голубом? За образом Губернаторской дочки в исполнении Кристины Маяк скрывается нечто гораздо большее: в последние минуты спектакля за ее монологом о Руси, как о неведомой птице-тройке, видится сама Русь. Но почему, отчего на коленях у нее в блаженстве засыпает Мефистофель-Чичиков? С чего вдруг эта Русь идет к свету свечи и, потеряв сознание, вновь оказывается в объятиях дьявола-Чичикова? Приняла ли она на себя его грехи? Но в программке среди действующих лиц никакая Русь не заявлена! Судя по всему, она – лишь плод моего воображения, желания, оттолкнувшись от увиденного, выйти к гораздо более масштабным категориям. Что-то мне подсказывает, что режиссер не шел к такому финалу, выпадающему из общей стилистики спектакля.
***
Что же там, за этой общей веселостью и непринужденностью? То ли актеры не готовы к более глубокому существованию, то ли невнятно сформулирована режиссерская концепция!..
Не отпускает ощущение потери самого главного – смысла гоголевского слова с его самоистязанием в поиске истины. Как стыкуются архаическая вера писателя, его мучительный духовный путь с откровенным сарказмом, чуть ли не злобой в пародирующих православное песнопение сценических запевах-перепевах? От большого ли знания и понимания Гоголя все это? От происходящего на сцене в гробах своих не раз перевернутся и сам Николай Васильевич, и влюбленный в его сочинения Михаил Афанасьевич, и многочисленные исследователи творчества Гоголя от Шенрока и Тихонравова, Белинского и Чернышевского до Мережковского и Лотмана, Вересаева и Храпченко, Мочульского и Набокова.
Что там, за внешней красотой двойного, если не тройного финала? Не надейтесь: пороки человеческие и зло здесь не наказаны и наказаны не будут, они жили и будут жить всегда! Вот такой хеппи-энд, господа, такой праздник жизни, такие танцы на гробах!

Самарский молодежный драматический театр «Мастерская»
Николай Гоголь
Мертвые души
Душевная поэма в пяти сделках
Автор инсценировки и режиссер-постановщик – Ольга Парфенова
Художник-постановщик – Ксения Сорокина
Премьера – 27 марта 2021 года

* Драматург, кандидат филологических наук, член Союза театральных деятелей, Союза писателей и Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 1 апреля 2021 года, № 7 (204)
Tags: Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment