Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Анекдоты от Лескова

Сергей ГОЛУБКОВ *

Исполнилось 190 лет со дня рождения писателя Николая Семеновича ЛЕСКОВА.

В отечественной критике и литературоведении о его творчестве писали по-разному. На рубеже XIXXX вв. и особенно в советское время особый акцент делали на его негативном отношении к революционно-демократическому движению, отразившемся в таких сатирически окрашенных антинигилистических произведениях писателя, как «Некуда» и «На ножах».
Оценивали сложное отношение Лескова к религиозной проблематике: с одной стороны, увлечение иконописью, участие в студенческом религиозно-философском кружке, последующее создание целой галереи праведников, с другой – острая критика казенного христианства, обличение пороков священнослужителей, конфликт с церковными властями.
Писали об образах женщин из разных сословий (трагедийные повести «Леди Макбет Мценского уезда», «Воительница»). Поднимали вопрос о национальной идентичности писателя, приводили высказывания писателей-современников о ярко выраженной «русскости» Лескова, о его погруженности в народную речевую культуру. Традиционным в литературоведческом осмыслении творческого наследия писателя стало и указание на то, что Лесков, вслед за Гоголем, явился основоположником сказовой стилевой традиции.
Но мне хотелось бы сказать о другом – о фабульной технике в лесковских малых прозаических формах, в его новеллах-анекдотах. Тут возникали точки соприкосновения творческих миров Лескова и Чехова. Оба писателя вывели малые повествовательные жанры в эпицентр читательского внимания, сделали их вполне легитимными и самодостаточными. Сказывался опыт работы обоих авторов в газетах.


[Spoiler (click to open)]
***
Газетная работа литераторов вообще была характерной приметой конца XIX века. Крупные писатели все активней втягивались в регулярное сотрудничество с периодическими изданиями. Тут можно привести целый перечень известных имен: Н. Лесков, Г. Успенский, А. Чехов, В. Короленко, Д. Мамин-Сибиряк, Н. Гарин-Михайловский, И. Бунин, А. Куприн, М. Горький, Л. Андреев…
В ежедневной газетной работе для писателя были, разумеется, свои плюсы. Прежде всего, не лишней была постоянная погруженность в конкретику социальных проблем, в стихию злободневных «мелочей жизни». Кроме этого газетный труд требовал от писателя умения работать на маленькой повествовательной «площадке» минимальных прозаических жанров, приучал быть лаконичным.
Газета становилась для писателя еще и надежным способом общения с массовым читателем. Лесков признавался Льву Толстому: «Пошел в «серый» листок, который читает 300 тысяч лакеев, дворников, поваров, солдат и лавочников, шпионов и гулящих девок. Как-никак, а это читали бойко и по складам и в дворницких, и в трактирах, и по дрянным местам, а может быть кому-нибудь что-нибудь доброе и запало в ум. А меня «чистоплюи» укоряли – «для чего в такое место иду».
Литературная работа в малых жанрах неизбежно заставляет писателя задумываться об искусстве построения фабулы, в частности, проявлять интерес к анекдотическим формам. В новеллах Н. Лескова многое построено на анекдоте. Эту особенность художественной манеры писателя отмечали исследователи. Так, Н. Михайлова констатировала: «Анекдот – своего рода атом в природе лесковского творчества».
***
Конечно, говоря о лесковском анекдотизме, необходимо сделать уточнение по поводу самой типологии анекдотов, ведь анекдоты бывают разными и по выбору адресата, и по объему, и по структуре. Анекдот может выступать самостоятельной жанровой формой ситуативного характера (исторически они восходят к средневековым фабльо, шванкам, фацетиям). Но могут быть и анекдоты как самостоятельные жанровые формы каламбурного типа (они построены на игре слов как миниатюрные остроумные диалоги). А кроме того, анекдоты могут выступать внутриструктурными элементами большого прозаического произведения, сохранившими относительную самостоятельность (в форме «текста в тексте», «вставной новеллы»).
Существуют различные виды сюжетного развертывания анекдота в произведениях повествовательных жанров, когда анекдотическая основа обрастает дополнительными подробностями, боковыми фабульными линиями, комментариями-уточнениями повествователя. Такие примеры развертывания анекдота мы находим в малой прозе Ф. Достоевского («Скверный анекдот», «Крокодил»), рассказах А. Чехова («Лошадиная фамилия», «Ночь на кладбище»), фельетонах М. Булгакова, сатирико-юмористических новеллах М. Зощенко.
Новеллы Лескова представляют собой варианты ситуативного развернутого анекдота. Ядром такого повествования оказывается недоразумение, ошибка, масштаб которой многократно увеличивают слухи, молва, нелепые подозрения. Домыслы делают поистине из мухи слона.
Показателен в этом отношении рассказ «Путешествие с нигилистом». Пассажиры поезда, напуганные повсеместно бытующими слухами о страшных «бомбистах» и частых терактах, с опаской приглядываются к своим попутчикам, один из которых вызывает у них особую тревогу. «Мы разглядели, что это человек совершенно сомнительный, даже неопределённого возраста. Точно донской рыбец, которого не отличишь – нынешний он или прошлогодний. Но подозрительного много: грефовские круглые очки, неблагонамеренная фуражка, не православным блином, а с еретическим надзатыльником, и на плечах типический плед, составляющий в нигилистическом сословии своего рода «мундирную пару», но что всего более нам не понравилось, – это его лицо. Не патлатое и воеводственное, как бывало у ортодоксальных нигилистов шестидесятых годов, а нынешнее – щуковатое, так сказать фальсифицированное и представляющее как бы некую невозможную помесь нигилистки с жандармом».
Однако предпринятое пассажирами расследование приводит к неожиданному конфузу и характерному для анекдота смысловому обрыву и «переворачиванию»: тот, кого было приняли за страшного злокозненного нигилиста с бомбой, оказался вполне благонамеренным прокурором судебной палаты.
Ситуацией подобного конфуза завершается и новелла «Дух госпожи Жанлис», осмеивающая модное в те времена увлечение спиритизмом. Княгиня, героиня этого рассказа, с фанатичным благоговением относится к книгам Жанлис, создала своеобразный ее культ. «Мой сын, – говорила она, – имеет от меня поручение положить книжечки со мной в гроб, под мою гробовую подушку, и я уверена, что они пригодятся мне даже после смерти. <…> Эти маленькие книги напоены духом Фелиситы (так она называла m-me Genlis, вероятно в знак короткого с нею общения). Да, свято веря в бессмертие духа человеческого, я также верю и в его способность свободно сноситься из-за гроба с теми, кому такое сношение нужно и кто умеет это ценить».
Собравшимся у нее гостям княгиня убежденно заявляет: «Я отвечаю, – сказала она, – что самый придирчивый человек не найдет у Жанлис ничего такого, чего бы не могла прочесть вслух самая невинная девушка, и мы это сейчас попробуем. Она опять, как в первый раз, закинула руку к помещавшейся так же над её этаблисманом этажерке, взяла без выбора волюм – и обратилась к дочери:
– Мое дитя! раскрой и прочти нам страницу».
Однако юная княжна при чтении натыкается, к ужасу своему, на неприлично-смехотворное место, повергающее ее неиспорченную душу в самое настоящее расстройство. Финал новеллы непредсказуем, как и должно быть в анекдоте, завершающемся неожиданной смешной концовкой, так называемым комическим пуантом.
В рассказах Лескова смешное нередко соседствует со страшным. Таков рассказ «Привидение в Инженерном замке», построенный на ситуативном анекдоте. Мотив ожидания страшного заявлен самим заглавием рассказа. Однако привидение по законам комизма увенчивается и развенчивается. Причем в описании его соседствуют мистический план и план вполне реальный, рационально и правдоподобно объясняемый в конце рассказа.
***
Ситуативные анекдоты всегда событийны, это некая разворачиваемая перед нами фабульная история. Порой такая история балансирует на границе анекдота и притчи, у которой есть всегда некое финальное умозаключение, содержащее нравоучительный смысл.
Так, в лесковской новелле «Неразменный рубль» название ее оправдывает себя до тех пор, пока мальчик, получивший от бабушки рубль, покупает разные сласти, вещи и щедро дарит их людям. После каждого такого акта дарения мальчик снова обнаруживает рубль в своем кармане. Но когда он для собственной суетной славы захотел купить яркий балаганный жилет, чтобы привлечь общее внимание, карман неожиданно пустеет, рубль утрачивает свою столь чудесную «неразменность». Хотя случившееся и произошло, как выясняется, во сне ребенка, автор заключает повествование притчеобразным рассуждением о радости от сотворения добра: «В этом лишении себя маленьких удовольствий для пользы других я впервые испытал то, что люди называют увлекательным словом – полное счастие, при котором ничего больше не хочешь».
Н. Лесков по-писательски точно предвосхитил некоторые жанровые и стилевые тенденции, которые будут востребованы в ХХ веке. Творческая практика писателей-«сатириконцев», сатирико-юмористическая проза 1920-х годов подтвердили справедливость писательского предвидения.

* Доктор филологических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 марта 2021 года, № 5 (202)
Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment