Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

О предрассудках

Рубрика: Наталья Эскина. Неопубликованное

Наталья ЭСКИНА

Эти трехтысячезнаковые заметочки – не случайный протуберанец памяти. Это размышления на музыкальную тему, это благодарности, обиды, воспоминания музыковеда.



О полууменьшенных

У нас очень поддерживался антиленинградский культ. Вероятно, по умолчанию предполагалось, что и они к нам относятся враждебно. Не знаю, как в смысле исполнительства, а у нас, музыковедов, с возмущением говорили: у них это «простая одночастная форма»! А это ведь просто период! У них – «полууменьшенный септаккорд»! Это же малый с уменьшенной квинтой!
А я из Москвы туда защищаться еду! Страху натерпелась! Прихожу в консу, а они мне на шею кидаются! И говорят: ну, наконец ты к нам приехала! И ни один про уменьшенные и полууменьшенные даже не упомянул! Я глазами хлопаю: незнакомые люди! А ко мне априори внимание и любовь! И на защите полон зал.
Зато из зала вопрос: а как вы относитесь к монографии датского музыковеда Хедара? Не сомневаюсь, в Москве я единственная была на то время, кто читал Хедара. А у них – вот такие специалисты. И вопрос неподготовленный (на защите принято было вопросы задавать накануне вечером, чтобы диссертант успевал собраться с мыслями). Я не призналась ленинградцу, что читала датчанина в немецком переводе. Датским я не владею.

О Гессе

С Гессе случайно такое вышло. Сижу в общежитии Гнесинки в комнате у подруги. В темном уголке. Читаю «Игру в бисер». В светлом уголке пианино стоит, на нем занимается всеобщий кумир, пианист Финик (Финик он, потому что фамилия у него Финкельберг, сейчас в Дюссельдорфе живет). Финик играет одну за другой сонаты Брамса. На редкость хорошо играет. С листа, в общем-то, читает, но это для него трудности не составляет.
Хорошо живется в чужой комнате под Брамса! Хорошо читается! Финик спрашивает: «Что ты читаешь?»
Ответить как-то неудобно мне кажется. Что выпендриваться-то, пианисты – люди простые. Применяясь к этой воображаемой Финиковой простоте, отвечаю уклончиво: «Да так. Книгу».
«Какую?» – спрашивает Финик.
Ну, не скажу же я ему: не по твоим жалким пианистическим мозгам книга-то... Неохотно признаюсь: «Игру в бисер».
Финик продолжает играть и задумчиво говорит: «Кнехт... А интересно, почему Аверинцев там только стихи перевел».
Бумс! И брамс!..

Тмезис

На заседаниях кафедры умники и умницы вовсю аспирантов прищучивают? Предрассудок, пусть и распространенный.
В гнесинской аспирантуре моего Букстехуде никто не воспринимал всерьез. На обсуждениях и предзащите ленились рот открывать или не владели предметом. И крупными буквами на доцентах и профессорах было написано: эх, водочки сейчас тяпнем!
Один раз что-то такое ляпнул кто-то. Ироническое. А по сути, издевательское даже. Вдобавок сущую глупость. Провоцировал. Подкузьмить меня думал. Я себя прищучивать не дала, всерьез ответила. И тут моя Евдокимова зажгла в глазах синие огни (она не кошка, у нее не золотые зажигались, золотыми у нее были волосы), сделала рукой балетный жест из белого акта «Жизели» и самым ласковым своим голосом сказала: «Ну, вопросы, которые здесь Наташе задавались, были, конечно (глубокая пауза, риторическая, «тмезис» называется) непродуманными». И они пошли пить водку.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 18 февраля 2021 года, № 4 (201)
Tags: Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment