Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Жизнь и приключения Михаила Бахраха, книгоиздателя

Вопросы задавала Светлана ВНУКОВА *

Михаил Исаевич Бахрах – человек, в судьбу которого вплетено множество знаковых для самарской культуры людей, мест, событий, и разговор с ним обещал быть увлекательным и не коротким. Но открытий, честно скажу, я не ждала, и, как оказалось, напрасно.

[Spoiler (click to open)]
Тут, Михаил Исаевич, недавно один мой однокурсник в любви признался. К Ольге Король. Говорит, будучи мальчиком, Олей грезил. Мне кажется, все тогдашние мальчишки грезили этой девочкой из телевизора. А все девочки мечтали оказаться на ее месте. Кроме меня. Я, как человек практический, даже и не мечтала. Я была уверена, что только ребенок из семьи небожителей может попасть в телестудию «Товарищ» и уж тем более вести передачи. А у меня папа – шлифовщик на 4 ГПЗ. Ну и чего впустую мечтать?
Оля – это и моя любовь. Первое сильное чувство, которое я в этой жизни испытал. Увы, безответное. У нас с Олей были (и остаются до сих пор) теплые, но исключительно дружеские отношения. Влюблялась она в других мальчиков. А что касается телестудии «Товарищ», то со дня основания и по сей, как я понимаю, день – абсолютно демократический институт. Никакой элитарности. Более того, действовал внутренний запрет на прием детей по блату.

Ольга Канунникова (Король)

Оля Шебуева, впоследствии одна из ведущих самарских драматических актрис, а тогда просто школьница и внучка знаменитого самарского актера Георгия Александровича Шебуева, специально записалась на прослушивание под чужой фамилией, чтобы исключить возможность поступления «по блату». И поступила, как и все остальные студийцы, по конкурсу, в котором мог принять участие любой школьник из Самары и окрестностей.
Конкурс – каждую весну, и конкурсная программа та же, что и при приеме в театральный вуз: стихотворение, отрывок из прозы, этюд на заданную тему. Внешность, конечно, имела значение, потому что телевидение. Вот, собственно, и все. А в приемной комиссии – Лилия Ивановна Тарасова, бессменный более полувека руководитель студии; Вениамин Григорьевич Яковлев, тогда режиссер детской редакции Куйбышевского телевидения, чрезвычайной эрудиции человек; Владимир Николаевич Самарцев – помощник режиссера детской редакции в то время; тележурналист Григорий Самуилович Эйдлин... Люди, которые меня сформировали, по сути. Главные мои учителя. Тогда совсем еще молодые. 1968 год. Самарцеву – чуть за двадцать, Лилии Ивановне и Вениамину Григорьевичу – немногим больше тридцати. А мне – тринадцать.

Что читали?
Я проходил конкурсный отбор на приоритетных, скажем так, началах и поэтому ни стихов, ни прозы не читал. Все ограничилось этюдом. Дело в том, что на тот момент я был вице-президентом КИДа, Клуба интернациональной дружбы Куйбышевского дворца пионеров.

Друзья по переписке?
Да, но занимались мы далеко не только перепиской. Руководила клубом Ольга Ивановна Головина, женщина потрясающей красоты и какой-то необыкновенной внутренней организации. Очень любила свое дело и, как жена высокого начальника, была достаточно влиятельным в городе человеком.

Заседание КИДа «Радуга» ведет Ольга Ивановна Головина. Справа в берете – Миша Бахрах

Поскольку я уже имел опыт школьной кидовской работы и вообще был мальчиком активным, то очень скоро стал вице-президентом клуба, а президентом у нас была Варя Татко, Варвара Михайловна Татко, с которой мы дружим по сей день. Она дочь Михаила Григорьевича Татко, одного из ведущих конструкторов ЦСКБ «Прогресс», ныне покойного, и о нем можно уже говорить. А тогда он был, как я понимаю, относительно засекреченной личностью, поскольку конструировал космические летательные аппараты. И Варвара, кстати, работала в ЦСКБ. Окончила с золотой медалью школу, с красным дипломом – мехмат университета и в ЦСКБ руководила группой, которая занималась
IT-обеспечением, как сейчас говорят. 10 лет назад она вместе с мужем Сашей Савельевым перебралась в Москву, и мы перезваниваемся, а когда я бываю в Москве, а они – в Самаре, видимся. Но, к сожалению, бывает это нечасто.
Так вот, Варя – президент клуба, я – вице-президент, а Дворец пионеров под эгидой обкома комсомола проводит фестиваль союзных республик. Весенние каникулы, и каждая из 15 республик присылает в Куйбышев своих представителей. Фестиваль идет несколько дней, и кидовцы принимают в нем самое активное участие. Я, например, курировал азербайджанскую делегацию и до сих пор помню имя парня, с которым тогда подружился, его звали Ильхам.
И примерно в это же самое время, а это март 1968-го, в Самару переезжают Лилия Ивановна Тарасова и Вениамин Григорьевич Яковлев. Приезжают они из города Березняки (это Пермская область), где у них была аналогичная студия, которая называлась «Огонек». Но в Березняках телевидение по какой-то причине закрыли, а Лилии Ивановне и Вениамину Григорьевичу предложили работу на телевидении сразу несколько городов. Они выбрали Куйбышев, приехали и тут же начали создавать детскую телевизионную студию.
Одна из первых ее передач была посвящена вот этому фестивалю, и я и Варя в этой передаче участвовали. То есть руководители студии имели возможность посмотреть нас, что называется, в деле и после выхода передачи в эфир (а тогда все эфиры были прямыми, записывали только спектакли, и то это было позже) сказали, что ждут нас на отборочном конкурсе. Мы пришли, и мне предложили сыграть этюд. Темы я уже не помню, но помню, с кем этот этюд играл. С Сашей Буклеевым, впоследствии одним из ведущих актеров Самарской драмы, моим ровесником, теперь, к сожалению, покойным. Так что в телестудию «Товарищ» я попал благодаря КИДу, где, между прочим, тоже была очень интересная и насыщенная событиями жизнь. Мы даже встречались с первым пионером Америки.

Со скаутом?
Скауты – неполитическая организация. А это был человек левых убеждений, уже довольно пожилой. Гарри Айзман такой. Родился в Кишиневе, в 1913 году ребенком был перевезен в Америку, учился в нью-йоркской гимназии, создал пионерскую организацию по образцу советской, получил 6 месяцев тюрьмы для малолетних преступников за участие в демонстрации против безработицы и был депортирован в Советский Союз (по месту рождения), поскольку на тот момент не был гражданином США. Стал журналистом, как военкор участвовал в Великой Отечественной войне. После войны работал в обществе советско-американской дружбы, встречался с советскими пионерами, рассказывая о своем прошлом. В 1972 году в СССР издал книгу «Красные галстуки в стране доллара». Его автограф до сих пор хранится в моем архиве.
А КИДу я обязан еще и «Артеком». Точнее, Ольге Ивановне Головиной. Она меня в «Артек» отправила. Это была международная смена, и кроме советских ребят там были французы, западные немцы, финны, поляки, арабы... Причем один из арабов, узнав, что приехала делегация из Израиля, в знак протеста из «Артека» уехал.
Меня, как только я приехал, кооптировали в совет лагеря. Там же по приезде опрашивали, чем занимаешься, как попал в «Артек». Я сказал, что работаю в КИДе и уже несколько месяцев веду на местном телевидении передачи. И меня ввели в совет лагеря, а в совете назначили ответственным секретарем, в обязанности которого входили организация и проведение культурно-массовых мероприятий. Я проводил конкурсы бального танца, инсценированной песни – жизнь в «Артеке» была насыщенной.
Вел в Севастополе у Вечного огня линейку с участием иностранных делегаций и в результате получил первую из значимых для меня наград – специальные «корочки» с печатью ЦК ВЛКСМ, где написано, что я удостоен фотографирования у развернутого Красного знамени «Артека», и вклеено это фото. Ну и, конечно, «Артек» – это еще и много новых друзей. Я, например, подружился там с парнем из Западного Берлина. Его звали Фред. И с девочкой из Западного Берлина, ее звали Моника. Как и ребята из ГДР, они носили синие галстуки. То есть тоже были пионерами. Но, думаю, в «Артеке» отдыхали не только дети коммунистов, но и членов каких-то других левых партий, а возможно, и не только левых, но лояльных к советской стране. Возможно, кто-то и за деньги отдыхал, но точно сказать, каким образом дети из зарубежья попадали в этот лагерь, я не могу: разговоров на эту тему мы со сверстниками не вели. Мы и о политике-то не говорили.


Любовь и все такое?
Что касается увлечений, то это, безусловно, было. На линейку в Севастополь я ехал в одном автобусе с австрийцами и венграми, и там была девочка-венгерка, в которую я влюбился мгновенно, но всё никак не решался к ней подойти. А тут – вечер танцев. Я отважился, пригласил ее раз, второй, третий, и после третьего танца ко мне подходят ребята и говорят: «Ты вот ее приглашаешь и приглашаешь, а там австриец плачет».

Ах ты, господи, боже мой!
Да, вот такая международная любовь. Хотя исторически австриец, наверное, больше прав имел на любовь венгерской девочки. Как-никак одно государство было.

А сама-то девочка к кому благоволила?
Вот это осталось для меня тайной. Но я точно знаю, что в меня была влюблена Моника из Западного Берлина, и у меня даже сохранился серебряный перстенек, который она мне подарила в знак этой своей любви. Камешки, правда, повыпадали.
Мы сидели как-то на стадионе, несколько ребят из моего отряда и несколько немцев, Моника в том числе. И в основном общение шло через меня: я учился в школе с немецким уклоном и тогда уже язык знал неплохо. Вот в тот вечер Моника и подарила мне колечко. Причем у всех на виду. И немцы стали кричать: «Kuss! Kuss! (Поцелуй! Поцелуй!)» Но мы так и не поцеловались: мое сердце принадлежало другой. Хотя воспоминание очень теплое сохранилось. И вот это колечко.
А Фреда я учил танцевать – изображал что-то подобное модному тогда шейку. Это был худощавый и высокий, выше меня, парень, но танцевать совсем не умел. А у меня был кое-какой опыт. У нас же и Дворец пионеров устраивал танцевальные вечера, и телестудия «Товарищ». Причем часто это были совместные с пресс-центром Кировского дворца пионеров вечера. Еще одна знаковая для Самары детская организация, из которой вышел Саша Савельев, мой друг и впоследствии муж Вари Татко; Саша Ерин, известный в Самаре книжник, мой однокурсник [по КуГУ. – С. В.] и товарищ. Нет уже Саши Ерина, к сожалению…

У него на улице Куйбышева в конце 90-х был замечательный книжный магазин «Пиквик». Я там часто бывала. А я в пионерском лагере была только раз. Второклассницей. И хватило меня на неделю ровно. Здесь, под Самарой. Даже и не помню, как называется. Но очень мне там было тоскливо.
Из лагеря «Дубовая роща», куда меня определили лет в 11 родители, я тоже сбежал через неделю. Но «Артек» – это абсолютное чудо. Правда, кончилось это чудо для меня несколько плачевно: за два дня до отъезда я заболел. Скрыл, что мне плохо, и меня отправили домой со всеми. Домой мы возвращались группами в сопровождении вожатых. В поезде температура поднялась до 38, и на каждой крупной станции ко мне приходили врачи. Двустороннее воспаление легких, и по приезде в Самару я оказался в больнице. Почти месяц там провалялся, и горше всего было то, что в поезде у меня украли большую часть сувениров, подаренных в «Артеке» иностранцами. Больница – инфекционная, визиты запрещены, но Паша Злотник и Миша Табачников лазили ко мне через забор, чтобы поддержать морально. Телестудия «Товарищ» – это ведь, кроме всего прочего, еще и братство. Настоящее братство.

Миша Табачников и Паша Злотник

Павел Злотник... Знакомая фамилия.
Вам Долонько о нем рассказывал. Это тот самый Павел Злотник, который руководил в университете студенческим клубом. Он окончил театральный вуз, профессиональный режиссер, в университете занимался студвеснами, и наш с ним СТЭМ стал лауреатом городской Студвесны. Очень талантливый, творческий человек, полный идей, проектов, автор многих новаций самарских. Но и его уже нет... Многих уже из этого нашего студийного набора нет.
Недавно совсем Саша Жигалкин ушел… Удивительной судьбы человек! Окончил школу и тут же поехал во ВГИК поступать. И поступил. С первого раза! Конкурс – 100 человек на место, но приняли. На актерский факультет. Сашка уже тогда играл на гитаре, пел и такую излучал энергию, такой пер из него темперамент! Гитарой овладел студийцем. Был такой бард в Самаре, очень в свое время известный, Владимир Минаев. Друг Володи Самарцева, он ездил с нами и в Волгоград, и в Новороссийск, и в походы ходил – мы ведь, кроме всего прочего, еще и много путешествовали вот этой нашей телевизионной компанией. И всегда с Минаевым была гитара.
Помню забавный случай в Краснодаре на Донском пляже. Володя Минаев играет, мы вместе с ним поем наши любимые песни, а вокруг – слушатели в несколько рядов. И подходит милиция: «Вы тут людей собираете, а ваши сообщники тем временем вещички воруют!» Благо обошлось без последствий – милиция, как выяснилось, тоже бардовские песни любила. А один из поклонников этой песни оказался водителем грузовика и через день в кузове отвез нас на море под Геленджик. Здорово было!
Благодаря Володе Минаеву инструментом и Валера Захаров овладел, который впоследствии станет инженером и лауреатом Грушинского фестиваля, и Саша Жигалкин, который поступит во ВГИК и будет там учиться год. А потом возьмет и из ВГИКа уйдет. Его не отчисляли – по собственной инициативе ушел. Вернулся в Самару и подал документы... в мединститут. Тогда это был вуз с самым в Самаре большим конкурсом, но Саша и в мединститут поступил. И тоже с первого раза. Поступает в мединститут, оканчивает и всю жизнь работает... патологоанатомом и судмедэкспертом. Ведущий, самый авторитетный судмедэксперт города Куйбышева, а потом Самары.

Ничего себе виражи!
Александр Васильевич Жигалкин... Пел до последнего. У них вся семья поющая. С женой своей Олей и дочками на свадьбе моей дочери пели великолепно. С Олей он в мединституте познакомился. Кстати, еще одна выпускница телестудии нашего поколения, Ирина Мазурмович, тоже стала врачом. В Тольятти сейчас. И сын у нее – врач общей практики и работает, между прочим, в той самой поликлинике, к которой я прикреплен.

Саша Жигалкин

А вы не знаете, что стало с вот этим вашим артековским другом Фредом?
Нет, к сожалению. Хотя мы какое-то время переписывались, и у меня его письма хранятся. Мы даже и посылками обменивались. И как-то он прислал мне набор разноцветных фломастеров, а для нас тогда эта была вещь совершенно неизвестная. Я, кстати, был в Германии. Года через три после «Артека». В 71-м. Но не в ФРГ, как понимаете, и не в Западном Берлине (это, если помните, была отдельная зона, не входившая в обе Германии). Я был в ГДР. В 44-й школе была сформирована туристическая группа. Часть стоимости поездки оплачивали то ли обком комсомола, то ли школа, а часть – родители. Нас было человек 15, и мы ходили по лесным тропам Саксонской Швейцарии, за что получили значки «Турист ГДР». В Дрездене были, в Берлине. В Берлине нас курировал немолодой и очень серьезный мужчина. Как потом я узнал, представитель органов госбезопасности ГДР. Водил к Бранденбургским воротам, к стене. Говорил, что вот здесь проходит граница между западным и восточным Берлином, что построена стена во избежание провокаций со стороны капиталистического мира. Но надо отдать должное нашему немецкому куратору, я не помню каких-то жестких выражений в адрес тех, кто жил по ту сторону стены, но и про попытки бегства тех, кто жил по эту сторону, он тоже не рассказывал.

А что-то из того, что называется культурный шок, разрыв шаблона... Ничего такого во время этой поездки не испытывали?
Нет, ничего такого я не испытывал. Был интерес. Захватывающий интерес. Вот это совершенно точно.
И атмосфера, и архитектура, и поведение людей – всё это отличалось, и довольно резко, от того, что я наблюдал на родине. Немцы и одевались иначе. Особенно молодые. Было лето, было жарко, и множество молоденьких немок ходили в коротеньких шортиках, которые походили на трусики. А нас сопровождала тоже молодая, чуть за 20, немка и, заметив нашу реакцию, сказала, что в ГДР эта деталь туалета называется heiße Höschen – горячие штанишки.
С одной стороны, более свободные нравы, а с другой – недоступная нам, как мне кажется, организованность. Ну, хотя бы такой пример. Идем узенькой улочкой, настолько узенькой, что перейти ее – секунды. А на проезжей части – ни одной машины. Даже в перспективе. Но горит красный, и немцы стоят как вкопанные. Я по своей советско-куйбышевской привычке решил было рвануть. Ну чего, в самом деле, не перейти, если машин нет и не предвидится. Но едва шагнул на проезжую часть, гид резко схватила меня за плечо и вернула обратно: Wir können das nicht – «У нас так нельзя».

Орднунг.
Еще какой. Там перед каждым частным, как в Самаре говорят, домом владельцы асфальт с мылом мыли. Чистота идеальная. Никаких брошенных спичек, сигаретных пачек, бумажек – всё исключительно в урнах.

Прилавки удивляли?
У нас было очень мало карманных денег, так что в промтоварные магазины мы и не заходили, сувениры покупали в сувенирных лавочках. В продуктовых бывали, и, конечно, они были много богаче наших. Но мы – подростки и брали всякую ерунду типа колы. Кстати, в гостиничных ресторанах, где мы питались, официантки предлагали на выбор: Bier oder Limonade? И мы выбирали, кому что нравится, и сопровождавшие нас школьные учителя этому не препятствовали.
А колой мы угощали девочек из Польши. В гостинице они жили двумя этажами ниже, и мы на веревке спускали им вдоль фасада бутылочки, и они нам тоже какие-то угощения привязывали к этой веревке. Среди польских девочек была одна по имени Марыся, с которой мы обменялись адресами и тоже довольно долго переписывались.
А Фреда я пытался найти через соцсети – не получилось. У меня была даже мысль написать в передачу «Жди меня». Я хотел найти через эту передачу двух людей – Фреда Моедебэка и Германа Белкова. Это мой товарищ из Чувашии, с которым мы вместе служили в армии. В дальней авиации. В летном составе. Я же еще и воздушный стрелок.

В дальней авиации?! Это вы вот на этих наших знаменитых ракетоносцах летали? До самой Америки?
И над Северным Ледовитым летали, и над Тихим океаном.

Вот сейчас разрыв шаблона у меня. Правда. Я писала про дальнюю авиацию. И с фантазией всё вроде бы в порядке, но вообразить утонченного, я бы даже сказала, рафинированного Михаила Исаевича Бахраха в кабине Ту-95? Давайте рассказывайте об этом вашем опыте. И подробно.
Рассказываю. Детские передачи на Куйбышевском телевидении шли циклами. Цикл «Первые шаги в искусство» вела Оля Король. А я вел «Веселые старты». Это только потом, много позже, на Центральном телевидении появились программы, в которых семейные команды соревновались в спортивно-игровых конкурсах. А родились «Веселые старты» в Куйбышеве. Состязания проходили в спортивных залах школ, на спортивных площадках пионерских лагерей, куда выезжала ПТС – передвижная телевизионная станция. И это опять же были прямые трансляции, и мне доверяли вести бестекстовый репортаж – до начала передачи я знакомился с участниками и в процессе трансляции, комментируя то, что происходило на площадке, рассказывал и об участниках. Абсолютная импровизация.

Сцена из телеспектакля «Ночь перед дуэлью». Сергей Гусев, Тамара Васильева, в центре – Михаил Бахрах

А еще я писал сценарии для других детских телепрограмм. То есть это была настоящая журналистская работа, и это была работа, которой я хотел бы заниматься всю жизнь. И, окончив школу, поехал поступать в МГУ на журфак. Но подвел Маяковский. Точнее, сложная авторская пунктуация в его произведениях. На вступительном экзамене журфак МГУ предлагал писать сочинение по Маяковскому школьному. Его поэмы и стихотворения написаны особой «лесенкой», и в этих точках-запятых я и ошибся несколько раз. Не поступил. Наверное, не только поэтому.
Возвращаюсь в Самару, и – о, счастье! – Лилия Ивановна говорит, что очень бы хотела видеть меня в детской редакции, и как раз освободилось место. В скобках скажу, что эта история описана в книге Виталия Добрусина «Украденные звезды». Освободилось место: Яковлев ушел в киноредакцию, режиссером детской редакции стал Самарцев, появилась вакансия помощника режиссера, и Лилия Ивановна, заручившись моим согласием, пошла к Георгию Юлиановичу Спевачевскому, на тот момент председателю комитета по телевидению и радиовещанию. Ведущих участников телестудии «Товарищ» телевизионное руководство хорошо знало, и Спевачевский одобрил мою кандидатуру. Но необходимо было еще и утверждение идеологического отдела обкома КПСС. Георгий Юлианович пошел в обком, а ему там сказали: «Вы только что приняли в спортивную редакцию Добрусина, таким образом, план по евреям у вас уже не просто выполнен, а перевыполнен». Так я не попал на телевидение. А от актерской карьеры отказался сам.

Это как?
Дело в том, что в тот год шел набор (и это был первый набор) на актерский факультет института культуры. Студентов набирали Петр Львович Монастырский и одна из ведущих актрис театра драмы Светлана Игоревна Боголюбова, с которой мы вместе играли в одном из телевизионных спектаклей: она – учительницу, я – ученика старших классов. Ну и потом она меня видела в телеспектакле «Ночь перед дуэлью», где у меня была главная роль.
Когда мы с ней встретились на площади Куйбышева, Светлана Игоревна, естественно, поинтересовалась, как у меня дела. Я рассказал про МГУ, телевидение. Она говорит: «А давай к нам – в институт культуры. Мы с Петром Львовичем как раз курс набираем и тебя возьмем с удовольствием». Я очень недолго думал над этим предложением. Если вообще думал. Потому что понимал, что вторым Леоновым, которого обожал, не стану, а перспектива всю жизнь выходить на сцену с репликой «Кушать подано» меня категорически не прельщала.
Вот кто мог бы из студийцев стать вторым, условно говоря, Леоновым, так это Игорь Замамыкин. Хотя они и внешне похожи. Игорь – человек потрясающих актерских способностей, и, я думаю, у него была бы неплохая актерская судьба. Он, по-моему, дважды поступал в театральный, и очень жаль, что не попадал к мастеру, который бы набирал вот таких вот характерных актеров. Очень жаль. Но на телевидении, в отличие от меня, работал. Помощником режиссера. Потом в райкоме партии какое-то время, сейчас руководит Домом культуры ветеранов.

А вы, значит, не воспользовались предложением Боголюбовой?
Не воспользовался.

И вас забрали в армию.
Меня забирали дважды.

Продолжение следует

* Член Союза журналистов России, «Золотое перо губернии».

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 18 февраля 2021 года, № 4 (201)
Tags: История Самары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments