Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Роман с газетой и… Марлен Дитрих

Может ли статья в газете повлиять на события в жизни многих лет? Не политическая, не социальная. Статья в газете, посвященной целиком и полностью культуре.

Хотя газета «Советская культура», которая издавалась в СССР, безусловно, была политизирована, куда же без этого, но история, которая реально приключилась после чтения газеты, к политике не имеет никакого отношения. Скорее, к любви.
Май 1989 года. Село Бузаевка, что в Кинельском районе, утопает в облаках цветущих яблонь. В ту пору я работала учительницей в местной школе и выписывала массу газет и журналов, чтобы быть в курсе всего. Интернета тогда не было.
Свежий номер «Культуры» в почтовом ящике на калитке – настоящая радость! В предвкушении разворачиваю вкусно пахнущие страницы-паруса и вижу гвоздь номера – огромную статью, посвященную Марлен Дитрих. Шел месяц май, публиковались материалы, связанные с участием деятелей культуры во Второй мировой войне. Написали и о Марлен.
Сознаюсь, к тому времени я видела ее всего в двух фильмах: «Нюрнбергский процесс» (его я посмотрела по телевизору) и «Марокко» – в Москве, в кинотеатре «Иллюзион». Но мне повезло: в библиотеке alma mater – Куйбышевского государственного университета – был единственный экземпляр автобиографической книги Марлен Дитрих «Размышления» в блистательном переводе Майи Кристалинской. Да-да, знаменитой певицы, исполнительницы песни «Нежность». Она прекрасно знала немецкий язык, а судьба актрисы и певицы была ей близка и профессионально, и по-женски.

[Spoiler (click to open)]

Проглотила я ее за одну ночь, потом не раз перечитывала и со временем знала биографию Марлен наизусть. Эта женщина завораживала. Она не строила из себя ангела, хотя и стала знаменита благодаря фильму с этим словом в названии. Она писала и о сложных отношениях с дочерью, и о весьма запутанных – с мужчинами, но дело было не в ее романах, хотя каждый был по-своему блистателен – Эрих Мария Ремарк, Жан Габен.... Продолжать не имеет смысла, сейчас все эти сведения доступны. Завораживало другое: на что она была готова ради любви.
Всего лишь один пример. К Габену она сорвалась во время войны – он сражался в танковой бригаде в Северной Африке. Она не просто прилетела за многие тысячи километров, ради встречи с ним Марлен стала участвовать в концертах по подъему боевого духа солдат в условиях Сахары, тратила собственные средства на вооружение. А их встреча длилась считанные минуты. Любви на войне места не нашлось.
Зная это и то, что удалось почерпнуть из художественной литературы, мне было безумно интересно читать статью об Актрисе, настоящей Звезде, сидя на скамейке рядом с калиткой в кипящем вишневым цветом палисаднике служебной учительской квартиры в деревне Бузаевке. И всё бы осталось на своих местах – статья в газете, газета на столе, учительница в школе, – если бы не финал статьи. В нем говорилось, что в последние годы Марлен почти не встает с постели после множественных переломов когда-то прекрасных, легендарных ног, что домоправительница приносит ей от 10 до 50 писем в день (их число зависело от того, как давно показывали фильм с участием Дитрих на каком-нибудь телевизионном канале) и что Марлен всем отвечает. Хотя бы несколько строк собственной рукой.
Представьте, что испытала я, сидя на скамейке в деревенском палисаднике: написать самой Марлен Дитрих! Эта идея охватила, что называется, всё восторженное существо молодой тогда сельской учительницы и уже не отпускала. Адреса у меня, конечно же, не было, но в статье было сказано, что Звезда уединенно живет в одном из многоквартирных домов на авеню Монтень по соседству с Пьером Карденом. Вполне достаточно, как я посчитала, чтобы письмо дошло. Ее же все знают. Так я размышляла. Хотя судорожные скачки моих мыслей трудно было охарактеризовать этим словом.
Гораздо серьезнее был текст письма. Просто написать: «О, Марлен, как я люблю вас», – было бы, на мой категоричный по молодости взгляд, верхом пошлости. Поэтому в письме честно указывалось, что фильмов с ее участием я видела только два, но зато прочла ее книгу, и та на меня сильно повлияла.
Так я ей и написала. Писала, конечно же, по-немецки, потому что преподавала этот язык в сельской школе, впрочем, как и еще три-четыре предмета: учителей в деревне всегда не хватало. Проблем с текстом письма не было, но мне в моем молодом максимализме было очень сложно подобрать обращение: всё мне казалось не то! «Дорогая Марлен» – слишком фамильярно, «Уважаемая мадам Дитрих» – чересчур официально. В отчаянии собственного перфекционизма я терзала словарь немецкого языка – все слова казались недостойны моей Марлен...
Но старый словарь не подвел. Он чудесным образом раскрылся на букве G – Gnadige Frauen (на русском языке этому обороту может соответствовать «милостивая…» или «достопочтимая госпожа»). И то не вполне. На немецком эта фраза звучит еще тоньше и изысканней...
Письмо было готово. Отправка его произошла, конечно же, в областной столице: на сельской почте попросту не было конвертов Par Avion для международной корреспонденции. Адрес я написала на деревянной, отлакированной многими локтями стойке Главпочтамта: France, Paris, avenu Monten, madame Marlen Ditrich.
И письмо ушло в далекий, большой мир, который мы знали тогда только по фильмам и книгам. Я пропустила его сквозь зияющее отверстие синего ящика на стене главного почтового отделения области, надеясь, что так оно скорее достигнет адресата. Я не была наивна, знала, что письма за границу просто так не уходят, но шла весна 1989 года, мне было только 23, и я верила в чудеса!
В школе начались выпускные экзамены, потом – каникулы и с ними огромный учительский отпуск в 56 дней! Со мной случилась любовь, потом длинное путешествие на только что открытые для посещения Соловецкие острова, потом что-то еще приключилось, и я забыла о письме Марлен Дитрих. И уже в сентябре отец, возвращаясь с прогулки с нашим миттельшнауцером Густавом, сказал мне мимоходом: я там почту забрал из ящика, тебе какое-то странное письмо.
Я взяла в руки конверт, еще не зная, что ждет меня внутри. Конверт был необычный, явно иностранный, и главная его необычность была в том, что на лицевой стороне конверта была приклеена бумага, довольно криво вырезанная явно маникюрными ножницами из тетради в линейку и приклеенная к конверту прозрачным скотчем. Почерк на бумаге в линейку мне показался знакомым. Наш адрес был почему-то написан латинскими буквами…
Господи, да это же мой почерк! Это же я в конце письма Марлен Дитрих написала свой адрес, чтобы ей легче было ответить! Когда это дошло до моего мозга, он дал мощнейший двигательный посыл мышцам – взрослая учительница скакала по периметру комнаты вместе со своей собакой, потрясая письмом и выкрикивая что-то невообразимое, пугая родителей и соседей.
С трудом угомонившись, я взялась за вскрытие конверта. Это было целое действо. Я очень боялась повредить содержимое. Когда конверт был бережно разрезан, я испытала настоящий шок: в руки мне легла фотография Марлен в знаменитом белом костюме: именно она ввела моду на брючные костюмы по аналогии с мужскими. Ее красота по-прежнему завораживала, но еще больше меня заворожили синие буквы автографа, сделанные маркером.
Это сейчас, когда мир кажется уже не таким большим и загадочным, когда мы много где побывали и еще больше видели, открытка с автографом звезды не кажется чем-то из ряда вон выходящим, но тогда в закрытом всё еще Куйбышеве мне, книжной девочке, учительнице сельской школы, получить ответ от Марлен Дитрих... Я думаю, читатели нашей газеты меня поймут.
Конверт, открытка с автографом и коротенькая записка от Марлен легли на полку секретера с самыми сокровенными вещами. Соцсетей тогда не было, делиться я могла только с реальными друзьями, в основном университетскими. Поговорили и перестали. Я еще несколько раз посылала письма в Париж – поздравления с Новым годом, Рождеством, днем рождения... Иногда, но отнюдь не каждый раз, получала коротенький вежливый ответ, но потом и эти маленькие записочки прекратились. Рано утром 7 мая 1992 года из кухонного репродуктора я услышала: сегодня на рассвете в Париже в своей квартире скончалась известная актриса Марлен Дитрих...
Казалось, история подошла к финалу. В 1994 году я впервые съездила в Австрию. Отправляясь на поезде в Зальцбург, где Марлен одно время жила, в вокзальном киоске увидела ее лицо крупным планом – это была обложка книги ее дочери «Моя мать Марлен Дитрих». Конечно, я ее купила и начала читать еще в электричке, благо от Вены до Зальцбурга ехать целых три часа. Удалось купить и пару кассет с ее фильмами – «Красная императрица» и «Дейстри снова в седле».
По российскому телевидению показали документальный фильм про набирающую популярность певицу – Патрисию Каас. Одна из сцен проходила в гримерке певицы. Над туалетным столиком висел огромный фотопортрет Марлен Дитрих. Каас ответила, что Дитрих – это ее кумир с детства. Ведь Патрисия – немка по национальности, их семья из Эльзаса, шахтерского края на границе с Германией. Одна из песен Патрисии была напрямую адресована Марлен Дитрих, вернее, одному из ее шлягеров – Auf wiedersehen, Lili Marlene...
***
А в 1995 году в Самару на праздничное мероприятие одной крупной компании пригласили Патрисию Каас. У организаторов встал вопрос о памятном подарке певице. Было известно, что Патрисия любит мягких зверушек с оторванными ушами: в детстве у нее не было новых игрушек – из-за большого числа детей в семье. Ей приготовили такую зверушку. Приготовили и дежурные для иностранных гостей в 90-е сувениры в виде дорогого холодного оружия, мехов и прочего, и прочего... Но хотелось подарить ей что-то еще.
И тогда один мой знакомый, причастный к организации концерта, вспомнил об автографе Марлен Дитрих. Я предложила его отдать бесплатно, за интервью с певицей. Но мне сказали, что по условиям контракта никаких интервью не предусмотрено. И открытку с автографом у меня купят. Не буду описывать своих мук: продавать не хотелось, хотя сумма была вполне приличная. Скажу одно: когда я выходила из кабинета, где оставила свой действительно драгоценный для меня автограф Марлен, с полиэтиленовым пакетом, полным запечатанных пачек денег, я, не стесняясь, плакала. Пусть кому-то эти слезы и покажутся крокодильими. Ситуация была такая, что отказать я не могла.
Впрочем, меня пригласили на этот закрытый праздник. Я сидела в четвертом ряду, и в тот момент, когда Патрисии Каас вручали подарки и автограф в том числе, руководитель компании сообщил ей, что женщина, с которой переписывалась Марлен, сейчас в зале. Но меня почти сразу начал точить червь сомнения: а так ли уж нужен автограф Дитрих самой Каас?
После концерта мне разрешили подойти к певице. Мне подсказали: надо подняться на четвертый этаж филармонии. Патрисия стояла в окружении дюжих бодигардов и вежливо слушала губернатора Константина Титова, которого тоже подвели пообщаться со Звездой. Понимая, что шансов против губернатора у меня маловато, я выбрала самого невысокого из бодигардов и встала за ним, держа в руках книгу с портретом Марлен Дитрих на обложке. И даже немного подпрыгивала от нетерпения.

Каас оценила мою находчивость. Она попросила пропустить меня к ней – да простит меня Константин Алексеевич. Я начала говорить на немецком языке, но ее директор – потомок русских эмигрантов – попросил говорить по-русски, потому что он немецкого не знал, и я задала свой заветный вопрос: а действительно ли так дорога ей Дитрих, не напрасно ли ей вручили автограф? На что Патрисия Каас просто ответила, что сейчас приступила к съемкам в художественном фильме, где играет саму Марлен Дитрих. И поэтому получить в подарок далеко от Франции автограф своего кумира для нее особенно символично. Она и выглядела в тот раз как-то по-другому: Каас немного поправилась для роли, волосы были длиной как у Марлен. И я успокоилась. Значит, мое сокровище попало в хорошие руки.
На полученные деньги – их было не так и много, просто сумму мне выдали в рублях по курсу октября 1995 года (это были миллионы) – я купила шубу. Длинную, шикарную, наверное, Марлен бы понравилась. Хотя у меня тогда не было своей квартиры, шуба показалась мне более достойной источника денег.
С тех пор прошло много лет. В конце декабря 2019 года мне позвонили из пиар-службы, аффилированной с той самой компанией. Они проводили елку, темой которой стали воспоминания о первых корпоративных праздниках 90-х, и, конечно, история с автографом Марлен Дитрих была в их числе. Меня пригласили, чтобы я рассказала об этом. Но я не могла: улетала к своей любви за многие тысячи километров именно в день елки. Марлен меня бы поняла. А организаторам я отправила скан с ксерокопии открытки с автографом, на котором вечно прекрасная и загадочная Дитрих со своей неподражаемой улыбкой. Моя Марлен...

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 февраля 2021 года, № 3 (200)
Tags: История, Кино, Музыка
Subscribe

  • Любите ли вы Бебеля?

    Леонид НЕМЦЕВ * Его фамилия имеет итальянское происхождение и переводится как «прекрасный мир». Дедушка Паоло и бабушка Роза…

  • Культурный код

    « Я не повел бы вас за собой в землю обетованную, даже если бы мог, потому что, если я сумею довести вас туда, кто-нибудь другой сумеет вас…

  • Аличе Рорвахер: воскрешение естественного человека

    Леонид НЕМЦЕВ * Нельзя, любя какой-либо вид искусства, не сокрушаться, что технические навыки и цифровые возможности перекрывают кислород…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment