Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Игра в Мальчиша-Кибальчиша *

Любовь ЧЕРНЯЕВА **

А нужно ли семье XXI века и современным детям играть в героев советской эпохи (на них выросли четыре советских поколения наших постсоветских семей)? Если нужно – как? Или стоит оставить опыт советского детства и его идеалы в забвении, выбросить советские детские книжки, сжечь советское культурное наследие (хотя бы выборочно)? Или, может, идеализировать его с позиции ребенка?


[Spoiler (click to open)]
История про Мальчиша-Кибальчиша (названная Гайдаром «сказкой») и его Тайну написана в 1930-х, а отображает она события Гражданской войны и судьбу безымянного маленького мальчика.
Начинается новая советская сказка словами: «А мамы у него не было». Отца и братьев мальчика убили на Гражданской войне, по сути, он сирота. Есть темная сила (Зло), от которой погибли его родные. Есть шлем героя и статус героя (с греч. – «полубога»), которые позволяют мальчику, объединившись с товарищами, выступить силой Света и Правды против сил Тьмы.
Персонификатором стороны «Зла», понятным детскому восприятию, является другой русский мальчик – тоже без имени (с кличкой «Плохиш»). Другой мальчик сразу обозначен как Плохой. А так как в сказках Добро традиционно борется со Злом, то, следовательно, Мальчиш – Хороший.
Система координат задана: Добро, Зло. Зло названо, а Добро описано и артикулировано через противопоставление. Противопоставление, сопоставление – известный прием воспитания, дети любят игру «Сравни картинки», мыслят образами, а отождествляются с образцами для подражания через эмоциональную связь – сострадание, сопереживание, восхищение смелостью и смекалкой героя (всё, как в народных сказках). Новая советская сказка заканчивается смертью хорошего мальчика Кибальчиша и всенародным восхищением его Подвигом.
На этом образе (читай: «образце») выросло четыре поколения советских детей, последние два из которых являются родителями и бабушками-дедушками (или прабабушками-прадедушками) современных детей. Во всяком случае, они преимущественно живы и общаются с нынешней «порослью».
Психология утверждает, что жизненный сценарий формируется у ребенка до пяти лет. Принятые в семье ценности и модели поведения запечатлеваются в сознании ребенка и затем воспроизводятся (осознанно или бессознательно), трудно корректируются во взрослом и, тем более, в пожилом и старческом возрасте. А если, согласно советской традиции, «коллектив – это семья» (Мальчиш выступал против сил зла с единомышленниками из других семей, имен которых мы тоже не знаем), то социальные нормы преимущественно вытесняют семейные и становятся главенствующими. И в этих социальных нормах идеал советского человека (мамы, папы, ребенка, советских деда, бабы, прадеда) – Герой. И герой этот погибает (как правило, хотя бывают и исключения) – за… Власть Советов.
Для детей дошкольного возраста важны привлекательная форма и атмосфера (эмоциональный фон): советские дети любят первомайские парады не за то, что социализм и коммунизм победят во всем мире, а за шарики, музыку, настроение праздника, приобщенность к торжеству и большому скоплению народа, в котором обязательно есть самые близкие родные люди. Им он безусловно рад, и любит их он тоже безусловно – маму и папу (или хотя бы просто маму, шагающую в ногу с родными работниками своего любимого предприятия, с красным знаменем цвета солнца на закате).
Так и в окультуривании героического образа советского мальчика (смелого сироты без роду без племени, отдавшего свою жизнь за счастье будущих поколений) для детей важны атрибуты: буденовка с красной звездой на лбу («а во лбу звезда горит» – нет, не вифлеемская, а пятиконечная), сабля – «шашка наголо», смелость, товарищи и Плохиш (кто не с нами, тот против нас). Мальчиш-Кибальчиш – это жертва, положенная на алтарь счастья для всех. Безусловного? Детского? Доверчивого? Но выстроенного так по-взрослому!
***
У первого ставропольского детсадовца Вани папа погиб на Гражданской войне (на фотографии 1918 г. он – в буденовке Мальчиша-Кибальчиша), мамы у него практически нет, потому как она строит светлое советское будущее на советской работе. Ваня своими ушами слышал песню «Смело мы в бой пойдем за Власть Советов…» на улицах Ставрополя, видел Гая на коне, освобождавшего город от белых в 1918-м (детсад открылся на следующий год).
Сам Гай (точнее, его бюст) в буденовке тоже стоит на выставке в Тольяттинском краеведческом музее. Трогать его запрещено (о чем свидетельствует табличка с перечеркнутой рукой), но постоять рядом и даже спеть с Гаем песню – можно. Петь нужно со взрослыми – родителями, бабушками, дедушками или даже с прадедом. Сначала запевают взрослые, надев на головы буденовки Мальчиша и схватив сабли – «шашки наголо». Поют известное им с детства: «Смело мы в бой пойдем / За Власть Советов / И как один умрем / В борьбе за это».
Примечательно, что иногда песня с Гаем случается после нескольких репетиций, занимающих обычно минуты три (время, необходимое для поднятия чуть подзабытых слов из глубин памяти). Детям предлагается несколько сценариев их участия в «Песне с Героем» (и поющими Героями-родными): они тоже могут петь как взрослые, если запомнили слова или если хотят. Отметим, что правом выбора – «хотеть» или «не хотеть» петь песню с такими словами, – как правило, пользуются только подростки, имеющие различение, сформированное нравственное чувство. Малыши же все хотят быть «как взрослые», без критики и без разбору (и в этом ответственность взрослых).
Итак, малыши могут петь с родными и с Гаем их взрослую песню (что и делали дети 1920-х) или же вставлять слова «Да-да!» после каждой фразы-строчки песни взрослых… Иногда, когда взрослые на выставку приходят «петь с Гаем» одни, без детей, группа делится на «красноармейцев» и «детсадовцев» (первые поют, вторые выкрикивают «Да-да!» (умрем за Власть Советов) им в поддержку, осуществляя на практике семейное единство отцов и детей).
Совсем маленькие дети (лет до трех) в пении не участвуют, зато могут в шлеме Мальчиша и с его саблей сфотографироваться с Гаем. Родителям, бабушкам и дедушкам это обычно нравится: таких фото в портфолио малыша и семьи точно нет, а в семейных альбомах можно отыскать черно-белые фотографии взрослых и детей в буденовках (разных поколений). Кстати, в витрине на выставке есть войлочные и шерстяные буденовки для мальчиков детсадовского возраста с красной звездой 1980-х, а также фотография с детсадовского утренника той поры: отряд красных прогоняет белых с родной земли, отчаянно размахивая воображаемыми шашками над лихими, буйными головами…
Рядом с Гаем (которого, надо сказать, убили свои же в 1937-м как врага народа) есть песочница. Галька в песочнице довольно крупная: иначе песок просыпался бы сквозь пальцы так, что и не поймешь, держал ли ты что-то в руках или тебе это просто показалось. Так вот, в этой песочнице дети раскапывают «клад». Золотым солнцем бьет сквозь толщу речной гальки (размером с советскую копеечную монету) старая фотография: на ней папа, мама, баба и деда, Мальчиш и его братья. Правда, имен их никто не знает, даже в музее…
***
И да: на выставке есть табличка с мечтой Мальчиша: «Больше всего на свете я хочу, чтобы папка вернулся с Гражданской войны». Только в музее не знают точно, какого из мальчишей это мечта – Кибальчиша или Плохиша?..

Внутри текста на подложке
Из отзывов участников игры и посетителей выставки «Детство: ХХ век»:
«Против кого война?..» (Любовь, мама, бабушка, из роли взрослого);
«Как герои народа становятся его врагами?» (Андрей, папа, из роли взрослого);
«Мой папка красноармеец – самая большая «шишка», он самый сильный и самый смелый!» (Артур, папа, дедушка, из роли Мальчиша);
«Я не хочу петь «Да-да!», не хочу умирать за Советскую Власть» (Лидия, мама, бабушка, из роли первого советского детсадовца);
«Ничего особенного» (Андрей, папа, дедушка, из роли клинического психолога);
«Весело!» (неизвестный мужчина, папа, из роли современного взрослого, выбравшегося, наконец, с ребенком в совместный культпоход);
«Так интересно и… страшно, я поняла историю одного своего родственника» (Наталья, мама, из роли взрослого).

* По материалам музейно-образовательного выставочного проекта межпоколенной семейной коммуникации Тольяттинского краеведческого музея «Детство (Ставрополя–Тольятти): ХХ век». Проект осуществлен в рамках программы поддержки социальных инициатив «Химия добра» ПАО «Тольяттиазот» при участии Ассоциации психотерапевтов и психологов Тольятти.
* Арт-терапевт, член Ассоциации психотерапевтов и психологов Тольятти, старший научный сотрудник отдела развития Тольяттинского краеведческого музея.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 февраля 2021 года, № 3 (200)
Tags: История, Культура Тольятти, Музейное дело
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment