Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Из кого вырастают герои

В юбилейный сезон Самарского ТЮЗа мы продолжаем с помощью архивных фотографий писать историю спектаклей театра. Снимок 2006 года рассматривает художественный руководитель СамАрта, заслуженный артист Самарской области Павел МАРКЕЛОВ (в труппе Самарского ТЮза – с 2001 г.).

Спектакль «ИСТОРИЯ СОЛДАТА» очень неслучайный в моей жизни, театральной судьбе. Бывают такие постановки, которые пролетают как комета: они живут недолго, но ярко. Запоминаются работа над ними, впечатления от встречи со зрителями. «Историю солдата» можно отнести к спектаклям, которые по разным причинам не смогли прожить долго, хотя имели большой художественный потенциал. Я полагаю, так происходит регулярно во всех театрах, и это является признаком движения, желания заниматься искусством, попыткой быть художником.

На фото: Сцена из спектакля «История солдата». Черт – Алексей Меженный, Солдат – Павел Маркелов, Чтец – Роза Хайруллина

[Spoiler (click to open)]
Режиссером «Истории солдата» был Михаил Степанович Кисляров, до этого он работал на спектаклях Адольфа Яковлевича Шапиро как хореограф и был в «Мамаше Кураж», «Бумбараше» равноправным соавтором, потому что он хорошо чувствует пластическую структуру, которая соединяется с тем, что делает художник. Графичность строгих красок, линий в «Бумбараше» – она же есть и в хореографии! И наоборот, сложность, перетекание сценографических форм в «Мамаше Кураж» каким-то образом парадоксально продолжается и в пластике, которая где-то остра, как пика из этого спектакля, а где-то ее как будто бы и нет, а на самом деле она есть. Кисляров работает как художник, он видит пространство, видит расположение тела в пространстве, и хореография становится отдельной краской.
Это проявилось и в «Вине из одуванчиков», где Михаил Степанович являлся режиссером, хореографом и соавтором драматургического текста. Он пытается работать как художник, который может себе позволить где-то длинноты, потому что в этом чувствует ценность атмосферы, где-то быть суровым и требовательным к технической стороне хореографии и добиваться от драматического актера вполне себе ловкого владения не всегда простой пластикой. Он любит сложный ритм в танце, синкопы, буквально дробный рисунок, который может не всегда совпадать с песней.
Драматическому актеру, который не является музыкантом или танцором, проще всего учить танец под текст песни, чтобы движения совпадали с ритмом вокальной строчки. А Михаил Степанович может усложнять эти вещи, и получается как минимум красиво, а как максимум он добивается того, что зрители входят в настоящую коммуникацию со спектаклем и теряют ощущение времени и пространства.
Вместе с режиссером мы взялись за крайне сложный материал для драматического театра: музыку Стравинского даже невозможно просчитать для того, чтобы в нее попасть и станцевать как надо. Приходилось идти чисто интуитивным путем, пользоваться врожденным музыкальным чутьем. С одной стороны, это очень сложно для драматического артиста, с другой – эта история читаемая, играемая и танцуемая, а значит, синтетическая, и вот это больше под силу, пожалуй, именно артисту драматического театра. Авторами была поставлена задача: соединить и мастерство актера, и хореографию. Эта попытка выйти за пределы своего навыка, привычной эстетики крайне важна и ценна.
Художник Виктор Вольский предложил супрематическое решение пространства в духе Малевича. На сцене – огромный черный квадрат на белом фоне (прямая ассоциация с символом искусства в чистом виде). Мы попытались разъять этот квадрат – декорация буквально разъединялась – и просуществовать внутри него. Здесь очень много было интуитивного, метафорического, ассоциативного, когда удается сделать что-то, к чему зритель не понимает, как относиться, а воспринимает всё в чистом виде, как оно есть.
Драматургическая структура трехчастная: сам материал идет от сказки Афанасьева о солдате и черте, либретто на французском – Шарля Рамю, адаптация – Михаила Бартенева. Всё вместе – «История солдата»: простая, но сложная сценография, глубокая хореография, когда у тебя сутками болят ноги от непривычных положений тела, когда нужно услышать те самые доли сложнейшей музыки, сделать бочку, падебаск, когда ты в секунды должен попасть внутрь трехъярусного черного квадрата, переодеться и выйти другим человеком, взлететь на третий уровень и там что-то почти станцевать. Это ценный опыт.
В спектакле работала небольшая команда актеров, но каждый персонаж был выписан режиссером детально, о таких подробно проработанных образах мечтает любой артист. У каждого, кто был занят, получились яркие, филигранные работы: у Алексея Меженного – моего антагониста, Дьявола, у Виктории Максимовой – Невесты, у Ольги Метлиновой – мошенника, бандита. Роза Хайруллина – сама по себе большая выдумщица – привнесла в этот спектакль очень много: все эти ассоциации с гоголевскими «Игроками», вообще с гоголевскими мистическими персонажами, настроением.
Мы работали в конце лета, в театре не было никого и ничего. На подходе была вторая очередь нового театрального комплекса: часть здания была замурована, и нам даже негде было переодеваться в сценические костюмы – мы делали это в фойе или прямо в зрительном зале. Уже ближе к премьере мы вошли в новые гримуборные и были первыми пятью артистами, которые оценили «богатство», которое нам досталось в виде реконструкции. После старых комнатушек «Тимуровца» гримерки на двух человек с комфортной, просторной гримировальной зоной, санузлом выглядели роскошью, прямо-таки подарком судьбы. Так что премьера «Истории солдата» совпала с началом нашей жизни в новом здании.
Несмотря на то, что спектакль жил недолго, его нельзя назвать проходным, случайным. Он этапный. Этапный для любого, кто был к нему причастен. Всё, что так или иначе выбивает из колеи, дает импульс двигаться в каком-то направлении, – это обязательно этапная вещь.
Встреча с Кисляровым дала мне возможность вскрыть какой-то потенциал, какую-то часть самого себя, с которой в других работах с другими режиссерами я не соприкасался. Не будь «Истории солдата», я бы не подошел к «Гамлету», я бы не подошел, возможно, к Чацкому. В моей актерской биографии Солдат – первое столкновение с сугубо героическим материалом. Да, это герой не благородной биографии: он не дворянин, не принц, но это тот человек, который сталкивается с разрушением своей жизни. Это его первый героический, драматический внутренний конфликт.
Я вообще люблю, когда с малоизвестными вещами, которые считаются слишком сложными для театра, пытаются что-то делать. Это история про то, что в погоне за чем-то приятным и легким мы на самом деле теряем, разрушаем себя. Тема эта вечная.
Именно после «Истории солдата» у меня пошли роли героев: нелепый Мелузов в «Талантах и поклонниках», Гамлет-ребенок, который поседел, не успев стать взрослым.
Очень интересно дальше получилось по биографии: искусителя, дьявола в «Истории солдата» играл Лёша Меженный, а спустя годы в спектакле «Жизнь артиста» он уже был героем, а я – его искусителем, Инферниусом. Спектакли эти перекликаются.
Такие постановки (а в их числе и «Фальшивый купон», и «Привет, Рэй!») очень важны. Если они есть в истории, это говорит об отважности театра, о его попытках работать не сугубо конъюнктурно.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 февраля 2021 года, № 3 (200)
Tags: Театр
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment