Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Переправа в Жигулях *

Татьяна ПЕТРОВА **

Пейзажный жанр явственно доминирует в самарской живописи. Это напрямую связано с уникальным природным ландшафтом Самарской Луки. Начало самарскому пейзажу было положено во второй половине ХIХ века, родоначальником стал Константин Павлович ГОЛОВКИН (1871–1925). Вклад Головкина в самарскую культуру трудно переоценить: он был организатором местных художественных выставок, участвовал в них как автор, основал вместе с собратьями по цеху художественный отдел при Публичном музее, разработал проект Дома науки и искусств для Самары.

Без сомнения, он явился и подлинным предтечей самарских пейзажистов. С этюдником и кистью в руках исходил Головкин (и изъездил, так как для поездок на этюды одним из первых в городе приобрел автомобиль) обе стороны Волги у Самары. Знал ли он о том, что примерно за четверть века до его путешествий, в 1870 году, в Жигулях, в селе Ширяев Буерак, побывали Илья Репин и Федор Васильев? Сам он многократно бывал в этих же местах и изображал Жигулевские ворота, горы у Ширяева, баржи и пароходы на Волге.
Проникнутая утренним спокойствием и любованием природой «Переправа в Жигулях» (1901) Головкина – самая большая из его сохранившихся картин, где изображены крестьяне, ожидающие переправы через Волгу. Мы можем воспринимать ее как авторское утверждение значимости повседневной жизни, своего рода заповедь последующим поколениям художников вглядеться в красоту родного края.

Константин Головкин. В Жигулях. Переправа. 1901

[Spoiler (click to open)]
В своих этюдах и рисунках Головкин освоил ландшафтные реалии противоположного городу берега Волги, где особое внимание уделил достопримечательности этих мест, осокорю (черный тополь), – явно за выразительность его характерного, мощного, как бы пружинящего ствола и сильных ветвей. Он исследовал мотивы самарской природы, со скрупулезной точностью фиксировал их на бумаге и холсте, многократно возвращаясь к одним и тем же местам. Получилось так, что он как бы проложил дорогу самарским художникам последующих поколений независимо от того, знали они или нет о его существовании.
Могила Головкина на Всехсвятском кладбище Самары не сохранилась, но сохранились его музей, его творческий вклад в самарское культурное наследие, существуют на свете его Волга, Жигули, его осокори.
Уже рецензенты самарских периодических выставок отмечали несомненное влияние Головкина на его собратьев, например, на Ивана Никонова и Александра Синягина. Но далее, со сменой приоритетов в советское время, в 1920–1930-е годы «чистый» видовой пейзаж, разумеется, не мог быть в центре внимания художников, членов АХРРа, призванных партией отображать новую жизнь города и деревни.
Однако дело Головкина не могло сойти на нет. В 1940-е головкинский мотив пробуждающихся весной осокорей мы встречаем у Георгия Подбельского в картине «Овраг Подпольщиков» (1947, СХМ). И это далеко не случайно: Подбельский был близко знаком с Головкиным, оставил о нем интересные воспоминания, опубликованные в книге В. Володина «Из истории художественной жизни города Куйбышева». И тот же Подбельский, который в свое время занимался в Москве в школе К. Ф. Юона и позже у С. Ю. Жуковского, стал связующим звеном между Головкиным и молодым поколением куйбышевских пейзажистов. Он преподавал в изокружке, где подростком учился Валентин Пурыгин.
***
В 1950-е в Куйбышев после окончания художественных учебных заведений возвращается творческая молодежь. Среди них – Пурыгин, Геннадий Филатов, Иван Комиссаров, Альфонс Кулаковский, Юрий Филиппов... Из Ленинграда на постоянное место жительства в наш город переезжает Олег Карташев, которого избирают председателем местного отделения Союза художников РФ. Это время хрущевской оттепели, тесной творческой консолидации и энтузиазма. Единомышленники вместе ездят на этюды, живут в палаточном лагере за Волгой, сообща обсуждают свои работы. Они творчески исследуют пейзажные мотивы обоих берегов Волги, то есть в свою очередь идут по путям, проложенным неизвестным им Головкиным.
Но главной их задачей в это время, как того требует коммунистическая идеология, становится изображение трудового подвига советского народа. Все свои силы они должны направить на создание художественной летописи грандиозной стройки века: выше по течению, у Ставрополя, перекрывается Волга, углубляется котлован будущей Волжской ГЭС имени Ленина. Так появляется знаковая для того времени картина «На Жигулевском море» (1957) Карташева, где поверхность рукотворного моря бороздят баржи и буксиры. Не удивительно, что здесь совершенно не прочитываются детали конкретного ландшафта: задача, поставленная автором, как раз и заключалась в изображении нового лица этих мест, обретших его благодаря героическому труду советского человека.
После войны в Жигулях началась нефтедобыча, в оврагах между гор выросли нефтяные вышки-качалки, а на берегу – дома нефтяников. Эти новые реалии отображает картина Филатова «Поселок нефтяников» (1955). В другой картине Филатова, «Волга у Жигулей», близкой утверждающемуся в то время «суровому стилю», изображена Волга как «главная улица России» – в надвигающуюся грозу.
***
В 1970-е в советском искусстве происходит процесс преобразования станковой картины, проникнутой героикой будней простого советского человека, в картину-панно, где на первый план выходит праздничное, декоративное начало. Параллельно с этим в творчестве многих художников-шестидесятников все большую роль начинает играть этюд, который воспринимается теперь не столько как предварительное, в процессе создания большой картины объективное изучение натуры с кистью в руке, но как отдушина для передачи лирических переживаний художника.
В этюдных работах Филатова находят свое тонкое воплощение переходные состояния в жизни природы. Он создает своего рода летопись жизни природы, его этюды приобретают «картинность», не утрачивая при этом камерности и особой сокровенности. В них проявляется качество, которое свойственно и произведениям таких прекрасных самарских колористов, как Иван Карпунов, Иван Комиссаров, Николай Шеин, достигающих высокой степени гармоничности цветового решения в стремлении воплотить некую идеальную – нетелесную – красоту природного мира.
Совершенно особым местом в творческой практике художников стала Бахилова поляна, где они основали свою базу. Обитая на берегу Волги, под сенью Жигулевских гор, по подножиям которых серпантином вьется дорога с Бахиловой поляны в Ширяево, наши авторы внимательно изучали специфические особенности этого ландшафта. Так Средняя Волга в удивительном завороте Самарской Луки окольцевала наших художников, привязав их к этому уникальному месту на земле.
Она стала главной героиней произведений Валентина Пурыгина. Здесь явственно прослеживалась его привязанность к тем же местам, тем же мотивам, которые ввел в самарскую живопись Головкин. Пурыгин развил, углубил их, вышел на новые рубежи, стал, пользуясь терминологией передвижников, «верстовым столбом» в самарской пейзажной живописи.
Особую характерность осокоря, которая не прошла мимо внимания Головкина, Пурыгин подметил, великолепно это дерево живописал в своих ранних работах, вдохнул в него некую душу. Берусь утверждать, что все языческие персонажи художника вышли из этого самого осокоря, который в его интерпретации обрел зооморфные черты, стал как бы живым существом.

Константин Головкин. Последний снег. Осокори. 1895

Осокорь у Пурыгина – это средоточие жизненной энергии. Это отнюдь не просто трехмерный объект, но дерево-процесс, сообщающее нам историю своей жизни напластованиями складок коры, это материализовавшийся сгусток времени. Достаточно взглянуть на пурыгинские рисунки, чтобы понять, что в них запечатлены подлинные судьбы деревьев. Художник стремится выстроить свой осокорь в пределах гигантского холста, вписать его наземную часть в вертикальный формат целиком. В его картины хочется мысленно войти, дабы попутешествовать в этом уникальном природном ландшафте, который он как бы заново творит, оперируя фактурными эффектами, увековечивая своих героев, воссоздавая напластованиями краски древесную кору на холсте.

Валентин Пурыгин. Осокорь. 1967-1981

В 1950–60-е годы Пурыгина особо привлекала тема пляжа, он посвятил ей множество этюдов. Сбросив верхнюю одежду и вроде бы на время превратившись в простодушных «детей природы», городские жители плещутся у берега. Но эта гармония с природой призрачна: свою одежду наши жизнерадостные купальщики развешивают на корягах – останках гигантских осокорей, жертв эпохальных шагов прогресса по самарской земле: поднявшаяся после постройки ГЭС вода подмыла их, разрушив берега. Глядя на радующихся жизни обывателей, автор понимает всю безнадежность попыток достучаться в их души. Стремясь максимально заострить тему трагедии естественной природы, страдающей от человеческих рук, Пурыгин уже в конце 1960-х незаметно перешел из пространства природы в мир архетипических символов и аллегорий, любимые свои осокори он заместил языческими богами. Горящий же, фовистски-напряженный город стал в его понимании зоной риска для человека.
Пурыгин создал свой Апокалипсис: на одной из картин на эту тему («Разлив на Волге», 1965-69) в пределы узнаваемых улиц города Куйбышева вступает разъяренная Волга, уничтожая все на своем пути, – неминуемый реванш Природы над попытавшейся набросить на нее узду Цивилизацией.

* В предыдущем номере газеты сокрушалась о самарском пейзаже, которого практически уже нет. В ответ: как же так, у нас сейчас ведь столько пейзажистов! Увы, пейзаж – не красивая картинка, это – картина мира, это метафизика, это общий результат вдохновенного сотрудничества автора с Гением места, если хотите. Обращаюсь к творчеству Константина Головкина, родоначальника нашего пейзажа. В 2021 году ему исполняется 150 лет, в декабре этого года в Самарском художественном музее состоится выставка   произведений нашего замечательного мастера.
** Искусствовед, заместитель директора по научной деятельности Самарского художественного музея, кандидат искусствоведения, член Союза художников России.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 4 февраля 2021 года, № 3 (200)
Tags: Изобразительные искусства, История Самары
Subscribe

  • «Мы с тобою одной крови, ты и я…»

    Ольга ГОРОДЕЦКАЯ Самара и Сицилия… Что может быть общего у двух этих слов, кроме первой буквы?.. На моей уже полувековой памяти слово…

  • Роман о клезмерах в 5 частях с прологом и эпилогом

    Ольга КРИШТАЛЮК * Пролог Время нынче тревожное, дорогой читатель! Карантинное затишье пугает не только неизвестностью ближайшего…

  • Евразийский оракул

    Ольга ЖУРЧЕВА * Сегодня исполнилось 130 лет со дня рождения Николая Сергеевича Трубецкого. Трубецкой кажется парадоксальной личностью. В…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment