Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Писатели в библиотеке

Юлия АВДЕЕВА *
Фото Сергея ОСЬМАЧКИНА

В областной универсальной научной библиотеке завершился цикл встреч в рамках art-talk-проекта «Писатель в библиотеке». В диалогах с писателями выясняем, как становятся писателями инженеры и математики, что важнее в писательском мастерстве талант или владение ремеслом, и с интересом прислушиваемся к рекомендациям писателей начинающим авторам.

«Быть несчастливым? Это нелепость, это непрофессионально»

Предыдущий обзор проекта мы завершили кратким упоминанием встречи с Вадимом МЕСЯЦЕМ. Не нам рекомендовать к прочтению этого писателя, когда его поэзию высоко оценил Иосиф Бродский: «Стихи понравились мне чрезвычайно – как мало что мне в жизни нравилось. Они – стихи эти – вызывают во мне зависть не столько даже к тому, как они написаны (хотя и к этому тоже), сколько к внутренней жизни, за ними происходящей и их к жизни внешней вызывающей».


[Spoiler (click to open)]
Череду разговоров с гостями о профессиональных достижениях завершил настоящий творческий вечер. Стихи, рассказы и песни в авторском исполнении изредка прерывались вопросами из зала о критериях присуждения литературных премий, о переводах, об отличиях менталитета американских и русских читателей и в целом о жизни писателя в Америке, которая осталась в воспоминаниях как время любви и счастья, – возможно, потому что он не смотрел телевизор.
«Каков посыл для творчества?» интересуется зрительница.
Вадим Месяц: «Не могу сказать, что был в состоянии священного безумия часто. Видимо, поэзию должно вызывать именно это ощущение. Вы знаете, меня это успокаивает. Стишок набрал да и успокоился. Я зря в этом признаюсь, но просто неохота навык терять. И потом, пописывая на манжетах, чтобы в форме себя держать, рано или поздно куда-то выскочишь. Я стараюсь материалистически относиться к музе, свечек не зажигаю. Просто пишу и пишу. Книжка «500 сонетов к Леруа Мерлен» писалась в самолетах. Я знал, чем мне заняться в зале ожидания. Я понял, что получил какую-то степень свободы, когда в телефоне написал рассказ. Я не ждал вдохновения».

«Если что-то придумываешь, объясни это, пожалуйста»

В начале декабря библиотеку посетил писатель-фантаст Вадим ПАНОВ. Разговор зашел о нынешних поводах писать фантастику, о роли смеха и юмора в фантастической литературе, о перспективах покорения космоса, мечты о котором мы временно променяли на смартфоны.
Поделился автор отношением к неудачным экранизациям книг, поскольку многие обеспокоены, что таковые могут отвратить потенциального читателя от книги, которая на самом деле куда лучше.

О согласии на экранизацию своей самой большой и внушительной серии «Тайный город» Панов не сожалеет. А уверенность в высокой оценке своих произведений писатель подтверждает ответом на вопрос, что вдохновило его на создание данного цикла: «Если честно, мне просто стало нечего читать в какой-то момент».
Лейтмотивом встреч с писателями остается дискуссия на тему, нужно ли писателю профессиональное образование. В его необязательности мы убеждались после прочтения книг кандидата физико-математических наук Вадима Месяца и геолога Даниэля Орлова. Но продолжаем исследование.
Вадим Панов выпускник факультета радиоэлектроники летательных аппаратов МАИ. Ставит ли внутренний инженер препятствия писателю-фантасту?
«Нарушать законы физики и термодинамики на страницах книги можно. Важно это объяснить». Если читатель не поверит объяснениям, утверждает Панов, книга попадет в разряд «ну, так себе»: «Мой внутренний инженер преград не ставит, но он постоянно требует объяснений».
В серии «Герметикон» многое построено на использовании дирижаблей. Чтобы понимать, как это устроено, писатель углубленно изучил строение дирижаблей и то, как нужно модернизировать их для выполнения определенных задач в его книгах. Персонажи перемещаются внутри, и автору нужно понимать, откуда и куда они идут, где что расположено, «иначе мой внутренний инженер не преграду поставит, а начнет ржать надо мной».
Впрочем, диплом радиоинженера скорее помогает писать фантастические истории: «На мой взгляд, техническое образование дает другой подход, более системный. Я тщательно продумываю книгу до того, как приступить к её написанию. Мне интересно обдумывать то, что будет потом, о чем будет история: персонажи – с помощью кого я буду эту историю рассказывать; сюжет – все линии, которые я предполагаю для раскрытия идеи. Я составляю довольно четкий план для себя. Это, я думаю, технический подход: если ты не представляешь, что хочешь получить в итоге, – нас так учили, – то лучше за это не берись, не получится. У большинства гуманитариев, насколько я могу судить, подход несколько другой: начиная книгу, они очень вяло представляют, чем она закончится и закончится ли вообще».
Мастера жанра фантастики всегда выступали предсказателями будущего. Насколько мрачное будущее у человечества, по мнению его современного представителя – Вадима Панова? Писатель ссылается на серию «Аркада», где дает возможные ответы: «Это анализ возможного будущего на основе тех или иных трендов, которые уже существуют. Я рассказываю о каждом из них отдельно. Каким может стать наш мир, если основное влияние на него будет оказывать то или иное направление? Либо это будет мир победившей дополненной реальности, когда мы перестанем верить своим глазам. Либо это будет мир победившей киборгизации, когда мы сами начнем себя превращать в вещи. Либо случится пандемия искусственного вируса, потому что нас станет слишком много, а ресурсов – слишком мало. Либо всё вместе. Осталось не так долго подождать».
Традиционный вопрос – с чего начать знакомство с творчеством автора. По словам Панова, его книги о разном и разные совершенно. Магия и волшебство – «Тайный город», ближайшее будущее – серии «Аркада» и «Анклавы», стимпанк – «Герметикон».
За мрачными прогнозами последовало и светлое пожелание от писателя: «Я желаю всем нам выйти в космос, наконец. А это значит, что в Самаре всё будет хорошо, ваши двигатели будут всем нужны».

«Я пишу истории очень частные, очень интимные. Мне люди интересны, и всё»

Следующим декабрьским гостем библиотеки стал писатель Андрей ГЕЛАСИМОВ, который рассказал об экранизации повести «Жажда», о дружбе с Василием Михайловичем Вакуленко по прозвищу Баста – прототипом героя книги Геласимова «Чистый кайф», о хулиганстве и интеллигентности в творчестве, а также о деструктурированной морали 90-х, нашедшей отражение в романе «Рахиль».

С чего начать знакомство с творчеством Андрея Геласимова? Автору ответить непросто. Например, три разных произведения – «Жажда», «Чистый кайф» и «Рахиль» – все о непростой для страны эпохе 90-х, а в их героях можно найти нечто общее. Но написаны они с разных точек зрения и в разной стилистике. «Жажда» – простым, сдержанным, скупым языком. «Чистый кайф» – языком уличным, во многих местах стилизованным под ростовский говор, с использованием рэперского сленга (на этот случай автор составлял специальный словарь). «Рахиль» – более гармоническое произведение, в центре стоит литературно образованный человек.
Но есть для автора и обязательные приемы: «Компенсируйте. Если вы погрузили персонажа в пучину несчастья, беды, какого-то конфликта – обязательно дайте ему «эликсир». Он должен чем-то уравновешиваться. Иначе персонаж получается плоский, малоинтересный».
Так, персонаж книги «Жажда», на долю которого с детства выпало много страданий, становится у Геласимова талантливым художником: «Для себя я придумал одну штуку, которая не вошла в повесть. К чему идет мой герой за границей повести? Что с ним случится после того, как я напишу конец? Это по Станиславскому. Когда актер выходит на сцену, он всегда должен понимать, откуда пришел его персонаж и куда уйдет, когда удалится за кулисы. И я для своего героя придумал судьбу. Я знаю, что потом, спустя много лет, его работы будут выставляться в самых крупных художественных галереях Европы. Он добьется огромного успеха, этот мой парень. Просто в повести я описал инициацию, начало, пробуждение таланта».
Успехами в Европе отличился и сам Геласимов. На Парижском книжном салоне в 2005 году он был признан самым популярным во Франции российским писателем, обойдя Людмилу Улицкую и Бориса Акунина. Роман «Холод», переведенный на английский, в 2016 году оказался на верхних строчках рейтинга платформы Amazon. В завершение встречи обсудили, как привлечь европейского читателя, а также почему крупные издательства отказываются от талантливых произведений неизвестных авторов, в каком случае маркетологи согласятся их продвигать и как помогают неизвестным талантам публикации в книжной серии «Ковчег». Наконец, Андрей Геласимов признался, зачем переписал «Рахиль» и каково вернуться к своему же тексту спустя 20 лет.

«Поэтическое занятие не имеет никакого практического смысла»

На встрече с поэтом Максимом Амелиным говорил в основном Максим Амелин: об отражении городов в литературе, о создании мифологем и обработке народных легенд, а главным образом о специфике перевода на русский английской поэзии, грузинских авторов и античных классиков. В частности, Амелин переводил Катулла и Пиндара. Остальные завороженно слушали, ведь после прочтения поэтом стихов на греческом и их перевода на древнерусский не каждый готов вступить в дискуссию по теме. Но наверняка все мы задавались вопросом, о чем должен писать поэт?

«Поэт должен откликаться на какие-то вызовы современности так или иначе. Каждое поколение поэтов говорит, в принципе, одно и то же. Но в разных реалиях, привязанное к разным ощущениям мира, к разным событиям. Есть ли у тебя такой инструментарий, чтобы откликнуться на такие события? У поэта должен быть инструментарий. Просто так писать смысла нет. Русская поэзия богата, написано в ней очень много всего… Каким образом откликнуться на событие? У меня погиб приятель в 2004 году при взрыве в метро в Москве. Какими словами об этом писать вообще? Как можно написать о теракте? О войне – понятно, есть богатая традиция, идущая от античности. Понятно, что не должно быть никаких рифм. А что должно быть?..»
О трагическом событии Максим Амелин написал стихотворение «Каждый божий день, кроме выходных и праздничных...».

«Задача писателя – рассказывать интересные истории»

На вопрос, с чем начать знакомство с его творчеством, следующий гость снова ответил, что пишет в совершенно разных направлениях и порекомендовать что-то конкретное ему непросто. Если читателя больше интересует историческая литература, Алексей Иванов советует начать с романа «Тобол», если приключенческая – рекомендует роман «Псоглавцы» либо «Пищеблок». Если его интересует литература о дне сегодняшнем – то роман «Ненастье», если нон-фикшн – можно посоветовать «Вилы» или книгу «Горнозаводская цивилизация».

Отдельно остановились на романе «Пищеблок», действие которого происходит в окрестностях Самары, тогда Куйбышева. Случайно ли выбрано место? Или у писателя есть какая-то связь с нашим краем?
«Дело в том, что я географически влюбчивый человек, – рассказывает Алексей Иванов, – и когда я у вас побывал, я в Самару влюбился. Как раз к тому времени у меня уже назрел роман «Пищеблок». Самара мне напомнила города моего детства, связанного с Нижним Новгородом, Владимиром, Кинешмой. Такой же хороший, старинный волжский город, в котором я лично ощущаю себя очень комфортно. Поскольку роман такой ламповый, детский, о советском времени, волей-неволей для него я подыскивал натуру, близкую моему собственному детству. И вот когда я увидел Самару, я понял: черт, я хочу, чтобы действие происходило в Самаре!»
Кстати, на это лето анонсирован выход сериала по мотивам романа «Пищеблок». Сценарий Алексей Иванов писал не сам, как и для экранизаций других своих произведений. Бывает, что он пишет сценарий, а после роман. Но не наоборот. Сериал «Пищеблок», по мнению Иванова, – для многих аудиторий. Разумеется, для подростков. И для тех, кто просто любит ностальгировать. И в то же время для тех, кто ценит современные художественные произведения в формате переигрывания старых сценариев. Здесь Иванов приводит в пример прошедший с большим шумом сериал «Очень странные дела».
А на экранизацию «Пищеблока», кстати, было девять предложений. К вопросу о том, как привлекать киноделов к своим произведениям: автор Иванов для этого не делает ничего. Просто работает в традиционной сюжетной литературе. А это именно то, что нужно киношникам. Их не интересуют языковые красоты и даже психологические глубины. Им нужно ярко выраженное действие и яркие характеры.
И снова об ожиданиях от экранизаций: «Экранизация – это всегда путь от произведения, а не к произведению. Надо здраво понимать, что перевод из одной художественной системы в другую, из литературы в кинематограф, всегда сопряжен с определенными потерями. Не бывает экранизации один в один. Если ты готов к этим потерям, то соглашаешься на экранизацию и не имеешь претензий. Главная задача экранизации – не отразить один в один первоисточник, а быть самостоятельным интересным произведением». В этом отношении Иванову нравятся экранизации романов «Географ глобус пропил» и «Ненастье».
В январе в форматах аудиосериала и книги выходит новый роман писателя, вдохновленный уже Калининградской областью, – «Тени тевтонов». Эта книга о взаимодействии с историей и о том, правильно ли ставить своим идеалом то, что уже отжило.
Прозвучало мнение писателя об эффективности школьного образования, об известности и критериях успеха, о моральной ответственности за произведения и о способности создавать непохожие по стилистике романы. А также рекомендации начинающим писателям и продолжающим читателям.

«Стихи нельзя бросить. Это тебя стихи могут бросить…»

Еще один месяц встреч завершил творческий вечер, на этот раз – поэта Дмитрия Воденникова. На сцене в областной библиотеке автор читал новые стихи, написанные после 10-летнего перерыва.

Очень сложно обходить вниманием историю о том, что на фестивале Кирилла Серебренникова «Территория» Дмитрий Воденников получил титул короля поэтов. Подобный до него носил лишь Игорь Северянин. Каким бы нелепым и позорным ни казался этот титул самому Воденникову, поэтическими читатели находят даже его эссе (так что рекомендуем и «Воденникова в прозе»). Автор признает, что мыслит и высказывается образами: «Поэт – урод в некоторой степени». При этом стихи – это вещь, которая больше тебя и, по большому счету, может, является единственным оправданием твоей жизни: «Стихи – это самое сильное, что было у меня. Не ты пишешь, а оно тебя пишет».
Фавориты самого Воденникова в современной поэзии – Линор Горалик, Мария Степанова, Фёдор Сваровский, Евгений Горон, гением в прозе, а именно в рассказе, он называет Максима Жегалина.
О табу в поэзии: «Мне кажется, в поэзии не существует запретных тем, потому что поэзия сама по себе запретная штука. Мне кажется, сейчас поэтический текст существует только в пограничной ситуации. В принципе, любой текст существует в пограничной ситуации. Прозаик, поэт ищет щель, в которой больно, или смешно, или тревожно. И вы понимаете, что на самом деле делало человечество. Оно всё время наступало. Если нам не ставить всё время четкие ограничения, то мы всегда будем идти, наступая на запретные темы».

Все вопросы и ответы, которые не вместились в обзор, можно услышать в записях трансляций встреч. Ищите на всех каналах Самарской областной универсальной научной библиотеки, например, на сайте libsmr.ru

* Культуролог, редактор СОУНБ.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» № 1-2 (198–199) и № 3 (200) за 2021 год

Tags: Библиотечное дело, Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment