Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Александр Грибоедов и Юлиан-Урсын Немцевич: «Польско-русский» этюд на фоне архивов

Анна СИНИЦКАЯ *, Татьяна ШАХМАТОВА **

«Горе от ума» – текст-«фантом». Все эту пьесу читали в школе. Все мы помним оттуда какие-то строчки и с удовольствием их цитируем. Кажется, что главное творение Грибоедова – и едва ли не самая «главная» пьеса русской литературы – затерто до дыр, растаскано на пословицы.

Но есть в творческой истории пьесы любопытный сюжет, который заслуживает отдельного разговора. Сюжет этот связан и с польско-русскими отношениями, и с опытом переживания межкультурных границ.

Александр Грибоедов

[Spoiler (click to open)]

Анна Синицкая: Сюжет, который мы сегодня обсуждаем, казалось бы, интересен только узким специалистам. Однако даже пыльные архивы могут скрывать неожиданную интригу. А ее обсуждение тянет за собой целую вереницу общественно важных и болезненных вопросов.
Татьяна Шахматова: Тема «Александр Грибоедов и Юлиан-Урсын Немцевич» историкам литературы, вроде бы, известная, но, прямо скажем, не слишком популярная. И странностей в самом исследовательском сюжете довольно много. По сути, эта история – своеобразный литературный детектив.

А. С.: Здесь читатель-сноб, конечно, поморщится, но привкуса «тайны» и «детективности» – в хорошем смысле – не чурались многие ученые. Вспомним рассказы того же Ираклия Андроникова, его знаменитый этюд «Загадка Н. Ф. И.» и многое другое. Кажется, нам давно уже не хватает качественного научно-популярного детектива…
Т. Ш.: Ну, вот прежде чем мы будем говорить о тайнах и загадках, стоит поговорить о предыстории темы «Грибоедов – Немцевич».
Юлиан Немцевич – весьма заметная фигура европейской политики конца XVIII – начала XIX века. Один из авторов польской конституции 1791 года (Конституция Третьего Мая), властитель дум Варшавы, соратник Тадеуша Костюшко, сторонник независимости Польши. Сейчас Немцевича назвали бы спичрайтером и политологом. С ним дружил Петр Вяземский, который не без его влияния разрабатывал конституцию для России. Константин Рылеев посвящает свои «Думы» Немцевичу, да и пишет их во многом по образцу его «Исторических песен». И вот появляется пьеса «Возвращение депутата». Этот текст почти не знаком российскому читателю (как в XIX веке, так и сейчас). Для поляков же эта пьеса стала настоящим событием не только театральной, но и политической жизни в 1790–1792 годах.

Юлиан-Урсын Немцевич

А. С.: И вот здесь мы подходим к самой сути нашей интриги…
Т. Ш.: Да. Каков сюжет пьесы «Возвращение депутата»? Это история о том, как депутат Польского сейма Валерий возвращается домой после двухлетнего отсутствия и обнаруживает, что отец его невесты Терезы категорически против свадьбы: он не хочет видеть своим зятем человека, который радикально расходится с ним во взглядах. Отец Терезы, староста Гадульский, – консерватор, ему милее старые порядки – эпохи протектората Августов. Демократические взгляды Валерия, который предлагает отменить крепостное право и реформировать польские законы, Гадульский называет «дикими». И вообще поразительно много схожего: и конфликт консервативно настроенных отцов и либеральной молодежи, и любовная интрига, на которой держатся идейные прения главных героев. И галломания, которая высмеивается на языковом уровне.

Издание комедии Юлиана-Урсына Немцевича «Возвращение депутата»

А. С.: Задаю дурацкий вопрос: Грибоедов знал текст пьесы?
Т. Ш.: Скажем так: Грибоедов, скорее всего, был знаком с текстом Немцевича: писатель в 1813–1814 годах служил недалеко от Брест-Литовска, а это родина польского автора – рядом, в деревне Скоки, на территории современной Беларуси, расположено родовое имение Немцевичей. Писатель обращается к богатой польке, графине Оссалинской, с просьбой прислать книги местных авторов. И наверняка получает в первую очередь книги Мицкевича и Немцевича. Тем более что пьеса «Возвращение депутата» дважды издавалась отдельной книгой, а это очень редкое для театрального текста того времени явление.

А. С.: Высвечивается огромный пласт русско-польских связей. Это не только известная линия «Пушкин – Мицкевич», но и упомянутые Вяземский, Рылеев, и многие другие сюжеты с польской «подложкой». Ну, и сам Грибоедов, если вспомнить о смоленской ветви его родословной со стороны матери и предков Гржибовских… Здесь вообще можно поставить вопрос о роли интеллектуальной жизни Брест-Литовска в его биографии. Но мог ли Грибоедов читать пьесу в подлиннике?
Т. Ш.: Вот как раз учитывая все эти обстоятельства, в том числе и сам контекст русской культуры ХIХ века… Способности Грибоедова к языкам известны, с местной шляхтой он, как утверждают некоторые источники, общался на польском. Но в то время не обязательно было быть полиглотом, чтобы улавливать обертоны польской речи и польской литературы.
«Жизнь» пьесы Немцевича в польском обществе – не менее интересный сюжет. Эффект от пьесы был подобен эффекту разорвавшейся бомбы. В 1791 году ее постановка на сцене сделала годовую выручку Национальному театру Варшавы, имя Гадульского стало нарицательным (по-польски gadac – болтать), над противниками реформ хохотало всё либерально настроенное польское общество. Кстати, многие фразы Немцевич – участник заседаний Польского сейма 1790 года – берет непосредственно из дискуссий, памфлетно их заостряя. Ну, и вообще это своеобразная энциклопедия польской жизни конца XVIII века: как польский дворянин одевался, что читал, что ел, как относился к России.
Но в 1793 году Польша частично входит в состав Российской империи, и «вольнодумное» произведение немедленно запрещается цензурой. То, что сам Грибоедов не упоминал о Немцевиче, легко объяснимо. Имя Немцевича было связано с восстанием Костюшко и тем фактом, что Польша поддержала Наполеона. Ну, а цензурная судьба «Горя от ума» хорошо известна.

А. С.: Самая главная «интрига» в нашем разговоре – это не открытие малоизвестных историко-архивных фактов (хотя было бы любопытно посмотреть рукописи, а с ними, кажется, плотно никто не работал). А возможность порассуждать об особенностях культурного пограничья. И о том, какими причудливыми путями развивалась драматургия и насколько открыта русская культура другим влияниям. Но вот видится мне, что массовый читатель будет искать в этом сюжете только один «жареный» факт: Грибоедов «украл» пьесу у польского драматурга.
Т. Ш.: Все классики «воровали» друг у друга. А уж театр всегда жил переделками, переводами, и путь пьесы бывал до такой степени затейлив, что в конечном итоге сам автор мог ее не узнать (были такие комичные случаи).

А. С.: О да! Но о Шекспире, который что-то заимствовал из других источников, не упоминает только ленивый. А как только дело доходит до русской литературы… И Грибоедов здесь вовсе не исключение: если мы как следует «покопаемся» в творчестве Островского, то обнаружится, что русский драматург совершенно свободно пользовался многими западными сюжетами. Он, кстати, знал в той или иной степени около восьми языков – факт, который в массовом, школьном восприятии с образом «Колумба Замоскворечья» совсем никак не вяжется. И это обнаруживается в его самых известных пьесах, которые, казалось бы, выросли «из гущи народной». Но сама попытка искать у русских классиков западные «следы» воспринимается как некая диверсия и неуважение к «основам», которые нужно спасать от западнических посягательств.
Т. Ш.: Мои статьи на эту тему вызвали удивительную реакцию: дескать, «усиливать» польское влияние - очень некрасиво по отношению к великой комедии.

А. С.: Тлетворное влияние Запада и покушение на сакральность национальных святынь – русскую классическую литературу.
Т. Ш.: Да. Отдельный, не менее интригующий сюжет – как эта тема обсуждалась. Вопрос о влиянии пьесы Немцевича на «Горе от ума» впервые возникает почти ровно сто лет назад: мой земляк, славист Казанского университета Н. М. Петровский, пишет статью для «Русского филологического вестника» (1916), где сопоставляет персонажей, совпадение некоторых сцен, фраз...
Однако уже в 1922 году работа Петровского была подвергнута жесткой критике со стороны Н. К. Пиксанова – одного из самых известных исследователей творчества Грибоедова. Вердикт Пиксанова был категоричен: «Сближение двух комедий натянуто». Дискуссия тогда не состоялась, так как к моменту выхода статьи Пиксанова Петровский уже скончался.
Пиксанову поверили, в советском литературоведении о пьесе Немцевича почти забыли. А будь Петровский жив, он бы очень удивился, узнав, как представил его рассуждения Пиксанов. Потому что авторитетный грибоедовед до неузнаваемости исказил аргументы Петровского и даже приписал последнему то, чего тот и вовсе не указывал.
Дальше – еще интереснее. Пиксанов выпускает в 1971 году монографию «Творческая история «Горя от ума», где не просто не упоминает Немцевича, а вообще не пишет о брестcко-кобринском периоде жизни Грибоедова, а начало работы над комедией относит к 1820 году.


А. С.: Но историкам-полонистам все-таки этот сюжет известен.
Т. Ш.: Таких исследований до обидного мало. Складывается впечатление, что тему намеренно «забывали». В 1994 году (через 73 года после Пиксанова!) С. А. Свердлина в сборнике «Проблемы творчества Грибоедова» вновь обратилась к сопоставлению двух текстов. На основе текста «Горя от ума» и сохранившейся истории правок пьесы Грибоедова (музейный автограф) доказывается, что изначально сходство между «Возвращением депутата» и первыми вариантами «Горя от ума» было еще более очевидным, чем описал Петровский. Но здесь исследовательница предельно осторожна с выводами: с одной стороны, она пишет, что пьеса польского драматурга стала «литературным источником» «Горя от ума», с другой – отрицает какое-либо влияние со стороны этого самого источника. При всей условности термина «влияние» – это очень странный вывод.

Усадьба Немцевичей в Скоках на картине Н. Орды. 1877

А. С.: То есть получается, что в России сценическая и творческая история «Горя от ума» сейчас не настолько интересна, но зато конфликт пьесы постоянно разыгрывается в нашей общественной жизни. А в Польше пьеса Немцевича интересна для театра, но проблемы, в ней отраженные, в реальности уже прожиты и решены…
Т. Ш.: Вероятно, так.

А. С.: Вы посещали Музей-усадьбу Немцевичей?
Т. Ш.: Это был во многом случайный визит, и к таким находкам я точно не была готова. О Немцевиче мне было известно лишь в самых общих чертах. С Грибоедовым Немцевича я не связывала вовсе, хотя моя диссертация и посвящена традициям водевиля и мелодрамы в русской драматургии.
Многие интересные факты мне рассказал директор музея Немцевичей, Сергей Семянюк. Мы отсняли ролик-интервью об истории усадьбы, о роли Немцевича в жизни Александра I и его влиянии на культуру и литературу своего времени, в том числе на Грибоедова. Ролики выложены на моем канале в YouTube, который посвящен различным филологическим расследованиям.
Но автографа пьесы в музее нет, его надо искать в других архивах. Возможно, какие-то следы обнаружатся в Калуге, куда еще во время Первой мировой войны из усадьбы Немцевичей была вывезена часть коллекции.
Жаль, что пьеса «Возвращение депутата» до сих пор не переведена на русский язык. Для работы я сделала свой подстрочник, который музей-усадьба Немцевичей готова разместить на своем сайте, и я очень надеюсь, что не за горами и полноценный художественный перевод текста.

Историко-мемориальный музей «Усадьба Немцевичей» (Скоки, Беларусь) в наши дни

А. С.: Попадалось такое исследование: в отношении поляков у русских существует, пожалуй, больше всего негативных стереотипов. Сравнение пьес «Горе от ума» и «Возвращение депутата» эти стереотипы помогает преодолеть или, наоборот, усиливает?
Т. Ш.: «Дома новы, а предрассудки стары». Признание влияния польского источника расширяет наши представления о польско-русских контактах, о пути европейских идей и уж точно никак не умаляет заслуг Грибоедова перед отечественной словесностью. В свое время немецкий профессор Г. Киршбаум анализировал тему взаимоотношений Рылеева и того же Немцевича. Диалог этих писателей был весьма непростым. В письмах литераторов отразился замаскированный вежливостью спор о том, имеют ли право поляки, «исторические неудачники», на жанр героического исторического эпоса.
Рылеев, как уже было сказано, посвятил свои «Думы» Немцевичу в память о его «Исторических песнях», но впоследствии вымарал имя польского автора из некоторых посвящений. Как предполагает Киршбаум, в тот момент Российской империи было важно утвердить статус Польши не только как политической, но и как литературной колонии. Позднее в этот спор включились Булгарин, Белинский и другие критики и писатели, утверждавшие, что дума – исконно южнославянский жанр, к которому поляки не столь уж и причастны. Киршбаум метко назвал этот процесс «жанровым империализмом».

А. С.: То есть в сознании Рылеева имперские амбиции вполне уживались с известным либерализмом.
Т. Ш.: Это не столь уж редкое явление. Национально-культурные стереотипы – это часто непроговоренные вопросы. В этом смысле интересно впечатление Немцевича о Вяземском: он охарактеризован как единственный человек из русской миссии в Варшаве, который, не жертвуя интересами своей страны, был готов выслушать и непредвзято оценить точку зрения польской стороны.
«Польский след» в творческой биографии Грибоедова – лакмусовая бумажка, которая помогает увидеть в чужом свое и наоборот. Несложно себе представить, как молодой Грибоедов приезжает в Брест (по факту – польский город) и узнаёт о знаменитом Немцевиче, которым гордится вся округа. Огромный особняк Немцевича, почти замок, весьма приметен, там живет его семья, многочисленные братья и сестры. А сам Немцевич только что бежал после прихода российских войск – сначала в Варшаву, потом в Прагу. И, кстати, там он не бездействует, много пишет, помогает чешским писателям сопротивляться онемечиванию и создавать свой чешский исторический эпос (на основе тех же «Исторических песен», над которыми как раз работает сам).
Мог ли Грибоедов не услышать о Немцевиче? Шанс ничтожно мал. Кроме того, кто такой Немцевич для гусара русской армии? В первую очередь, представитель шляхты, писатель, известный политик. Понятие военного врага в те времена еще не было так идеологически окрашено, как сейчас. Непроходимой границы между высшей знатью российского общества и польско-белорусской шляхтой нет, несмотря на все политические различия и на частую смену ролей (отчасти благодаря ей). А из-за близости языка и общности политических реалий, положения Польши «на границе империи» эти два мира вглядываются друг в друга с особым вниманием.
Так что, возможно, уже во время службы в Бресте Грибоедов задумывается над теми противоречиями русского общества, которые мы увидим в «Горе от ума», ищет аналогии, и самая ближайшая – это, конечно, только что вновь разделенная Речь Посполитая.

А. С.: «Горе от ума» всё время оказывается полигоном для обсуждения этих самых противоречий и нашего собственного самосознания. Оценка Чацкого, кстати, постоянно колеблется: у современных консервативно настроенных критиков это вовсе не благородный обличитель косности, а болтун, который «раскачивает лодку»…
Т. Ш.: Политический контекст тоже важен. Сейчас, когда прошло уже 200 лет с момента написания обеих пьес, нам не нужно строить догадки о том, что выйдет из парламентаризма в Польше и каким путем придет конституция в Россию. Политические условия, в которых писали и Немцевич, и Грибоедов, во многом были схожи. И Польша 1790 года, и Россия после разгрома войск Наполеона стояли на пороге принятия важнейших для страны решений: как воспринимать наследие Французской революции? Отменять ли крепостное право, вводить ли конституцию и как ограничивать власть монарха? Проводить ли либеральные реформы или закрепить привилегии дворянства, тем самым увеличив социальное расслоение? Все эти вопросы поднимаются и в «Возвращении депутата», и в «Горе от ума».
Однако Немцевич пишет пьесу, в которой, несмотря на весь абсурд происходящего, шаткий компромисс всё же найден. Стороны сумели договориться, победа разумного начала состоялась (и здесь каноны классической пьесы явно совпали с политическими надеждами и прогнозами самого Немцевича).
А Грибоедов из тех же посылок выводит совершенно другой финал. Накануне восстания декабристов появляется произведение, в котором, как позже напишет Гончаров, основой конфликта стали глубинные противоречия самой русской жизни, неготовность к переменам в принципе: «Борьба за существование мешает им уступить». По большому счету, социально-политический прогноз обоих авторов сбылся: Польша приняла 3 мая конституцию, которая с некоторыми изменениями продолжила действовать и после раздела Речи Посполитой между Россией и Пруссией, а в России Александр I отказался от конституции (составленной на основе той самой польской).

А. С.: Дальше все описано у Тынянова в «Смерти Вазир-Мухтара»: «На очень холодной площади в декабре месяце тысяча восемьсот двадцать пятого года перестали существовать люди двадцатых годов с их прыгающей походкой. Время вдруг переломилось».
Т. Ш.:…И в 20-х годах XXI века мы вновь оказались в ситуации выбора исторического пути, теперь уже на обломках империи. Вот здесь действительно многим стереотипам стоило бы противопоставить идею созидательной культурной общности. И тексты Немцевича и Грибоедова – одна из реплик этого диалога.

* Скрепа – многозначный лингвистический термин, обозначающий синтаксические единицы, используемые для соединения сложных объектов (например, предложений) в более сложные (например, в сложные предложения).
** Кандидат филологических наук, главный библиограф СМИБС.
*** Писатель, кандидат филологических наук, историк водевильного жанра, специалист по судебно-лингвистической экспертизе.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 21 января 2021 года, № 1–2 (198–199)
Tags: История, Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment