Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Самарский фронтир в конце XVI – XVII веке

Эдуард ДУБМАН *

В последние десятилетия российские историки часто используют в своих работах понятие «фронтир». Первым, кто попытался создать теорию фронтира, объясняющую специфику колонизации Северной Америки европейцами и формирования особого характера новой «американской нации», был в конце XIX – начале XX в. Фредерик Тернер. Несмотря на то, что в науке так и не сложился единый подход к этой концепции, в целом взгляды Тернера на процессы, происходящие в пограничных регионах, получили широкое распространение.

Самарская Лука. Фрагмент карты Адама Олеария

[Spoiler (click to open)]
Теория фронтира прежде всего пытается объяснить исторически складывающиеся менталитет и психологию жителей порубежья в условиях постоянно меняющейся границы, сложных взаимоотношений и конфликтов с соседними сообществами.
Стремительно расширяющая свою территорию в конце XVXVII в. «Московия» является уникальным образцом для изучения в рамках этой концепции. Российский историк В. О. Ключевский, объясняя, как масштабная территориальная экспансия превращала нашу страну в «вооруженный лагерь, окруженный врагами», заметил: «На северо-западе борьба изредка прерывалась кратковременными перемириями; на юго-востоке в те века она не прерывалась ни на минуту. Такое состояние непрерывной борьбы стало уже нормальным для государства в XVI в.».
Австрийский дипломат С. Герберштейн, создавший классическое для того времени сочинение о России, писал, что «для нее мир – случайность, а не война».
История Самары, Саратова и Царицына, основанных на Волге после разгрома Казанского и Астраханского ханств в конце 1580-х гг., стала ярким примером русских городов-крепостей, оказавшихся в таком «окруженном врагами» пространстве. Так, Самаре более столетия пришлось в одиночестве противостоять кочевым ордам ногаев и калмыков в лесостепном Заволжье. На всем протяжении этого периода она являлась, прежде всего, военным опорным пунктом. К началу Северной войны около 85 % ее жителей составляли служилые люди и члены их семей. Ареал оседлого земледельческого расселения на Левобережье добрался до Самары только в первой половине XVIII в.
Удивительно, что город располагался в устье р. Самары на левом берегу Волги, а массовая хозяйственная земледельческая и промысловая колонизация подвластного ему региона происходила в течение почти полутора столетий исключительно на Правобережье. Села и деревни Самарского уезда, впервые упоминаемого в конце 1620-х гг., возникали на Самарской Луке, надежно защищенной излучиной Волги, Жигулевскими горами и лесными массивами. Несмотря на это, на границах уезда были устроены острожки и караулы, а в ряде селений сооружены частоколы и деревянные заборы с «боями» вокруг храмов и дворов местной администрации. В возникшем в начале 1630-х гг. на западе Самарской Луки Надеинском Усолье, промысловом владении богатого ярославского «гостя» Надеи Светешникова, был построен городок с «огненным боем» и военным гарнизоном.
Традиции возводить такие городки на волжском Правобережье сохранились вплоть до XVIII в. в крупных владениях московских Новоспасского, Чудова, Новодевичьего, Вознесенского и других монастырей.
Лучшим способом защитить заселяемое в XVII в. пространство Правобережья между Волгой и Сурой и далее на запад от нападений кочевников являлось строительство «засечных черт». Это были протяженные непрерывные совокупности укреплений, состоящие из «засек» на опушках лесов, валов и рвов на степных участках. Они перемежались крепостями и острогами с поселенными при них гарнизонами стрельцов, «городовых» казаков и пушкарей. Первоначально такие оборонительные «черты» возводились в центральных районах страны, а после присоединения Казанского края и его заселения русскими людьми стали строиться и на его южных границах – от Тетюшей на Волге к Алатырю и далее к Темникову и т. д.
Со второй половины 1630-х до 1650-х новую систему подобных укреплений возвели значительно южнее, а ее крупнейшие города-крепости, такие как Саранск, Симбирск и другие, стали позднее крупными административными центрами. Еще одну полосу таких непрерывных укреплений правительство предполагало создать в середине 1680-х, соединив построенную незадолго до этого Пензенскую черту с Волгой в районе Сызрани. Однако буквально накануне начала работ весной 1686 г. правительство отказалось от этой идеи, ограничившись укреплениями и гарнизонами Сызрани и Кашпира, а также слободами со служилым населением, устроенными на всем пространстве от Волги до Суры.
Потребность в таких затратных и трудоемких мероприятиях возникала в тех случаях, когда пространство, защищенное очередной «чертой», становилось тесным. Его население вынуждено было уходить за вал, основывать там свои селения и заводить пашню.

Кашпир на рисунке Корнелиуса де Брейна

Характерно, что значительная, а порой и основная часть таких переселенцев являлась не крестьянами, а казаками, стрельцами, пушкарями, находившимися на государевой службе. Это были так называемые «приборные люди», которых переводили на новые земли из гарнизонов старых городов или набирали из дворцовых крестьян, «гулящих» людей, ватаг казачьей вольницы, мордвы, чувашей, татар. Они были приписаны к крепостям и острогам, но в основном размещались в слободах и получали в качестве жалованья земельные наделы – для пропитания.
«Государева служба» в пограничье была опасна и тяжела. Так, казаки Печерской слободы писали в конце XVII в., что за «службой», постоянными разъездами и «посылками» им некогда заниматься собственным хозяйством – «совсем оскудали, все высланы на службу и доныне служат, а которые де остались за старостью и те де непрестанно были в работе на Камышенке и в посылках и на караулах на Сызране и в подвотчиках».
Казаки Сенгилеевской слободы сообщали, что «службы де они всякия Великаго Государя городовыя и объездныя служат и на службу ходят по очередь и ряду, по дважды в году, и в новопостроенном городе Сызрани и на Кашпире со своею братиею станичными казаками с Тетюш и Карлинска и стоят ради сбереженья от неприятельских людей попеременно и в проезжия, подзорныя станицы по Симбирской и по Корсунской черте ездят безпрестанно».
Возникает вопрос: насколько боеспособны были эти люди и могли ли успешно противостоять нападениям кочевников или казачьей вольницы? Военизированное население южных и юго-восточных окраин России нередко было, как тогда писали, «шатким» и склонным к неповиновению. Наиболее явственно это проявлялось, когда до пограничья доходили слухи о волнениях в Москве и в других городах.
Так, в 1648 г. самарские стрельцы и пушкари «скопом в съезжую избу приходили и бунт устроили». В критических ситуациях отчетливо проявлялась двойственность происхождения и положения основного военного контингента территории фронтира. Во время мощных социальных движений, например «Разинщины», приборные люди в отличие от местных дворян, как правило, переходили на сторону повстанцев.

Смотр служилых людей. С картины Сергея Иванова

Вместе с тем военные гарнизоны окраин были готовы «порадеть» за православие, не жалели себя в столкновениях с «басурманами». Случаи с русскими людьми, попавшими в плен, но сумевшими сохранить свою веру и вернуться на родину, далеко не единичны и получили достаточное отражение в документах XVIXVII вв.
Наиболее показательна в этом отношении история, произошедшая с самарским стрельцом П. Треногиным, попавшим в 1658 г. в плен к калмыкам и проданным в рабство в Хиву, а затем перепроданным в Бухару. В конце 1660-х вместе с 10 русскими рабами бухарский хан Абдул-Азиз передал его в подарок «индийскому хану». После 9 лет жизни в Индии стрельца отпустили на волю. Вернувшись в Бухару, он выкупил там русскую «жонку казанскую» Анну Никифорову, на которой женился. Более чем через 30 лет после пленения, в 1689 г., перебравшегося в Хиву Треногина взяли в ханское посольство, где он ухаживал «за зверьми бабрами» (тиграми, барсами), отправленными в подарок русскому царю. По дороге в Москву он оставил свою жену Анну у родственников в Самаре, а в декабре 1690 г. в Посольском приказе рассказал о своих странствиях.

* Доктор исторических наук, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 21 января 2021 года, № 1–2 (198–199)
Tags: История Самарского края
Subscribe

  • Чем не повод? 18 сентября

    Сегодня, 18 сентября , самый главный праздник – День уважения . Главный, потому что потеряли мы его. А сегодня, если и отыщем, то…

  • Чем не повод? 17 сентября

    Сегодня, 17 сентября , День HR-менеджера , специалиста по управлению персоналом. История праздника начинается в 1835 году, когда в…

  • Чем не повод? 16 сентября

    Сегодня, 16 сентября , в итальянском городе Вероне отмечают День рождения Джульетты. Чтобы определить точный день, в который родилась…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment