Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

«Главное – процесс…»

Татьяна КАЗАРИНА *

У Ирины Владимировны САМОРУКОВОЙ – юбилей. О возрасте женщины не принято говорить во всеуслышание. И я тоже промолчу, но по другой причине: потому что в данном случае это не слишком важно. Помните, Ахматова уверяла: «Я могу выглядеть хоть Золушкой, хоть королевой», – действительно, она легко выходила из одной роли и входила в другую.

[Spoiler (click to open)]

Мне кажется, у Ирины (на правах старого друга позволю себе называть ее по имени) так же обстоят дела с возрастом: она протеична и умеет переключаться, переходить из одного возрастного регистра в другой. Многое в ее поведении «не по годам».
Так, еще когда она была начинающим преподавателем филфака Куйбышевского университета, вчерашней студенткой, ее недавний педагог, Софья Залмановна Агранович, предложила вместе написать книгу. Речь шла о серьезном научном исследовании. За первой монографией этого авторского коллектива последовала еще одна, и появились на свет «Гармония – цель – гармония. Художественное сознание в зеркале притчи» и «Двойничество» – работы, которые не просто высоко ценятся в литературоведческом сообществе, но которые давно «растащили на цитаты».
Надо сказать, Софья Залмановна любила создавать такие творческие союзы: одну книгу она написала вместе с Анатолием Ивановичем Петрушкиным, другую – с Сергеем Викторовичем Березиным, третью – с Людмилой Петровной Рассовской… Но, судя по результатам, коалиция с совсем еще юной Ириной Саморуковой была самой удачной. Нет сомнений, что со стороны Агранович работа с «юным дарованием» не была филантропической затеей: соавторы трудились на равных и демонстрировали одинаковую творческую зрелость.
А совсем недавно, несколько лет назад, Ирина Владимировна, уже хорошо известный в нашем городе университетский профессор, явилась публике в совершенно новом обличье – в качестве «молодого прозаика»: сначала был издан роман «Тюратам», потом появилось еще несколько прозаических произведений разных жанров. Когда я говорю «молодой прозаик», я имею в виду не просто «начинающий»: Ирина проза действительно кажется «молодежной» по своей природе – прежде всего, из-за эмоционального напора, из-за любви автора к сюжетным и языковым экстравагантностям. Всегда это нечто довольно задиристое и хулиганское.
Те, кто с Ириной Саморуковой знаком лично, заглядывают в каждое ее новое произведение не без опаски. Дело в том, что все ее вещи «с ключом», то есть за персонажами в них легко угадываются прототипы, реальные люди, хорошие знакомые. И кто знает, не превратила ли на сей раз тебя эта «авторка» в какое-нибудь чудовище или посмешище?! Написала же она роман «Факультет чтения и письма», в котором действуют ее коллеги, преподаватели с ее кафедры, причем все они помещены в необычные условия, а это, как известно, выставляет напоказ не только сильные, но и смешные стороны личности. Вроде бы никто не обиделся, и сама Ирина объясняла в опубликованных тогда интервью, что сделано всё это было из большой любви: ей хотелось увековечить тех, кого она так давно и хорошо знает. Но ведь понятно, что она ходила по лезвию, рисковала вызвать скандал или, по крайней мере, чью-то серьезную обиду.
Конечно, речь не только о возрастных градациях – не о том, что Ирина в юности была умна не по годам, а повзрослев, не «выцвела» и не поскучнела. Она вообще плохо встраивается в какие-то ряды – поколенческие, поведенческие, какие угодно. Наверное, дело в масштабе личности: она не влезает в отведенные клеточки и портит все расчеты. Поэтому те, кто поосторожнее, ее боятся – и правильно делают: ее реакции трудно просчитать, ее поступки могут быть (и, как правило, оказываются) совершенно неожиданными.
Я замечала, что коллеги по кафедре с нею никогда не спорят, даже если не согласны. Не потому, что у нее тяжелый характер, – это не так (близкие люди хорошо знают, какой она надежный друг, как она уступчива и великодушна в личных отношениях). Причина не в характере, а в особом подходе к любой проблеме: в ответ на какой угодно вопрос или предложение она первым делом возразит, и первым словом будет «нет», даже если в итоге прозвучит «нет, ну конечно!» или «нет, разумеется!». Просто в любом рассуждении она должна начать с нуля, отказавшись от всего, что на этот счет было высказано прежде. Можно сказать, что так она расчищает территорию, чтобы проложить собственный маршрут.
Я думаю, все согласятся, что Ирина Владимировна Саморукова – одно из самых ярких и узнаваемых лиц в самарском интеллектуальном сообществе. Ее выступления вызывают неподдельный интерес не только у филологов, но и философов, культурологов, юристов. На мой взгляд, такой ее делает, едва ли не в первую очередь, способность превратить в экстрим любое начинание. Выступает Ирина с публичной лекцией или организует научную конференцию – если это делает она, всем заранее понятно, что это будет «нечто»! Даже если не слишком удачное (всякое бывает), то запоминающееся уж точно.
Запоминаться – это она умеет. Иногда на занятиях наши студенты ссылаются в разговоре на то, что услышали от кого-то из преподавателей. Это может быть что угодно, от анекдота до научного постулата, но интересно, что чаще всего вспоминают то, что им рассказывала именно Ирина Владимировна. Бывает, спорят с тем, что она утверждала, однако держат в памяти, а это о многом говорит.
Нетрудно догадаться, что тянутся к ней именно те из студентов, кто любит задачки посложнее. Если ее назначили твоим научным руководителем, можно не рассчитывать на мелочную опеку: она не будет «вылизывать» твою курсовую, не станет исправлять твои орфографические ошибки – сам не маленький. Зато, если у тебя появятся стоящие идеи, вы будете развивать их вместе – и тут удастся испытать настоящий творческий азарт. Нет сомнения, что Ирина Владимировна ждет именно этого, почему и темы научных работ дает нестандартные, заковыристые – обычно связывающие литературу и какие-то актуальные общественные явления.
Ирина Саморукова охотно вводит своих учеников в область собственных научных интересов, а ведь сама она – литературовед-каскадер, ее любимая сфера – литературоведческий экстрим, область неразведанного: новые методики исследования, очертания которых только начинают прорисовываться, или пугающие своей сложностью литературные явления. В общем, то, на чем легко зубы обломать. Часто это что-то такое, что у всех на слуху, но за что непонятно, как взяться. «Постмодернизм», «нарратив», «дискурс», «аффект», «гламур» или «гендер», когда они только входят в зону осмысления, кажутся чем-то вроде неукротимых стихий, и нужны усилия, чтобы все эти явления обуздать и указать им точное место в кругу наших понятий.
Ирина Саморукова именно за такие задачи обычно и берется, и в этом отношении она похожа на дрессировщика, который первым входит в клетку с хищниками. Область ее интересов постоянно смещается, но всегда в рискованную сторону. Это не всегда принимается академической средой. Я была свидетелем того, как трудно было Ирине защитить свою докторскую диссертацию, и не из-за недостатков работы – она была блестящей, – а из-за того, что в самом выборе материала, на который опиралась диссертантка, членам докторского совета чудился какой-то подвох: ну почему о структуре литературного высказывания нужно рассуждать на примере прозы таких провокативных Игоря Яркевича, Павла Пепперштейна и Владимира Сорокина? Это что, вызов? Кому? Было непросто доказать коллегам, что именно такой материал позволяет увидеть предельные возможности художественного дискурса.
Ума, талантов и сил Ирине Владимировне было с самого начала отпущено с лихвой, и она умела этим распорядиться – так, чтобы не растрачивать, а преумножать.
Круглая дата – хороший повод для того, чтобы учудить еще что-нибудь новенькое, удивить мир еще одним превращением. Не сомневаюсь, что так и произойдет: Ирина Саморукова выйдет на новый вираж, явится нам в новом качестве, потому что собственную жизнь она воспринимает как творческий процесс, а в нём возможно всё. Как говорится в одном из ее текстов, «результат творчества… не важен.
Главное – процесс, от которого остается аура.
Сколько она провисит над этой волжской косой – не столь важно.
Пока мы здесь, чудо продержится…
…в искусстве возможно всё.
Ну, как всё?
Абсолютно.
Перейти любую черту, всякую границу: пола, возраста, сознания и бессознательного, человеческого и животного, жизни и смерти. Художник, он маг, чёрт – если без пафоса, который больше отведенной ему обществом роли и меньше собственной человечности. Мнение общества и так называемая человечность художнику по барабану. Ему/ей – главное пересечь границы.
Зачем? – спросит кто-то.
Сам подумай, профессионал-интерпретатор, изобретатель концепций. Здесь тебе – полная воля, поскольку известно: в искусстве бывает всё и, несмотря на смерть, жизнь налаживается».

* Доктор филологических наук, литературовед, профессор Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 21 января 2021 года, № 1–2 (198–199)
Tags: Литература, Образование
Subscribe

  • Завтра была война

    Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * * Доктор филологических наук, профессор Самарского университета, старший научный сотрудник Самарского литературного музея…

  • Самара просвещенная

    Был сегодня в альма матери. У входа в главный корпус некогда Самарского государственного университета – табличка: «Самарский…

  • Раз-два

    Факультет ненужных вещей Михаил ПЕРЕПЕЛКИН * Рисунок Сергея САВИНА «Ну, а цифры ты выучил? Считать умеешь?» И горе тебе,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments