Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

Экозаменитель?..

Константин ПОЗДНЯКОВ *

Франсуа Вийон, чего уж там говорить, – фигура знаковая. Поэзия и разбой, Средневековье и Возрождение, Бог и дьявол – он соединил в своем творчестве и жизни всё, стирая грани между биографическим автором и героем, текстом и реальностью. Неслучайно Вийон привлекал и привлекает внимание литераторов и разного рода интерпретаторов как жизни, так и творчества: от Стивенсона и Мандельштама до Эдлиса и Быкова. Впрочем, речь пойдет не совсем о Вийоне, а о романе французского писателя Рафаэля Жерусальми **.

В «Братстве охотников за книгами» рассказано, что же произошло с поэтом-кокийяром после загадочного исчезновения. Только вот начинается книга с убийства Франсуа Вийона. Потому что перед нами кто-то другой. Глупо было бы предъявлять автору претензии и сетовать на абсолютную несхожесть с таким живым и остроумным Франсуа, получившимся у Стивенсона (хотя я бы посетовал). Но ведь и от противоречий, столь важных для поэзии Вийона, в новом герое ничего не осталось!
Тяжка мне власть, и тяжек мне ярем,
Я – дьявол сам, когда вокруг – Эдем,
Но, изгнан в ад, о, как стремлюсь я к раю!
Я – властелин, не властный ни над чем…
В романе Жерусальми Франсуа Вийон, дабы избежать казни, соглашается на предложение епископа Шартье и, взяв в напарники друга по имени Колен, послушно выполняет поручения французского короля, а потом иерусалимского Братства охотников за книгами. Словом, какой-то неправильный Вийон получился у Жерусальми, а вернее, слишком правильный. В финале герой идет на подлог в духе своего прототипа, но результат получается крайне сомнительным.
Судя по всему, фигура Вийона понадобилась автору как пустой знак, который он наполнил совершенно новым содержанием. Путешествие Франсуа в Святую Землю становится подлинным спасением и очищением души на фоне сложноустроенных разборок между Людовиком XI, Папой Павлом II, Братством и семьей Медичи. И постепенно становится ясно, что Жерусальми, помимо совмещения черт средневековой литературы, итальянской новеллы эпохи Возрождения и ориентализма (похождения Вийона и Колена во владениях эмира), в основном опирался на романы Умберто Эко.
И дело не только в том, что все ищут Текст – протокол допроса Иисуса/Иешуа – последние слова Христа. Финальная чехарда с подменой пергамента точь-в-точь напоминает о фокусах Баудолино с христианскими реликвиями. Только на месте веселого плута оказывается серьезно задумавшийся над своей жизнью и ее смыслом Франсуа Вийон. Да и веками существующее Братство, сделавшее местом своих собраний Подземный Иерусалим, вечно участвующее во всех политических и религиозных играх, – те же тамплиеры, альтернативную историю которых создают герои «Маятника Фуко». Однако полноценным «экозаменителем» Жерусальми не становится: в его романе нет ни иронии, ни тонкого юмора, но автор берет другим.
Взгляд повествователя – это взгляд оператора или режиссера. Большим плюсом видится «визуальный» подход к делу, чего у Эко не случалось. Всматриваясь в книгу, понимаешь, что визуальная компонента становится основной. Читатель Жерусальми будто бы уже смотрит фильм или сериал, поставленный по роману, даже прыжки от эпизода к эпизоду выполнены в духе современного киномонтажа. Вот только основная тема, пожалуй, самая важная для автора, – значимость Книги, Текста, в которых живет священный дух, поэзия, – вряд ли покажется привлекательной для современных постановщиков. Хотя, вновь вспоминая Эко, – получилось же сделать отличный сериал «Имя Розы», может, и «Братство…» дождется своего экранного воплощения?

* Доктор филологических наук, доцент кафедры журналистики СГСПУ.
** Жерусальми Р. Братство охотников за книгами. – СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2020. – 384 с.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 3 декабря 2020 года, № 23 (196)
Tags: Литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment