Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Categories:

Шуман небезопасен

Наталья ЭСКИНА. Неопубликованное

Когда я была маленькой, я играла «Альбом для юношества» Шумана. Издан он был в какой-то из тюркоязычных республик. Почему – навеки останется тайной советской культурной политики. Большой интерес к себе пробуждало двуязычие заголовков.

Трудно играть Шумана – эти загадочные азербайджанские или, может, казахские названия сразу захватывали детское внимание и уводили от божественно прекрасной музыки в сторону раннелингвистических размышлений.

А то бы полюбила Шумана тою же страстной любовью, какой люблю сейчас Бетховена. Вот похоронный марш из квинтета Шумана – слушаю и наслушаться не могу!

Мое знание казахского или какого там еще языка понемногу, по мере продвижения по пьесам «Альбома», обогащалось иноязычными, загадочными, на детский слух даже страшноватыми лексемами.
Вот «Дед Мороз». Рядом написано: Шахта Баба. Семилетняя девочка сразу сообразила: баба – это, значит, дед. Иностранный язык, поэтому всё наоборот у них. Шахта… Бр-р… Ужас. Неизвестно, что хуже, страшнее и для человеческого организма вреднее.
Баба. Ну, а бабы-то чего пугаться? Правильно пугалась. Языческие идолища поганые! Удалось увидеть в нашем театре «Князя Игоря» – тут-то я поняла источник страха и тайные возможности слова-перевертыша. В конце первого акта половцы врываются в завоеванный ими Путивль. На горизонте полыхают зарева пожаров. По сцене ползет дым. Декорации знаменитый театральный художник Вячеслав Окунев сделал двухсторонние. Лицевая сторона – древние русские храмы, лаконичная линия закругленного завершения то ли Десятинной церкви, то ли Софийского собора. Окунев изобразил резьбу, имея в виду, вероятно, Дмитриевский собор во Владимире. Небольшой анахронизм: поход Игоря – 1185 год, храм – 1190-е годы.
Город завоеван. Бабы воют от ужаса (визг и вой у нашего хора получались отлично!). Дым постепенно рассеивается. Оказывается, под прикрытием дымовой завесы храмы беззвучно перевернулись. Теперь это каменные степные бабы, половецкие идолы. Художник подробно рассказал мне о том, что мы увидим, для меня это не было неожиданностью. Но вот взгляду явились эти каменные бабы. Ужас какой! На «Князя» я ходила часто, и каждый раз – такая реакция.
Идол курганный, боюсь тебя! Встань-ка лучше к лесу лицом, ко мне – задом! Еще один оборот оси. Теперь это не казахская степь, а Knecht Ruprecht (так у Шумана). Кнехт Рупрехт – слуга «немецкого Деда Мороза», Святого Николая. Он носит с собой длинный посох и мешок с пеплом, на одежде у него колокольчики. Иногда он едет на белом коне.
Рупрехт приходит к детям на день св. Николая и спрашивает, умеют ли они молиться. Если умеют, то получают яблоки, орехи, пряники. Если же нет, он бьет детей сумкой с пеплом. Непослушным детям дарит бесполезные, уродливые вещи – куски угля, палки и камни, а хорошим детям – сладости от Святого Николая. В немецкой традиции он дает родителям непослушных детей палку, чтобы бить их, а не конфеты, фрукты и орехи.
Да… Небезопасен Шуман!

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 3 декабря 2020 года, № 23 (196)
Tags: Музыка
Subscribe

  • Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment