Виктор Долонько (dolonyko) wrote,
Виктор Долонько
dolonyko

Category:

История одного открытия

Рубрика: Вести с полей

Дмитрий СТАШЕНКОВ *

В этом году из-за различных эпидемиологических причин полевой сезон у археологов всего мира получился смазанным: в большинстве вузов были отменены студенческие археологические практики, кто-то до разгара лета был вынужден сидеть на самоизоляции, кого-то сразил вирус, у кого-то от запланированных договорных работ отказались заказчики… Тем ценнее оказались результаты тех экспедиций, которые всё же удалось провести.

Работы археологических экспедиций Самарского областного историко-краеведческого музея имени П. В. Алабина проводились на двух памятниках: одиночном кургане Светлое Поле III и селище Власть Труда I. Раскопки на поселении завершились только в середине ноября, и о них мы поговорим в следующий раз. А сегодня мне хотелось бы рассказать о раскопках кургана, которые проводились музеем совместно с Институтом истории и археологии Поволжья.
До начала работ ничего не свидетельствовало о том, что в процессе раскопок нам придется столкнуться с чем-то особенным. Руководители работ – Михаил Александрович Турецкий, с.н.с. Института истории и археологии Поволжья, Анна Федоровна Кочкина, заведующая отделом археологии Музея Алабина, и автор этих строк – практически не сомневались в том, что под курганом скрываются рядовые погребения бронзового века, вероятно, относящиеся к срубной культуре. Мы были в этом почти уверены: подавляющее большинство курганов, раскопанных в Самарской области, относится именно к этой эпохе, а совсем недалеко от намеченного места раскопок у того же поселка Светлое Поле в Красноярском районе совсем недавно уже были исследованы курганы с погребениями бронзового века. Да и сам курган не выделялся из общей массы курганов ни формой насыпи, ни размерами: высота чуть более полуметра и диаметр современной насыпи около 30 метров. Обратите внимание: «диаметр современной насыпи». В наших условиях, когда насыпи курганов распахиваются на протяжении десятилетий, о первоначальных размерах кургана до раскопок остается только догадываться. Ясно, конечно, что изначально курганы были выше и меньшего диаметра.

[Spoiler (click to open)]
Обычно такие курганы копаются с использованием бульдозеров или скреперов. Вручную раскапываются только участки с погребениями, выполняются зачистки на уровне выявления погребальных конструкций, прокапывается и зачищается поверхность на уровне материка. Сравнительно небольшим отрядом раскопки рядового кургана можно провести за одну-две недели в зависимости от количества выявленных захоронений и наличия подкурганных сооружений. Мы тоже не рассчитывали, что наши работы затянутся на большее время. Но…
В первый же день раскопок наши планы на скорое завершение работ рухнули. Уже на глубине 20–30 см от поверхности выступили элементы какой-то деревянной конструкции. Обычно дерево в земле на нашей территории сохраняется совсем недолго и хорошая сохранность деревянных конструкций – явление исключительное. Чаще всего со следами дерева мы встречаемся в погребальных памятниках бронзового века. Одна из наиболее известных археологических культур эпохи бронзы именно из-за наличия в могильных ямах погребальных конструкций в виде остатков деревянных срубов и перекрытий и погребальной камеры из бревен или плах получила название «срубная культура». И наша уверенность в том, что раскапывается курган именно бронзового века, окрепла. Техника была остановлена, и в ход пошли ножи, кисточки, совочки… Всё, как положено в нормальной экспедиции.
Однако по мере расчистки деревянных элементов становилось понятно, что мы не перекрытие могильной ямы расчищаем. Эти деревянные элементы никак не заканчивались, они уходили и вправо, и влево на несколько метров и даже начинали закругляться. Проявились они и с противоположной стороны кургана. Становилось понятно, что перед нами какая-то иная конструкция, которая по окружности охватывала центр кургана. Скоро стал известен и диаметр этой окружности – 14 метров. До наших дней она сохранилась по той причине, что большая ее часть была сожжена в древности, а обуглившаяся древесина разлагается значительно медленнее обычного дерева.

Что же – не срубники? Не бронзовый век? В памятниках этой эпохи такие сооружения не встречались. Тогда что же – ранний железный век? Сарматский курган? Хотя там такие деревянные конструкции тоже не встречены, зато хорошо прослеживается культ огня. Может быть, именно этим культом объясняется огонь, уничтоживший деревянное сооружение?
А может быть, это курган средневековых кочевников? Гунны, тюрки, болгары, мадьяры, печенеги, кыпчаки, монголы – все они в разное время побывали в поволжских степях, и все могли насыпать курган над своим соплеменником.
С заключением о том, к какому времени относится курган, мы не спешили. Работа археолога приучает к терпению и к осторожности в выводах. Для заключений нужны факты, в данном случае даже артефакты, а их пока не было.
Вскоре появились новые материалы. На самом деле, это так легко пишется: «вскоре», а в действительности прошли долгие дни упорного, физически тяжелого труда, пока земля не приоткрыла нам очередную тайну – следы каких-то обрядов, выполнявшихся на этом месте в прошлом.
С восточной стороны кургана было обнаружено скопление из 14 лошадиных черепов, причем черепов неполных – у них у всех отсутствовала нижняя челюсть. В расположении черепов прослеживалась определенная закономерность, которую удалось заметить не сразу. Черепа, хотя и располагались на одной небольшой площадке, резцами были повернуты в разные стороны. Кажущаяся хаотичность исчезла, когда оказалось, что у каждого черепа была пара – второй череп, ориентированный в том же направлении.
С таким комплексом, вероятно, оставшимся от обряда жертвоприношения, мы тоже столкнулись впервые. Уж этот-то обряд совсем не характерен для раннего железного века. Значит, и эта эпоха отпала. Наш курган был насыпан в эпоху Средневековья! Оставалось определить, когда именно.

Первый намек на дату мы получили тогда, когда около черепов обнаружили фрагмент стенки глиняного сосуда, сделанного на гончарном круге. На нашей территории до эпохи Волжской Болгарии гончарный круг не применялся, хотя отдельные импортные круговые сосуды могли привозиться. Следовательно, раннее Средневековье как вероятное время возведения кургана тоже исключается.
Следующая находка подтвердила этот вывод: железный ледоходный шип, найденный недалеко от жертвенного места, ранее XI века в наших краях появиться не мог.
Теперь оставалось получить материалы, которые позволили бы определить, относится ли курган к домонгольскому времени или же к эпохе Золотой Орды.
Ждать пришлось долго – до расчистки самого погребения. В кургане оно было единственным и располагалось практически в центре курганной насыпи и в центре площадки, окруженной деревянной конструкцией.
К сожалению, погребение было разрушено. Сначала землеройными животными, крупные норы которых отчетливо фиксировались при раскопках. Норами была потревожена и могильная яма, даже очертания ее поменялись. Далее выяснилось, что погребение было ограблено в древности и большая часть предметов, которые были положены в могилу с погребенным, до нас не дошла. Но что-то сохранилось. И это «что-то» действительно оказалось совершенно необычным.
Среди самых ярких находок – костяное изделие, вероятно, навершие какого-то предмета. Обычно о подобных предметах говорят как о навершии плети, но в данном случае всё гораздо запутаннее. Отверстие внутри навершия уж очень узкое, и деревянная рукоять плетки туда просто не войдет. Да и само навершие необычно. Это настоящая резная скульптура крупной хищной птицы, которая терзает или, скорее, держит в клюве безвольно обвисшее тело другой крупной птицы – наверное, лебедя.
Резчик был настоящим мастером, и хозяин, без сомнения, часто любовался этой вещью. Кстати, о хозяине. Уже в поле было понятно, что погребенный – мужчина зрелого возраста. А после того, как в процессе камеральной обработки с полученным материалом поработал самарский антрополог Александр Хохлов, мы узнали о погребенном интересные подробности. Мужчине было 45–55 лет – возраст совсем не старческий, но достаточно почтенный для средневековой эпохи; на черепе мужчины отчетливо фиксируются монголоидные черты. И наконец, мужчина он был боевой, о чем свидетельствуют и полученные им травмы. Например, три пальца правой руки были перебиты и впоследствии неправильно срослись. Полноценно пользоваться правой рукой он уже не мог.

Вот так-то: воин, монголоид. О том, что он был воином высокого ранга, свидетельствуют сохранившиеся от разграбления вещи: колчан со стрелами и, вероятно, налучье, от которых сохранились металлические обкладки и железные наконечники стрел.
Некоторые наконечники были позолочены, о чем мы узнали после кропотливой работы нашего музейного реставратора Константина Перцова. Позолоченными были и головки заклепок, которые скрепляли какие-то детали предметов из кожи и дерева. Вот это уже совсем необычно. Действительно, важной фигурой был этот воин. А о том, насколько важной, свидетельствует еще одна находка – массивная бронзовая ременная бляха с изображением дракона. Тоже, кстати, позолоченная. По мнению такого авторитетного исследователя культуры Золотой Орды, как Марк Григорьевич Крамаровский **, подобные бляхи происходят от поясов, которые не мог носить рядовой житель монгольской империи. И даже простой монгол не мог носить такой пояс. И даже монгольский воин не мог такой пояс надеть. Такие очень редкие пояса с драконами – знак принадлежности их владельцев к аристократической верхушке монгольского государства. Может быть, мы нашли на Самарской земле погребение Чингизида, потомка самого Великого хана?
Очень даже возможно. И интересно, что даже сюжет, помещенный на костяной предмет, в таком случае находит объяснение. И объяснение это найдено в ногайском эпосе «Эдиге». Ссылку на него мне прислал участник нашей экспедиции, журналист «Социальной газеты» Сергей Захаров, и я с благодарностью говорю здесь о его помощи.
Когда Эдиге исполнилось девять лет, он поступил на службу к хану Тохтамышу. В возрасте четырнадцати лет его посадили на престол, как подобает доблестному мужу. Когда же он утвердился на престоле, Тохтамыш стал опасаться, что его жена Тулай-Ханум влюбится в молодого человека, и в нем возникла глупая мысль преследовать Эдиге. Эдиге, заметив перемену в обращении хана, взял с собой девять человек и ушел в степь.
Когда Тохтамыш-хан услышал об этом, то выслал в погоню за ним девять воинов... Они погнались за ним со всей быстротой, погнались и возвратились вспять. Что же они поведали?
Джамбай рассказал следующее: «О, мой Хан! Ты приказал мне идти, и я пошел. Я нагнал его, Эдиге, и сказал ему: «Возвратись, о, мой единственный сын, возвратись в твой дом. Скажи хану своими собственными устами причину твоей сердечной боли. Поклонись ему и припади к его ногам, в его высоком белом шатре. Из изящных китайских фарфоровых чашек испей то, что оставили воины. Хан хочет дать тебе многочисленные табуны кобылиц, дабы мог ты пить кумыс. Он дозволяет тебе пускать твоих соколов на лебедей по семи озерам Карата...»
Это особая награда – позволение заниматься такой охотой. Позволение для кого?
Оставим пока фантазии. Осталось решить еще несколько вопросов. Например, когда было совершено захоронение? Что за деревянная конструкция открыта под курганной насыпью? Зачем под насыпью были скрыты 14 конских черепов? Почему, наконец, погребение было разрушено?
На первый вопрос ответить проще всего: в погребении найдены серебряные монеты, чеканенные в 20-е годы XIV столетия, в правление Узбека, хана Золотой Орды. В конце 1320-х и было совершено погребение. По языческому обряду. Я специально подчеркиваю, что это было языческое погребение. А именно в годы правления хана Узбека в Золотой Орде в качестве государственной религии принимается ислам. Точная дата этого события неизвестна, но, судя по всему, случилось оно как раз в 1320-х. И, конечно, языческий поминальный храм (а именно частью такого поминального храма могла быть раскопанная деревянная конструкция) в новой обстановке был совершенно неуместен. Он был сожжен, и остатки его скрылись под земляной насыпью. Возможно, тогда же было и разрушено погребение знатного воина. Это ответ на последний вопрос.
Вот такая история одного открытия, действительно выдающегося. А на заданные сейчас вопросы нам еще долго придется искать ответы.

* Кандидат исторических наук, ученый секретарь Самарского областного историко-краеведческого музея имени П. В. Алабина.
** Ведущий научный сотрудник Государственного Эрмитажа, доктор исторических наук, автор фундаментальных исследований по эпохе Золотой Орды.

Опубликовано в «Свежей газеты. Культуре» от 3 декабря 2020 года, № 23 (196)
Tags: Археология, История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment